Наследник огня и пепла. Том IХ (СИ)

Против обыкновения, на этот раз во время песни никто не замер, наслаждаясь голосом Сперата. Вместо этого начались бурные возмущения — мол, река Во слишком широка. Я сам видел — километра полтора, не меньше. Её не переплыть в доспехах. Кто-то предположил, что в песне рыцарь должен был быть хотя бы в шлеме. Мог ли он оставить такую дорогую вещь?
Я был вынужден вмешаться — хотелось спать, я изрядно потратился на лечение узника. Да и вообще, переговоры с Красным Волоком дались мне тяжелее, чем мне казалось.
  
— Смысл песни не в этом, — сказал я. — Она рассказывает об опасностях леса и о том, как их преодолеть. И о том, что даже от эльфов можно сбежать. Думаю, у нашего героя с самого начала была с собой армия. Уплыли на плотах. Просто в песне такие детали не нужны — не так красиво, да и сложно сочинить рифму.
Все решили, что я прав. Подождав, пока люди закончат расхваливать мою мудрость, Сперат продолжил.
Согласно песне, рыцарь нашёл в предгорьях плодородное место, куда ещё не добрались ни эльфы, ни люди. Там он основал город Вару. Говорили, что он вынес из Тельтау волшебное семя — Сердце Ветвей, — и посадил его в центре будущего города. Из него выросло первое дерево Варры: испускающее мягкий свет, отгоняющее страх и ночь. Вскоре вокруг дерева выросли дома, потом — крепостная стена. Так возник город.
А через год к воротам Варры подкинули младенца, завернутого в листья Тельтау. У него на лбу было родимое пятно в виде древесного узора. Он был необычайно красив — и, по слухам, очень похож на сира Белорана. Белоран признал в нем своего сына, и он наследовал ему. С тех пор древние рода Варры обладают даром воздействия на умы людей.
— Но это не помешало двум сотням наёмников из Железной Империи завоевать всю долину на том берегу Во! — выкрикнул Дукат.
Я вспомнил Фредерика. Пожалуй, его таланты к магии помогали скорее командовать людьми, чем поражать их в бою.
— А где это, Камнелесье? — спросил Волок.
— Сейчас ни одно из известных мест так не называется, — пробасил Сперат. — Либо я просто о нём не знаю.
— Да к ведьме не ходи, он из Луминаре! — выкрикнул рыцарь, присоединившийся к нам в Таэне. — Только там такие лихие парни!
— Ты ведь тоже оттуда? — ответили ему. — Ну и где твоя эльфийка?
— Пока мне хватает твоей мамы! — не замешкался с ответом луминарец. — Удобство в том, что на сама ко мне бегает!
Оскорблённый вскочил, его рука окуталась сиянием — предвестником боевого заклинания.
— Тихо! — рявкнул я. — Немедленно извинитесь, сеньор…
— Сеньор Ралеско, — подсказал Сперат имя луминарца.
— Быстрее. И впредь ведите себя сдержаннее. Это была хорошая шутка — приберегите её для наших врагов.
— Так Луминаре и есть наши враги, — выпалил оскорблённый, хотя магию уже потушил.
Я вспомнил близнецов, которые магическим огненным ударом развалили костяного голема в битве на Древнем тракте. Многие местности славились магией своих рыцарей. Все, кроме таких как долины горцев. Но я лично видел, что о рыцарях предгорья Луминаре это правда как минимум в паре случаев. Я бы предпочел иметь их как союзников, а не как врагов.
— Не совсем, — сказал я и сел на попону. — Наш враг — Инобал. А они, в свою очередь, лишь пешки Таэна. Они как кость в горле Регентства, торчат в Луминаре, мешают торговать и богатеть. Люди думают, что могут быстро разбогатеть на чужой крови. Это ошибка. Они как рыцарь, что стоит у моста и грабит всех проходящих мимо. Такое может продолжаться только до тех пор, пока он не начнёт мешать кому-то по-настоящему важному.
— Разве они уже не мешают вам, сеньор? — тихо спросил кто-то.
— Я собираюсь уничтожить Инобал до последнего человека, — громко ответил я. — Просто меня всё время отвлекают. Глупо бегать давить мышь, когда у тебя во дворе волк.
Все смущённо замолчали. Вспомнили недавние события. Недаром неведомую хрень назвали Ужасом Непостижимым. Господа рыцари притихли, вспомнив, кто победил эту тварь. По их версии — я со Сператом. Забавно, что им приходится об этом напоминать.
Сперат нарушил молчание:
— Я могу спеть балладу об огне и жемчужине. Она о рыцаре из Луминаре…
Разумеется, все его поддержали. Сперат перебрал струны лютни, и звук изменился — будто в мелодию вплелись плеск волн тёплого моря и холодный ветер гор.
Он запел:
На скалах Луминаре, где чайки кричат,
И волны о стены рыдают в такт,
Родился в зареве огненной стужи
Юный сир Каэрон, наследник бурь…
Это была почти типичная рыцарская баллада. Сеньор Каэрон, с обязательной, хоть и весьма мутной родословной, отправился за море — из любви к даме. Она хотела жемчужину. И, разумеется, он её добыл. Жемчужину, не даму. Вот только концовка отличалась от традиционного хеппи-энда: вместо того чтобы основать род, построить замок и доблестно погибнуть в бою, оказалось, что всё приключение было лишь сном. А сир Каэрон — просто пьяница, уснувший за пивом.
Я заснул под горячие споры рыцарей о том, можно ли считать подвигом то, что было совершено лишь во сне.
Утром меня разбудили тревожные крики. Я вскочил даже раньше Сперата — и сразу понял причину тревоги. Недалеко от нас, именно там, где мы отдали красному песку человека, стояло семь существ.
Я, не глядя, протянул руку — и почти сразу ощутил рукоять Крушителя, вложенного мне в ладонь Сператом.
Через некоторое время стало ясно, что существа не нападают. Я спешно оделся в доспех, сел на Коровиэля и осторожно приблизился к семи фигурам.
Они были высокие, метра под три — но во многом за счёт шипов на спине. Сюрреалистичные. И, пожалуй, самые человекоподобные из всего, что я до сих пор видел в Красном Волоке. Выехав чуть вперёд, но не приближаясь слишком близко (я помнил, что как минимум одна тварь из Красного Волока умеет взрывать предметы), я окликнул их:
— Вы работники для Караэна?
Существа стояли, переминаясь и подёргиваясь. Я подумал и крикнул:
— Поднимите одну руку, если слышите меня!
И они подчинились. Картинка стала ещё более сюрреалистичной.
— А теперь попрыгайте на одной ноге! — выкрикнул Дукат.
Порождения Красного Волока не пошевелились.
— Сделайте, как он сказал! — добавил я.
И они начали неуклюже подпрыгивать. Одно из существ упало на бок и долго пыталось подняться. Это заметно успокоило людей. Напряжение не ушло полностью, но теперь можно было не бояться, что кто-то первым швырнёт в них магией. А я понял: эти существа подчиняются только мне. Но я могу делегировать приказы. Это… очень удобно.
Можно было бы долго рассказывать о нашем путешествии обратно в Караэн с этими существами. Но достаточно сказать одно: выражение лиц встречных были бесценны. Несмотря на всю свою неуклюжесть, големы Красного Волока не отставали от быстро идущего конного отряда. И это, признаться, немного удивляло.
За время путешествия люди не то чтобы притерпелись к внешнему виду существ… Они даже начали находить в них некое очарование.
Дукат полдороги ныл, что охотники убили его великолепного боевого коня ценой в сто дукатов. Врал, конечно — не больше шестидесяти. У нас были запасные лошади, обычные, дукатов за двадцать. Дукату было очень грустно ехать на такой, хотя я пообещал подарить ему одного из своих, когда мы вернёмся. Это было не столько из любви к Дукату, сколько из практического расчёта. Рыцари больше всего боялись потерять лошадь. Потому что это могло выбить их не только из седла, но и вообще из сословия. Поэтому правильно было компенсировать потерю.
  
В конце концов, на одном из привалов Дукат подошёл к одному из големов, взгромоздился на него — и так и доехал до Караэна. Этим он заслужил репутацию сумасшедшего… но храброго сумасшедшего. И одновременно заметно успокоил горожан. Всё же внешний вид чудищ располагал к панике гораздо больше, чем к доверию.