Земля обетованная
Первое из них было чревато настоящей катастрофой. В апреле появились сообщения о тревожной вспышке гриппа в Мексике. Обычно вирус гриппа сильнее всего поражает уязвимые группы населения, такие как пожилые люди, младенцы и больные астмой, но этот штамм, похоже, поражал молодых, здоровых людей — и убивал их с большей, чем обычно, скоростью. В течение нескольких недель люди в США заболели этим вирусом: один в Огайо, два в Канзасе, восемь в одной средней школе в Нью-Йорке. К концу месяца и наш собственный Центр по контролю заболеваний (CDC), и Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) подтвердили, что мы имеем дело с разновидностью вируса H1N1. В июне ВОЗ официально объявила о первой глобальной пандемии за последние сорок лет.
Я знал о H1N1 более чем вскользь, поскольку работал над обеспечением готовности США к пандемиям, когда был членом Сената. То, что я знал, напугало меня до смерти. В 1918 году штамм H1N1, который стал известен как "испанский грипп", заразил примерно полмиллиарда человек и убил от 50 до 100 миллионов — примерно 4 процента населения Земли. Только в Филадельфии за несколько недель умерло более 12 000 человек. Последствия пандемии не ограничились ошеломляющими цифрами смертности и остановкой экономической деятельности; более поздние исследования показали, что те, кто находился в утробе матери во время пандемии, выросли с более низкими доходами, худшими результатами образования и более высокими показателями физической инвалидности.
Было слишком рано говорить о том, насколько смертоносным окажется этот новый вирус. Но я не хотел рисковать. В тот же день, когда Кэтлин Себелиус была утверждена в должности министра здравоохранения, мы послали за ней самолет из Канзаса, доставили в Капитолий, чтобы она приняла присягу на импровизированной церемонии, и сразу же попросили ее возглавить двухчасовую конференцию с представителями ВОЗ и министрами здравоохранения Мексики и Канады. Через несколько дней мы собрали межведомственную группу, чтобы оценить, насколько Соединенные Штаты готовы к наихудшему сценарию.
Ответ заключается в том, что мы были совершенно не готовы. Оказалось, что ежегодные прививки от гриппа не обеспечивают защиты от H1N1, а поскольку вакцины, как правило, не приносят прибыли фармацевтическим компаниям, то те немногие американские производители вакцин, которые существовали, имели ограниченные возможности для наращивания производства новой вакцины. Затем мы столкнулись с вопросами о том, как распределять противовирусные препараты, какие рекомендации использовать в больницах при лечении больных гриппом, и даже как нам поступить с возможностью закрытия школ и введения карантина, если ситуация значительно ухудшится. Несколько ветеранов из команды администрации Форда по борьбе со свиным гриппом в 1976 году предупреждали нас о трудностях, связанных с тем, как действовать в преддверии вспышки заболевания, не реагируя слишком остро и не провоцируя панику: Очевидно, президент Форд, желая действовать решительно в разгар кампании по переизбранию, ускорил проведение обязательной вакцинации до того, как была определена серьезность пандемии, в результате чего у большего числа американцев развилось неврологическое расстройство, связанное с вакциной, чем умерших от гриппа.
"Вам нужно участвовать, господин президент, — посоветовал один из сотрудников Форда, — но вы должны позволить экспертам управлять процессом".
Я положил руку на плечи Себелиуса. "Ты видишь это?" сказал я, кивнув в ее сторону. "Это… лицо вируса. Поздравляю, Кэтлин".
"Счастлива служить, господин президент", — сказала она ярко. "Счастлива служить".
Мои инструкции для Кэтлин и команды общественного здравоохранения были просты: Решения будут приниматься на основе наилучших доступных научных данных, и мы должны были объяснить общественности каждый шаг нашего реагирования — включая подробное описание того, что мы знаем и чего не знаем. В течение следующих шести месяцев мы именно это и делали. Летний спад числа случаев заболевания H1N1 дал команде время для работы с производителями лекарств и стимулирования новых процессов для ускорения производства вакцины. Они заранее разместили медицинские материалы в разных регионах и предоставили больницам большую гибкость для управления всплеском заболеваемости гриппом. Они проанализировали и в конечном итоге отвергли идею закрытия школ до конца года, но работали со школьными округами, предприятиями, государственными и местными чиновниками, чтобы убедиться, что у всех есть необходимые ресурсы для реагирования в случае вспышки заболевания.
Хотя Соединенные Штаты не спаслись — погибло более 12 000 американцев — нам повезло, что этот конкретный штамм H1N1 оказался менее смертоносным, чем опасались эксперты, и новость о том, что к середине 2010 года пандемия пошла на убыль, не стала поводом для заголовков газет. Тем не менее, я очень гордился тем, как хорошо сработала наша команда. Без шума и суеты они не только помогли сдержать вирус, но и укрепили нашу готовность к любым будущим чрезвычайным ситуациям в области общественного здравоохранения, что имело большое значение несколько лет спустя, когда вспышка лихорадки Эбола в Западной Африке вызвала полномасштабную панику.
Я начинал понимать, что такова природа президентства: Иногда твоя самая важная работа связана с тем, чего никто не замечает.
-
ВТОРОЙ поворот событий был скорее возможностью, чем кризисом. В конце апреля судья Верховного суда Дэвид Соутер позвонил мне и сообщил, что уходит в отставку, предоставив мне первый шанс занять место в высшем суде страны.
Утверждение кого-либо в Верховный суд никогда не было простым делом, отчасти потому, что роль суда в американском правительстве всегда вызывала споры. В конце концов, идея наделить девять неизбираемых, пожизненно работающих юристов в черных мантиях правом отменять законы, принятые большинством народных представителей, звучит не очень демократично. Но со времен дела "Марбери против Мэдисона", которое было рассмотрено Верховным судом в 1803 году и в результате которого суд получил право окончательного толкования смысла Конституции США и установил принцип судебного контроля за действиями Конгресса и президента, именно так работает наша система сдержек и противовесов. Теоретически, судьи Верховного суда не "создают закон" при осуществлении этих полномочий; вместо этого они должны просто "интерпретировать" Конституцию, помогая навести мосты между тем, как ее положения понимали создатели и как они применимы к миру, в котором мы живем сегодня.
В отношении основной массы конституционных дел, рассматриваемых Судом, эта теория вполне оправдывает себя. Судьи в большинстве своем придерживаются текста Конституции и прецедентов, созданных предыдущими судами, даже если это приводит к результатам, с которыми они лично не согласны. Однако на протяжении всей американской истории самые важные дела были связаны с расшифровкой значения таких фраз, как "надлежащая правовая процедура", "привилегии и иммунитеты", "равная защита" или "установление религии" — терминов настолько неопределенных, что вряд ли два отца-основателя были согласны с тем, что именно они означают. Эта двусмысленность дает отдельным судьям все возможности для "толкования", отражающего их моральные суждения, политические предпочтения, предубеждения и страхи. Именно поэтому в 1930-х годах преимущественно консервативный суд мог постановить, что политика "Нового курса" Рузвельта нарушает Конституцию, а сорок лет спустя преимущественно либеральный суд мог постановить, что Конституция наделяет Конгресс почти неограниченными полномочиями по регулированию экономики. Именно так одни судьи в деле "Плесси против Фергюсона" могли читать клаузулу о равной защите, чтобы разрешить "раздельное, но равное", а другие судьи в деле "Браун против Совета по образованию" могли, опираясь на точно такую же формулировку, единогласно прийти к противоположному выводу.