Земля обетованная

Я должен был решить, санкционировать или нет рейд вглубь Пакистана для преследования цели, которую мы считали Усамой бен Ладеном, и что бы ни случилось, я, скорее всего, стал бы президентом на один срок, если бы ошибся.
  
ГЛАВА 27
 
Точное местонахождение САМА БИН ЛАДЕНА оставалось загадкой с декабря 2001 года, когда, спустя три месяца после терактов 11 сентября, в результате которых погибли почти три тысячи невинных людей, он едва успел скрыться, когда американские и союзные силы подошли к его штабу в Тора-Бора, горном районе на границе Афганистана и Пакистана. Поиски продолжались в течение нескольких лет, но к тому времени, когда я вступил в должность, след бин Ладена затерялся. Однако он все еще был на свободе: Пока "Аль-Каида" медленно реорганизовывалась и базировалась в пакистанском регионе FATA, ее лидер периодически выпускал аудио- и видеообращения, призывая сторонников к джихаду против западных держав.
С самого первого моего публичного выступления по поводу реакции Америки на 11 сентября, когда я выступал против войны в Ираке на чикагской площади Federal Plaza накануне своей предвыборной гонки в Сенат США в 2002 году, я выступал за то, чтобы вновь сосредоточиться на привлечении бин Ладена к ответственности. Я вернулся к этой теме во время президентской гонки, пообещав преследовать бин Ладена на территории Пакистана, если правительство этой страны не сможет или не захочет его уничтожить. Большинство в Вашингтоне, включая Джо, Хиллари и Джона Маккейна, отвергли это обещание как трюк, способ младшего сенатора, не разбирающегося во внешней политике, прослыть крутым. И даже после моего вступления в должность некоторые люди, несомненно, предполагали, что я отложу вопрос о бин Ладене, чтобы заняться другими вопросами. Но в мае 2009 года, после совещания в ситуационной комнате, посвященного террористическим угрозам, я привел горстку советников — включая Рама, Леона Панетту и Тома Донилона — в Овальный кабинет и закрыл дверь.
"Я хочу сделать охоту на бин Ладена главным приоритетом", — сказал я. "Я хочу видеть официальный план того, как мы собираемся его найти. Я хочу, чтобы каждые тридцать дней мне на стол ложился отчет с описанием нашего прогресса. И, Том, давай оформим это в виде президентской директивы — просто чтобы все были на одной волне".
У меня были очевидные причины сосредоточиться на бин Ладене. Его продолжающаяся свобода была источником боли для семей тех, кто погиб во время терактов 11 сентября, и насмешкой над американской мощью. Даже скрываясь, он оставался самым эффективным вербовщиком Аль-Каиды, радикализируя разочарованных молодых людей по всему миру. По мнению наших аналитиков, к моменту моего избрания "Аль-Каида" была опаснее, чем за последние годы, и предупреждения о террористических заговорах, исходящих из ФАТА, регулярно появлялись на моих брифингах.
Но я также считал ликвидацию бин Ладена критически важной для достижения моей цели — переориентации американской стратегии борьбы с терроризмом. Потеряв фокус на небольшой группе террористов, которые действительно спланировали и осуществили 11 сентября, и вместо этого определив угрозу как бессрочную, всеохватывающую "Войну с террором", мы попали в стратегическую ловушку, которая, по моему мнению, подняла престиж Аль-Каиды, оправдала вторжение в Ирак, оттолкнула большую часть мусульманского мира и исказила почти десятилетнюю внешнюю политику США. Вместо того чтобы нагнетать страх перед огромными террористическими сетями и подпитывать фантазии экстремистов о том, что они участвуют в какой-то божественной борьбе, я хотел напомнить миру (и, что еще важнее, нам самим), что эти террористы — не более чем банда заблуждающихся, злобных убийц — преступников, которых можно поймать, судить, посадить в тюрьму или убить. И не было бы лучшего способа продемонстрировать это, чем уничтожить бин Ладена.
За день до девятой годовщины 11 сентября Леон Панетта и его заместитель по ЦРУ Майк Морелл попросили о встрече со мной. Они были хорошей командой, подумал я. Семидесятидвухлетний Панетта, который большую часть своей карьеры провел в Конгрессе, прежде чем стал руководителем аппарата Билла Клинтона, не только уверенно руководил ведомством, но и любил выступать на публике, поддерживал хорошие отношения в Конгрессе и с прессой, а также обладал тонким нюхом на политику в вопросах национальной безопасности. Морелл, с другой стороны, был непревзойденным инсайдером, с дотошным умом аналитика, и хотя ему было всего около пятидесяти лет, за его плечами были десятилетия работы в агентстве.
 
"Господин президент, это очень предварительные данные, — сказал Леон, — но мы думаем, что у нас есть потенциальная зацепка для бин Ладена — лучшая со времен Тора Бора".
Я молча впитывал новости. Леон и Майк объяснили, что благодаря терпеливой и кропотливой работе, включающей компиляцию и составление схемы из тысяч битов информации, аналитики установили местонахождение человека, известного как Абу Ахмед аль-Кувейти, который, по их мнению, служил курьером Аль-Каиды и имел связи с бин Ладеном. Они отслеживали его телефон и ежедневные привычки, что привело их не в отдаленное место в ФУТП, а в большой комплекс в богатом районе на окраине пакистанского города Абботтабад, в тридцати пяти милях к северу от Исламабада. По словам Майка, размер и структура комплекса указывали на то, что там живет кто-то важный, вполне возможно, ценный член "Аль-Каиды". Разведывательное сообщество установило наблюдение за комплексом, и Леон обещал сообщить мне все, что мы узнаем о его обитателях.
После их ухода я постарался умерить свои ожидания. В этом комплексе мог находиться кто угодно; даже если это был кто-то со связями в Аль-Каиде, вероятность того, что бин Ладен будет находиться в населенном городском районе, казалась небольшой. Но 14 декабря Леон и Майк вернулись, на этот раз с офицером и аналитиком из ЦРУ. Аналитик был молодым человеком с полированным, свежим лицом старшего сотрудника конгресса, а офицер — худощавым, с густой бородой джентльменом, который был старше и имел слегка помятый, профессорский вид. Он оказался главой Контртеррористического центра ЦРУ и руководителем группы по поиску бин Ладена. Я представил себе, как он сидит в какой-то подземной норе, окруженный компьютерами и толстыми манильскими папками, не обращая внимания на окружающий мир, перебирая кучи данных.
Они рассказали мне обо всем, что привело нас к комплексу в Абботтабаде — поразительный подвиг детективной работы. Очевидно, курьер аль-Кувейти приобрел это поместье под вымышленным именем. Сам комплекс был необычайно просторным и безопасным, в восемь раз больше соседних домов, окружен стенами от десяти до восемнадцати футов, обнесенными колючей проволокой, с дополнительными стенами внутри периметра. Что касается людей, которые там жили, то, по словам аналитиков, они прилагали все усилия, чтобы скрыть свою личность: У них не было стационарного телефона или интернета, они почти никогда не покидали территорию комплекса и сжигали свой мусор, вместо того чтобы выставлять его на улицу для сбора. Но возраст и количество детей в главном доме комплекса, как оказалось, совпадают с возрастом и количеством детей бин Ладена. А благодаря воздушному наблюдению наша команда смогла заметить высокого мужчину, который никогда не покидал территорию, но регулярно ходил кругами по небольшому саду в стенах комплекса.
"Мы называем его Пейсер", — сказал ведущий офицер. "Мы думаем, что он может быть бин Ладеном".
У меня была куча вопросов, но главный из них был следующим: Что еще мы можем сделать, чтобы подтвердить личность Пейсера? Хотя они продолжали изучать возможные стратегии, аналитики признались, что не питали особых надежд. Учитывая конфигурацию и расположение комплекса, а также осторожность его обитателей, методы, которые могли бы дать большую уверенность в том, что это действительно бин Ладен, могли быстро вызвать подозрения; так и не узнав об этом, обитатели комплекса могли бесследно исчезнуть. Я посмотрел на ведущего офицера.