Бывший. Цена твоей любви (СИ)

– Я не хочу встречаться с Борисом. – Лира отвернулась к окну и задумчиво смотрела вдаль, туда, где свинцовое море тяжело катило свои волны. – Я не понимаю, зачем ты везёшь меня в ваш дом. Не думаю, что там хоть кто-то будет рад мне. Тем более в такое трудное для вашей семьи время.
– Понимаю. – я упрямо повернул ключ зажигания и снова вырулил на дорогу. – Но, кроме Бориса, в доме живут и другие люди. С одним из них я хочу тебя познакомить.
  
Промолчала в ответ, только тяжело вздохнула, смиряясь с моей настойчивостью, и обхватила себя руками.
Это было похоже на дежавю. Мы снова стояли у ступеней крыльца, только в этот раз во мне ворочалась тревога, а не нетерпение, а Лира откровенно дрожала, хотя и старалась взять себя в руки и не показывать вида.
Упрямо задирала подбородок, а глаза беспокойно метались по окнам, входной двери, подъездной дорожке.
Как и в прошлый раз, нас встретил бессменный Федотыч.
– Добрый день, Лира Галактионовна. – Дворецкий вежливо склонил голову в знак приветствия, а Лира удивлённо дёрнулась в сторону. Пришлось удержать её за руку, чтобы не сбежала, так и не войдя в дом.
– Где все? – не глядя, сунул ключи от машины в его раскрытую ладонь.
– Ваш брат у себя в кабинете. Матушка ваша ещё не выходила из комнаты. Отдыхает после вчерашнего. А Миша с няней в гостиной.
– Пойдём. – настойчиво взял за предплечье растерянную Лиру и втянул в дом.
Федотыч принял наши куртки, незаметно кивнул мне в знак поддержки и растворился в просторах холла.
– Пошли, – приобнял за плечи мою певунью. – Познакомишься с моим племянником.
Чувствовал её внутреннее сопротивление, с какой неохотой Лира переставляла ноги, как резко захромала, с трудом преодолевая метры ненавистного ей дома.
– Зачем? – её голос осел, Лира заметно дрожала.
Ощущал себя монстром, чудовищем, мучающим её. Мелькнула мысль, что, возможно, Борис был прав. Я причинял ей ужасную боль. И возможно, будет ещё больнее.
Ещё можно прямо сейчас развернуться и уйти. Увезти её отсюда, спрятать от боли и правды. Но когда-нибудь она всплывёт, и тогда Лира точно не простит того, что всё знал и не рассказал.
– Леон! – малыш неуклюже слез с дивана, на котором они сидели с няней и читали книжку. Подбежал к нам и обнял меня за ноги. – А я завтракал один. Мама не пришла, а бабушка ещё спит.
– Привет, малец. – положил ладонь на тёмную макушку и ласково потрепал.
Мишка не знал о смерти матери, от него скрыли правду. Фотографию Дианы с траурной чёрной лентой, стоящую вчера в гостиной, я приказал убрать. Если Борис скорбит – пусть поставит её в своей спальне. Ни к чему пугать малыша.
– Смотри, кого я привёл. – Ненавязчиво развернул племянника к Лире. – Это Лира, моя невеста, познакомься с ней.
Миша поднял голову и смущённо улыбнулся своей настоящей матери.
Лира присела перед ним и протянула руку.
– Привет. – её голос не дрогнул. Она ласково улыбнулась, ничем не выдавая своих чувств.
Малыш вложил свою ручку в её ладонь и застенчиво потупился.
– Я Миша. – и, вспомнив, как нужно представляться, как учили, осмелился и поднял глаза. – Михаил Росс.
– А я Лира. – нежно погладила пальчиком тоненькое детское запястье, и мы все дружно вздрогнули от громкого:
– Что здесь происходит?!
  
Глава 23
 
– Что здесь происходит?
Я с трудом выпустила тоненькую ручку малыша. Улыбнулась ему, глядя в тёмные, любопытные глазки, и выпрямилась в полный рост. Пришло время принимать удары.
– Виктория, или как вас там зовут на самом деле? Что вы делаете в нашем доме? – Анна смотрела так, что мне захотелось испариться, в одну секунду исчезнуть прямо с места, на котором я стояла.
– Доброе утро, мама. – невозмутимо поздоровался Леон, вставая рядом со мной.
– Доброе? – сбить мать с настроя Леону не удалось. – По-твоему это утро может быть добрым? И что в нашем доме делает эта девушка?
– Лира, мам. Эту девушку зовут Лира Павлидис. – Леон положил горячую ладонь на моё плечо и легонько сжал его в знак поддержки. – И это я пригласил её к нам.
– Но, Леон! Зачем? Ей не место в нашем доме! Диана рассказала мне всё.
– Значит, не всё, раз ты считаешь, что присутствие Лира здесь неуместно. – лёгким движением Леон задвинул меня за своё плечо, и сам выступил немного вперёд.
– Я, конечно, осуждаю безнравственный поступок Бориса. – Анна резко подняла руку, прерывая Леона. – Но эта девушка...
– Не нашему семейству говорить о нравственности и осуждать Лиру. Ты не знаешь всего. – никогда не слышала столько жёсткости в голосе любимого. Оказывается, он может быть и таким – суровым, резким.
– Я знаю достаточно. – упрямо поджала губы Анна. Как ведром грязной воды, окатила меня взглядом, полным неприязни.
Я невольно поёжилась и опустила глаза. Вот зачем Леон привёз меня сюда? Чтобы я выслушала все упрёки и поняла, какая я дрянь? Чтобы мне стало стыдно за то, в чём не было моей вины? Так я сама ещё не избавилась от этого обжигающего чувства.
Поняв, что зарождается скандал, няня тихонечко подозвала к себе малыша.
– Миша, пойдём погуляем.
– Папа! – вырвав ручку из ладони схватившей его няни, малыш радостно пробежал мимо нас навстречу вошедшему в гостиную Борису.
Я ещё не обернулась, чтобы увидеть, но почувствовала затылком, всей собой, его присутствие. Украдкой подавила тяжёлый вздох. Нереально было приехать в этот дом и не встретиться с его хозяином.
– Привет, сынок. – Борис положил ладонь на голову стоящего перед ним малыша и ласково погладил. Как послушного щенка.
Миша зажмурился от удовольствия, а у меня защемило в груди. Нечасто, видимо, Борис радует сына лаской.
– Здравствуй, Лира.
Воздух в комнате резко закончился. Внимание Бориса вызывало неприятие и неприязнь. Неужели я когда-то любила этого человека? Как я могла не видеть его притворства?
– Здравствуй. – смогла ответить только потому, что почувствовала крепкую ладонь Леона, скользнувшую по моей руке и ободряюще сжавшую заледеневшие пальцы.
– Я смотрю, вы уже успели познакомиться с Мишей?
Взгляд бывшего был странным, непонятным. Сквозь льдинки серо-голубых глаз пробивалась боль. И вина?
Может, четыре года назад я бы поверила в то, что вижу, но сейчас я не доверяла своим глазам. Ничему не доверяла. Никому. Тем более Борису.
– Мне кажется, со знакомством вы слишком затянули. – Леон не контролируя свои эмоции, до боли сжал мою ладонь.
А они зашкаливали. Взгляды, которыми обменялись братья, могли одновременно заморозить и поджечь всё вокруг. Атмосфера в комнате мгновенно накалилась до треска невидимых искр и льдинок, вихрящихся в воздухе. Кажется, это прочувствовали все находящиеся в гостиной. Миша втянул голову в плечи, няня поспешно подбежала к малышу и перехватила его ручку, утягивая и прикрывая собой, я невольно отступила за спину Леона, прячась от неминуемого взрыва, и только Анну ни капли не пробрало.
– Борис! Как ты мог допустить такое? Почему позволил ей прийти сюда? – её голос, полный возмущения и негодования.
– Я сам решаю, кто может приходить в мой дом, а кто нет. – холодно оборвал мать Борис. – Не вмешивайся и оставь нас. Все оставьте!
Первой поспешно ретировалась няня, уводя за руку Мишу. Я невольно проводила взглядом маленькую фигурку, послушно идущую за женщиной на выход.
– А когда вернётся мама? – детский голосок был наполнен грустью и слёзками.
Сердце сжалось от жалости. Бедный мальчик!
– Мама? – Борис требовательно уставился на Анну. – Будь добра, оставь нас.
  
Женщина возмущённо фыркнула и, демонстративно задрав подбородок, не глядя на меня, вышла из комнаты.
Борис проводил её взглядом.
– Предлагаю всё-таки перейти в кабинет. Разговор не для посторонних ушей. – бывший развернулся и пошёл в сторону коридора, в котором, как я помнила из прошлого посещения этого дома, была дверь в кабинет Бориса.