Очерки времен и событий из истории российских евреев (Уничтожение еврейского населения, 1941 – 1945)

К вечеру "работа" была в основном закончена. Но кварталы еще оставались оцепленными, так как продолжали выискивать спрятавшихся и, кроме того, грабили всё ценное, что находили. Грабеж этот проходил поэтапно. Вначале грабили немцы и их приближенные из местных полицаев, затем уже рядовые полицаи забирали всё, что представляло для них какую-нибудь ценность. Потом оцепление снималось, и туда волной врывалась толпа, которая набрасывалась на имущество несчастных, как голодные волки на свою жертву… Выламывали и уносили из дома всё, что можно было выломать и унести, – и двери, и окна, а если дом был деревянный, то его просто разбирали по бревнам… Интересно, что местное население узнавало на несколько дней раньше через своих родных и полицаев о том, что состоится акция. К ее началу они уже находились во втором эшелоне и кружили, как черное воронье, ожидая, когда убьют жертву…
Крестьяне из пригородных деревень дежурили в прилегающих к гетто кварталах и только ждали подходящего момента, чтобы подчистить то, что осталось от немцев и полицаев… В первые дни после акции им не позволяли заходить в гетто. Но у многих страсть к легкой наживе была столь велика, что они, не считаясь ни с запретом, ни с опасностью для жизни, пытались перебежать на запретную сторону и проникнуть в один из домов, а там, набив мешки вещами, вновь перебегали на свою сторону. Но многих из них настигала немецкая пуля, и они оставались лежать посреди улицы, сжимая в предсмертных судорогах награбленное добро…
Началось постепенное уничтожение минского гетто. Жертвы уводили и увозили за город в район Тучинки, где заранее были вырыты огромные рвы… Люди, жившие в деревнях неподалеку, потом рассказывали, что первое время после расстрела земля еще дышала – раненые двигались. Скопившаяся кровь местами била из-под земли ключом. Даже неверующие люди в этих деревнях начинали креститься…"
В 1941 году еще не ввели в действие лагеря смерти – Освенцим, Майданек, Треблинку и другие, а потому евреев из Третьего рейха отправляли в Ригу, Каунас, Минск. Первую партию из Гамбурга привезли в минское гетто в ноябре того года, когда освободилась территория после первой акции массового уничтожения, – эшелоны с европейскими евреями приходили затем регулярно, один за другим. Большинство прибывших немедленно уничтожали в Малом Тростянце неподалеку от Минска, сохраняли на время лишь специалистов и квалифицированных рабочих, которые жили в "зондергетто", отделенном колючей проволокой от остальной территории минского гетто. "Помню, как они колонной плелись с вокзала… На многих сохранились остатки прежнего лоска – добротная, хотя уже изрядно потрепанная одежда. Кожаные чемоданы, набитые разрешенными килограммами, они волокли по земле, привязав веревкой или поясом. Их положение было еще хуже нашего, так как они, не зная русского языка и не имея знакомых среди местных жителей, не могли менять свои пожитки на хлеб".
Германское командование докладывало: "Немецкие евреи проявляют старание в работе… Они верят, что после победоносного окончания войны снова будут возвращены в рейх… Необходимо поддерживать их веру". Из очередного немецкого документа о транспортировке евреев в Минск из Кельна, Кенигсберга, Вены, Терезина: количество людей в шестнадцати поездах – 15 002, уничтожено сразу по прибытии – 13 500.
Анатолий Рубин:
"В июле 1942 года, когда рабочие колонны ушли на работу, в гетто началась самая продолжительная резня, которая продолжалась четверо суток… Немцы и полицаи шарили с собаками по всем квартирам, чердакам и подвалам. Все места, которые казались им подозрительными, в которых могли спрятаться люди, они взрывали гранатами. Многих пристреливали на месте. По улицам текли ручьи крови. Даже любимая собака начальника гетто Готтенбаха… опилась кровью, взбесилась, и он вынужден был ее пристрелить. В больницах всех больных перерезали. Детские дома были уничтожены… Гетто сразу опустело, люди сломились, атмосфера стала еще более гнетущей…"
 
К осени 1942 года в минском гетто оставалось не более 9000 человек.
6
Шмуэль Кугель, местечко Плещеницы Минской области:
"С утра полицейские обходили еврейские дома и выгоняли всех в поле. Тех‚ кто шел медленно‚ подгоняли нагайками. В поле отобрали ремесленников – сапожников‚ портных‚ кузнецов – и вернули в местечко. В эту группу попали и мы с женой‚ но всю нашу семью из восьми душ – дочерей и внучек – посадили на телеги и увезли. Мы не смогли даже попрощаться‚ обнять их в последний раз...
В местечке царила гробовая тишина. Жена металась по пустым комнатам‚ точно думая найти кого-то из своих детей. Книги‚ карты‚ музыкальные инструменты – всё было на старых местах‚ но детей не было. Она стала рвать на себе волосы‚ упала без чувств...
Прошло недели три… Я возвращался с работы с четырьмя евреями. Возле местечка нас предупредили: " Бегите в лес. Забирают оставшихся евреев". Я хотел бежать домой, чтобы спасти жену или погибнуть вместе с ней. Спутники меня не пустили и увлекли за собой в лес. Немцы стреляли в нас, но не попали. Я не мог поспеть за молодыми, сел на опушке и просидел под холодным дождем до темноты. Ночью я пробрался к себе. Я надеялся‚ что жена спряталась где-нибудь возле дома и ждет меня. Но я никого не увидел‚ и хата была заперта на чужой, не наш замок...
Шел дождь‚ у меня не было ничего теплого. Я нашел только большой мешок‚ накинул его на голову‚ взял в руки посох странника и‚ оставив родину и дом‚ последним из местечковых евреев ушел в темную ночь..."
***
А. Розенберг – родился в Российской империи‚ в городе Ревеле‚ учился архитектуре в университетах Риги и Москвы; с 1918 года в Германии‚ ведущий идеолог нацистской партии‚ теоретик "восточной политики", автор книги "Миф двадцатого века". Розенберг обвинял евреев во всех бедствиях, начиная с падения Рима и до событий Первой мировой войны; он провозглашал: "Должна быть установлена диктатура людей высшего порядка над людьми низшего порядка".
С 1941 года Розенберг – рейхсминистр восточных территорий; из его директив: "Следует проследить, чтобы ввели суровые меры, которые бы запрещали смешение крови между евреями и остальным населением". Осужден международным трибуналом в Нюрнберге‚ повешен в 1946 году.
***
Из отчета коменданта города Слонима, Белоруссия: "Акция, проведенная 13 ноября 1941 года, освободила меня от лишних ртов. Около 7000 евреев… привлечены к работе. Работают они усердно из-за постоянного страха смерти… Я заставлю еврейских специалистов обучать своему ремеслу сообразительных учеников, чтобы затем можно было в этих профессиях обойтись без евреев и их ликвидировать".
Из распоряжения минской районной управы (1941 год): "Исходя из того, что колхоз "Новоселки" не имеет своего кузнеца-белоруса, районная управа не возражает, чтобы жид Черный Ицка временно был использован в качестве кузнеца в вышеуказанном колхозе".
Из разъяснения командира СС магистрату города Бреста (1941 год): "На устный запрос сообщаем, что лица еврейского происхождения, независимо от вероисповедания (римско-католического, греко- католического, православного), считаются евреями. Все предписания, касающиеся евреев, распространяются на этих лиц".
***
Комендант Яновского лагеря Г. Вильхаус в день рождения своей дочери стрелял с балкона в узников лагеря, чтобы доставить удовольствие имениннице; у Отилии, его жены, был свой пистолет, которым она иногда пользовалась. Заместитель коменданта Яновского лагеря В. Рокита убивал заключенного, а затем закуривал папиросу и говорил: "Я добр с вами, но вы меня злите. Смотрите, что вы заставляете меня делать".
Офицер СС Ф. Гебауэр по кличке Душитель убивал евреев руками; он же приказал поместить в бочки с водой пятерых заключенных – на улице было более двадцати градусов мороза, и они вскоре замерзли. Битнер любил избивать молодых женщин. Хан натравливал собаку на голых людей. Байер убивал узников дубиной. Бывший цирковой артист Фукс стрелял в заключенных, стараясь попасть в выбранную заранее часть тела. Однорукий Монс избивал их деревянным протезом. Сержант СС Хайнен полагал, что "пуля, предназначенная кому-то, не должна оставаться в стволе" – это может принести несчастье владельцу винтовки, а потому часто убивал евреев, которые попадались ему на глаза.