Бывший. Цена твоей любви (СИ)

– Что-то ты не договариваешь, сестра. – сурово сдвинул брови Гриша. – Либо рассказывай всё как есть, либо…
  
Глава 38
 
Мне ничего без неё не нужно!
Осознание этого заставило дрогнуть сердце. Пробило грудную клетку, лишая лёгкие возможности качать воздух. В глазах заплясали чёрные мушки.
Сбросил газ на выезде с территории аэропорта и крутанул руль вправо. Автомобиль медленно, по инерции скатился передними колёсами в придорожную канаву и заглох, а я откинулся затылком на подголовник. Зажмурился. Дышать! Вдох-выдох!
  
Под закрытыми веками картинка – запрокинутое ко мне лицо Лиры, полные слёз глаза, дрожащие губы.
" Я буду ждать. Прилетай, пожалуйста. Я не смогу без тебя."
Каждый раз, когда она переживала или нервничала – начинала сильнее хромать. На посадку моя девочка шла словно босиком по стеклу, с трудом, осторожно переставляя ноги и заметно припадая на травмированную.
Я дурак! Зачем я отпустил её? Зачем настоял на возвращении? И не отпустить тоже не мог. Невозможно было видеть её потухший взгляд.
Последние отчёты адвоката и нанятого детектива не оставили никаких надежд.
Дело о наезде на Лиру, тогда на неизвестную пострадавшую, действительно заводили четыре года назад, но оно давно закрыто за неимением улик и подозреваемого. Лира тогда ничего не помнила.
Сейчас доказать что-либо не представлялось возможным. Машина, на которой Диана сбила Лиру, с того момента числится в угоне. Жена брата постаралась замести следы, и скорее всего, автомобиль давно уже ржавеет в каком-нибудь водоёме.
И предъявлять обвинение некому – Дианы нет в живых.
В клинике, где Лира рожала, всё в полном порядке. Всё по закону. По документам роды прошли именно у них. Есть весь анамнез и Лиры, и Миши. Ни к чему не подкопаешься. Персонал, все как один, говорят одинаково: мать отказалась от ребёнка, и его забрал отец.
Подпись на отказе от малыша подлинная. Придраться не к чему. Доказать, что Лира не знала и не понимала, что подписывает сложно. Её слово против слова Бориса.
Надавить на врача, ведущего лечение и восстановление Лиры после родов и, возможно, единственного свидетеля и соучастника аферы брата, не получилось. Шантажировать её было нечем, а на деньги она не прельстилась. Год назад она эмигрировала в Израиль и сейчас работала там в престижной клинике. Ей не нужны проблемы с законом. Место под израильским солнцем дороже.
У нас не было рычагов давления на Бориса.
Слушая рёв взлетающих и садящихся самолётов, я ловил за хвост промелькнувшую минуту назад и растворившуюся в боли, мысль.
Поймал, обдумал и принял решение. У нас ещё есть один вариант! И я использую его. Пускай он и будет стоить мне очень дорого. Вернее, всего, что у меня есть. Но я должен попробовать. Предложить брату то, от чего он никогда не мог отказаться.
Завёл двигатель, выехал задом из канавы и влился в поток машин на автобане, ведущем в город. Домой в Везле вернусь завтра, или не вернусь и сразу полечу в Россию. Всё будет зависеть от того, как быстро мне сможет предоставить информацию человек, с которым я сейчас встречусь здесь, в Париже.
* * *
Мой приезд был неожиданным и, судя по недовольному взгляду и скупой ухмылке брата – не очень приятным для него.
– Где Лира? – я обогнул Бориса и рванул к лестнице на второй этаж.
– Её нет. – сухо каркнул мне в спину. – Они с Мишей и матерью уехали в город.
Я уже положил ладонь на перила лестницы, но остановился. Развернулся.
– Отлично, Борь. Значит, нам никто не помешает.
– Опять серьёзный разговор?
Если он думал, что меня выведет из себя ирония в его голосе и ухмылке, то ошибался.
– Да.
С сожалением посмотрел наверх. Увидеть мою птичку хотелось до темноты в глазах, но раз не судьба получить желаемое прямо сейчас, то использую это время для другого. И, видит бог, не менее приятно. Кто-то же должен остановить этого зарвавшегося судака.
– Что это? – Борис смотрел на протянутую ему папку, но в руки не брал.
– Открой посмотри. – я положил её на стол и придвинул ближе к нему. – Думаю, тебе должно понравиться.
Борис открыл её и с невозмутимым лицом стал внимательно изучать содержимое. Долго скользил взглядом по тексту, в некоторых местах морщился, где-то ухмылялся, где-то хмурился. Наконец, захлопнул её и поднял на меня глаза.
– И?
– Это мои активы. Это то, что я предлагаю тебе в обмен на то, что ты вернёшь Лире сына.
– Ты совсем умом тронулся из-за этой девочки? – поднял брови брат.
– А ты, Борь? Не тронулся? – отпарировал ему его же выражение лица. – Ты такую дичь сотворил. И до сих пор творишь. Я вообще сомневаюсь в твоём рассудке. В нормальности.
– Ты хочешь отдать мне всё, что тебе принадлежит?
– Да.
– Из-за Лиры?
– И её сына.
– И зачем мне твои виноградники? – наконец взял себя в руки, вернул привычную холодность и прагматизм. Откинулся на спинку кресла и кончиками пальцев оттолкнул от себя папку . – Что мне со всем этим делать? С винодельней твоей, домом в Везле?
– Можешь продать. Там хорошая сумма получается. Плюс всё, что лежит на моих банковских счетах.
– И на что ты жить собираешься? Лиру содержать с моим сыном?
– Найду на что. – пожал я плечами, выражая полную безмятежность. – На работу в нашу семейную фирму выйду. У меня же там сорок процентов акций, ровно как и у тебя. Имею право занять должность одного из директоров. Скажем... финансового.
– Да кто тебя назначит?
– А кто помешает? – ухмыльнулся я. – Не понравиться – уйду. Продам свои акции. Да вон хоть Гарику Аскопяну. Он будет рад.
Имя главного конкурента Бориса, прозвучало раскатом грома. Как кощунство, в стенах этого кабинета – храма мыслей, задумок и работы Бориса. Это был удар ниже пояса. Я понимал, что если поступлю так – наша семья и её бизнес очень быстро покатятся в тартарары. И Борис это понимал.
– Ты не посмеешь! – одарил таким взглядом, что я физически почувствовал, как впиваются и режут кожу лица острые льдинки.
– Посмею. – я уверенно кивнул, и подтверждая свои слова, показал брату экран телефона с принятым от господина Аскопяна сообщением о готовности к переговорам. – Больше тебе скажу. Я уже провёл с ним предварительную беседу. Обсудил возможную цену и сроки.
– Да ты... – ошарашенный Борис вдруг расслабился и засмеялся. – … просто блефуешь!
– Ничуть. Я на полном серьёзе предлагаю тебе сделку. Подумай до завтра, а я пока пойду Лиру встречу.
  
Эпилог
 
– Месье Мишель,месье Мишель, вы забыли! – вслед за ворвавшимся в гостиную Мишей вбежала мадам Робер с детской курточкой в руках. – Сегодня прохладно и обещают дождь.
– Мама, Леон сказал, что возьмёт меня с собой! – игнорируя спешащую за ним домработницу, сынок с разбега взобрался на подлокотник кресла, в котором я сидела. – Можно, Молли поедет с нами? Я обещаю, что она не потеряется, правда!
В детских глазах была мольба, за которой пряталась хитринка, и предвкушение приключения. Ещё бы! Виноградники – это прекрасная возможность набегаться на воле с лучшим другом – щенком по кличке Молли, которого мы с Леоном подарили Мише на его шестилетие.
– Конечно, можно. – улыбнулась сыну. – И мячик её резиновый возьми, будете с ней играть. Она любит приносить его.
– Класс! – Мишка обхватил меня за шею и звонко чмокнул в щёку. – Ты не скучай, мам, мы ненадолго.
  
– Беги уже. – потрепала его по темноволосой макушке. – И куртку не забудь.
– Я люблю тебя. – на короткое мгновение прижался, и в груди привычно защемило от нежности. Мой мальчик никогда не стеснялся проявлять свои чувства. А может, отношение Леона ко мне были для него примером. Поцеловать, обнять, сказать, что любит.