Бывший. Цена твоей любви (СИ)

– Добрый, добрый. – её взгляд стал более дружелюбным, с долей любопытства. – Я Анна, мама этого красавчика и шалопая. Рада нашему знакомству, Виктория. Или просто Вика?
Анна улыбалась и попеременно смотрела то на меня, то на Леона. Никакого недовольства, как я опасалась, она не проявляла.
– Просто Вики, мам. – Леон притянул меня к своему боку и поцеловал в висок.
В ответ обвила руками твердое предплечье и ткнулась лбом в плечо. Кажется, первый, самый страшный момент знакомства миновал, и никто меня прямо с порога выставлять за дверь не собирался. Можно немного расслабиться.
  
– А где Борис? – Леон завертел головой. – Опять заставляет ждать свою важную персону?
– Сейчас спустятся. – махнула рукой Анна и позволила себе недовольно сморщить красивый, ровный нос. Чуть снизила голос. – Ты же знаешь Диану. У неё вечно...
Звонкий стук каблучков и лёгкое мужское покашливание за нашими спинами заставили её проглотить окончание фразы.
– Всем привет! – насмешливый женский голос заставил нас обернуться. – Как всегда мне кости перемываете, дорогая мама? О, Леон, рада…
Анна фыркнула, а девушка запнулась на полуслове и неверяще уставилась на меня, словно привидение увидела.
Они оба резко остановились, словно врезались в невидимую стеклянную стену.
Жгучая брюнетка, черноглазая, красивая, как сказочная восточная принцесса. В модном брючном костюме цвета лазурного моря, с красиво уложенными блестящими волосами. Ухоженная, высокая и изящная, как дорогая модель. С заученной улыбкой. Чуть высокомерной и снисходительной.
И молодой мужчина. Не такой высокий, как мой Леон, но очень похожий на него и в то же время совершенно другой. Сдержанный, строгий, лощёный, в отличие от моего жениха, предпочитающего стиль кэжуал, одетый, как в броню, в дорогой классический костюм.
Если мой Леон был тёплым летним ветром, то его брат Борис был как студёное ноябрьское утро. Морозное, с первым, хрустящим, тонким льдом в голубых глазах.
– Вики, познакомься. Это мой брат Борис и его жена Диана. – Леон не заметил заминки и шагнул навстречу паре, увлекая меня за собой. – Ну, привет, родственники. Позвольте представить: моя невеста Виктория.
Леон гордо сиял, Борис стоял как истукан с нечитаемым выражением лица и не сводил с меня глаз, а Диана сначала смертельно побледнела, а потом, светлая и гладкая, как мрамор, кожа на её лице покрылась красными пятнами ярости.
– Лира? – наконец ожил и удивлённо выдохнул Борис.
В льдисто-голубых глазах изумление перемешалось с надеждой и тревогой.
Его голос сработал как спусковой крючок для Дианы. Мгновение, и она кинулась на меня.
– Ты?! Ты ж-жи-ва, дрянь?
  
Глава 2
 
– Ты! – яростной чёрной пантерой девушка метнулась в нашу с Леоном сторону и замахнулась. – Дрянь! Мерзавка!
Щёку обожгло огнём. Я ничего не понимала и с ужасом смотрела на разъярённую фурию, слишком поздно перехваченную Леоном.
Поднявшаяся суета и шум пугали до чёртиков. Кидающаяся на меня Диана, удерживающий её и ошалевший от неожиданности Леон, громко вскрикнувшая Анна, сверлящий меня непонятным взглядом Борис. Мне было страшно, я не могла понять, что произошло, и медленно пятилась назад, прижав ладонь к горящей щеке.
– Ты сдурела, Диана? Ты что творишь! – Леон пытался скрутить обезумевшую девушку, но та словно сошла с ума. Выла и рвалась из его рук, словно одержимая бесами.
– Почему ты не сдохла, тварь? Как ты посмела прийти сюда? – от её визга закладывало уши. Или, может быть, от стука моего взбесившегося от ужаса сердца? Я ошеломлённо хлопала глазами, полными слёз, и отступала, отступала, пока не наткнулась спиной на холодную стену.
– Мало тебе было, да? Решила, что имеешь права на мою семью? – кричала мне в лицо Диана. Её истерика набирала обороты. Она лупила держащего её Леона по плечам, пыталась царапать его лицо, но справиться с этим атлетом было сложно. Леон перестал церемониться и безжалостно заломил ей руки за спину.
– Борис! – решительный голос Анны привёл в чувство замершего и не сводящего с меня взгляда мужчину. Он с трудом вернулся в действительность и посмотрел на мать.
– Уведи свою жену и успокой её! – Анна отдала команду сыну и повернулась ко мне. Холодная, отчуждённая, высокомерная. Невозможно было поверить, что несколько минут назад эта женщина дружелюбно и приветливо улыбалась мне.
– Что происходит, Виктория? Вы знакомы? Что вы сделали Диане?
Я замотала головой, с усилием пискнула сквозь слёзы:
– Я не знаю.
Чувствовала себя затравленным зверьком. Ничего не понимала. Мне было страшно. Я снова оказалась одна. Как в тот день, когда очнулась в больнице и поняла, что ничего не помню. Беспомощная, потерянная, беззащитная. Одна против всего огромного, пугающего, незнакомого мира.
– Сдохни! Сдохни, наконец, тварь! – уже хрипела в мою сторону сорванным голосом Диана.
Дрожащими руками я попыталась закрыть уши, чтобы не слышать этих воплей. Хотелось закрыть глаза и ничего не видеть. Исчезнуть.
Но, несмотря на охвативший меня ужас, я не могла отвести взгляд от этой бесноватой и одновременно прекрасной в своей ярости чёрной пантеры, с которой никак не могли справиться двое здоровых мужчин.
Почему-то я знала, где-то там, в глубинах своего сознания, чувствовала свою вину перед этой девушкой. За что-то плохое, что я сделала ей. Мне было жаль её и ещё почему-то очень стыдно.
– Ненавижу!
В эту самую минуту мне показалось, что это уже было в моей жизни. Я видела эти, наполненные ненавистью и безумием, чёрные глаза.
Как замедленный кадр, в памяти всплывала картинка: пустая, безлюдная улица, рёв мотора, визг автомобильных шин и горящие лютой ненавистью глаза девушки, сжимающей руль несущегося на меня автомобиля.
Воспоминания щёлкали и мелькали перед глазами, как кадры киноплёнки. Старой, чёрно-белой, поцарапанной и шуршащей. Одно на другим. Неумолимо. Бесконечно. Причиняя боль не только физическую – рвущую сердце и душу.
Вот я, счастливая и радостная, танцую вокруг мамы, а она смотрит на меня с любовью и затаённой грустью. Сегодня получила письмо, что меня приняли на бюджет в столичный университет. Старший брат стоит, скрестив руки на груди и облокотившись плечом на дверной косяк. Улыбается и качает головой. Он тоже рад за меня, в глазах гордость и беспокойство. Как отпустить младшую сестрёнку одну в далёкий город? Кто присмотрит за ней, защитит и позаботится?
Вот Москва. Шумная, душная, никогда не спящая. Волнение и тревога – справлюсь ли? Студенческое общежитие, аудитории, гулкие коридоры старинного здания университета. Я, счастливая и мечтающая о светлом будущем.
Театры, выставки, огромные, сверкающие торговые центры, кинотеатры, маленькие, уютные кофейни. Восторг и щенячья радость от большого, красивого города. Свобода от постоянного контроля старшего брата. И полная самостоятельность.
Интересные лекции и подготовка к парам, вечерами, при свете настольной лампы, в нашей уютной девичьей комнате в общежитии. Очень серьёзные нагрузки. Учиться в университете оказалось нелегко.
Борис. Красивый, галантный, нереальный. Великодушный и терпеливый. Внимательный и заботливый. Мы случайно столкнулись у дверей банка. Он выходил из него, а я неслась мимо, на бегу жуя булочку с маком. От удара булка упала на асфальт, я поперхнулась кусочком и закашлялась, а Борис поймал меня, когда я летела на землю, сбитая с ног.
  
Это было, как удар молнии, пробивший нас насквозь и пришпиливший друг к другу. Я влюбилась с первого взгляда. У меня просто не было шанса пройти мимо.
Первый поцелуй. Ужин в ресторане с видом на лежащий у наших ног вечерний город.
Борис, встречающий меня у входа в университет. Цветы. Много цветов. Каждый день.