Бывший. Цена твоей любви (СИ)

– Входите. – попыталась улыбнуться я. Меня ещё била внутренняя дрожь после разговора с Борисом.
Анна прошла и села рядом со мной на краешек кровати.
– Поговорили?
Я молча кивнула. Опустила голову, пряча злые слёзы. Собственное бессилие и беспомощность сводили с ума. Хотелось кричать и крушить всё вокруг, безутешно рыдать и биться в истерике. Но это не мой путь. Такими действиями я ничего не добьюсь.
  
– Что Борис сказал? Что он решил?
– Выдвинул ультиматум. – горько ухмыльнулась я. – Чтобы быть рядом с сыном, я должна выйти за Бориса замуж.
Я не могла поднять голову, боясь, что слёзы всё-таки прольются. Не видела лица сидящей рядом Анны. Только красивые, холёные руки. Тонкие пальцы с безупречным маникюром, нервно подрагивали, теребя шёлковый носовой платочек.
– Ты любишь Леона, Лира? – несмотря на то, что Анна нервничала, голос её был твёрд, в нём звенела упрямая сталь.
Я подняла лицо и посмотрела прямо в глаза матери моего Леона.
– Очень люблю.
– Тогда не делай этого. – упрямо поджала губы Анна. – Не бросай его. Не выходи замуж за Бориса, это никому не принесёт счастья.
– А Миша? Отказаться от сына?
– Это не отказ от него. В любом случае мы одна семья и вы всегда будете рядом. Борис не посмеет спрятать его от тебя.
– Жить в разных странах? Видеться по большим праздникам и событиям? Общаться только по видеосвязи? – горько улыбнулась я. Что же, я рассматривала этот вариант, даже попробовала. Счастливее ни я, ни Леон не стали.
Анна поднялась с кровати, нервно прошлась по комнате и снова вернулась. Села рядом.
– Расскажу тебе свою историю, девочка. – она замолчала на долгую минуту, а я терпеливо ждала, когда мать Леона соберётся мыслями и духом. Было видно, что ей нелегко вспоминать своё прошлое.
– Мне только исполнилось восемнадцать. В тот год я окончила школу, поступила в университет и приехала сюда, догулять своё последнее лето детства. – Анна задумчиво улыбнулась, возвращаясь в памяти в далёкую юность. – Это было единственное самое счастливое лето в моей жизни. Солнечное, наполненное тёплым ветром, бьющим в лицо при быстрой езде на мотоцикле.
Он был самым красивым парнем на побережье. Популярным. Знаменитым. Крутым. Все девчонки сохли по нему, а он летал на своём мотоцикле, как вольный ветер, за которым никому не угнаться.
Мы встретились случайно. Я чуть не угодила под его колёса и с испуга и злости крепко приложила своей сумочкой его по шлему. – Анна тихо засмеялась и покачала головой. – Только зеркальце и пудреницу разбила. А ему хоть бы хны.
Я убегала из дома, и мы весь день катались на его мотоцикле по всему побережью. Плавали в море, загорали на диких пляжах, пили невероятно вкусные компоты, которые варила его мать, и ели пирожки с абрикосами и яблоками, которые она пекла на продажу и которые всегда были припасены в его рюкзаке для меня.
Он был из самой обычной семьи. Отец работал на железной дороге, а мать продавцом в продуктовом магазине, а в выходные пекла пирожки и пироги и выносила их на рынок. А он был чемпионом по мотокроссу и никогда не расставался со своим мотоциклом. Только что не спал с ним в кровати.
Анна задумчиво улыбалась, вспоминая первую любовь, а я сидела тихо, как мышка. Молчала, боясь сбить её с мысли.
– Мы любили друг друга до умопомрачения. Он познакомил меня с родителями, говорил о свадьбе, даже колечко подарил. Я была готова идти за ним на край света. Рядом с ним я ничего не боялась.
Анна тяжело вздохнула и подняла на меня глаза.
– А потом разразился скандал. Из Москвы приехали мои родители. Они были в шоке: их единственная дочь, умница и красавица, наследница, связалась с безродным, провинциальным плейбоем! Кошмар! Скандал! Мезальянс!
Меня заперли в комнате и срочно купили билеты обратно в Москву. Спасти, увезти, скрыть позор.
Горькая улыбка тронула губы Анны. Она уже не обращала внимания на меня – полностью провалившись в своё прошлое, смотрела в одну точку в тёмное окно.
– Я сбежала точно как ты в первый раз. Через забор. Пришла среди ночи в квартиру его родителей. Заплаканная, уставшая и напуганная. И осталась. Никто не мог меня забрать от него, я была уже совершеннолетняя и могла сама распоряжаться своей жизнью.
В той маленькой комнатке с узким окном я была самой счастливой на свете.
Мы запланировали дату свадьбы, но накануне он не вернулся с тренировки. Мы нашли его только к вечеру следующего дня. В больнице. Он попал в страшную аварию по пути домой. Мотоцикл вдребезги, а сам он был сильно искалечен.
Я ночевала у его кровати в больнице. Кормила с ложечки, ухаживала. Я безумно любила его и готова была отдать ему всю свою кровь по капле, если это понадобилось бы. Но однажды отец всё-таки перехватил меня прямо на больничном крыльце.
Анна нервно дёрнула платочек в руках и разорвала его на две части. Шёлк расползся на прозрачные паутинки из тонких нитей.
– Он был груб и безжалостен. Даже не намекал, сказал прямо в лицо, что если я не брошу любимого и не вернусь домой, то следующая авария не оставит ему шансов выжить.
Я смотрела на плотно сжатые губы молодой ещё женщины, на её подрагивающий подбородок и ужасалась. Что за семья? Так легко решают судьбы других людей. Калечат их, убивают. Ради чего? Ради денег? Не гнушаются никакими способами, чтобы убрать со своего пути неугодных им людей.
– Вы вернулись домой? Бросили его? – мне хотелось взять её дрожащие пальцы в свои ладони и обогреть, успокоить. Сейчас передо мной сидела не взрослая, самодостаточная, женщина, а юная девочка Аня, по которой прокатился каток семейства Росс.
– Вернулась. Через месяц вышла замуж за Эдуарда. И ни одного дня из двадцати лет брака не была счастлива с ним.
Анна встала с кровати и принялась хаотично расхаживать по комнате, цокая острыми каблуками по паркету. Тонкие пальцы дёргали хрупкие ниточки, распуская шёлковую ткань. Её остатки опадали ей под ноги.
– Не повторяй мою ошибку, девочка. Не сдавайся, не предавай свою любовь. – Анна притормозила и уставилась на меня. По её лицу прошла судорога боли. – Тяжело жить с человеком, которого ты не любишь, которого тихо ненавидишь каждый день. Ненавидишь засыпая, ненавидишь просыпаясь. Всё в нём ненавидишь. Как дышит, как ест, пьёт. Смех его, голос, запах. Это невыносимо и ломает тебя каждый божий день. В конце концов, ты теряешь себя саму и от тебя остаётся только пустая оболочка. Без души, без сердца, без жизни.
Анна резко села на кровать и схватила мою руку.
– Не делай этого. Поверь мне, никто не выиграет, если ты уступишь Борису. Даже Миша. Посмотри на меня и моих сыновей. Особенно на Леона. Я не смогла дать ему любви. Во мне её не было. Только тихая, беспомощная ненависть к вынужденному мужу. Я и не заметила, как моя неприязнь и холодность распространилась на Леона. Он был сыном от нелюбимого мужчины.
– А Борис, его то вы всегда любили.
– Да. Его любила и лелеяла. Смотрела на него и видела своего первого мужчину. Свою любовь. Я гордилась Борисом. Всегда. И не заметила, как вырастила чудовище. – Анна удручённо покачала головой. – Я до сих пор не могу поверить в то, что он сделал с тобой. С Мишей. Что оказался способен на такое, и продолжает так бесчеловечно поступать. Он оказался моим самым большим разочарованием.
  
Остатки шёлкового платочка упали на пол. Анна прикрыла глаза и беспомощного, горько всхлипнула, но сдержалась, не заплакала, только крепко, до хруста сплела и сжала пальцы.