Поцелуй Однажды: Глава Мафии (СИ)

Хочется оттянуть его на себя, посмотреть в глаза. Но Рома не дается, сминая тонкую ткань сильнее и сильнее.
За крошечным окошком под потолком колышется зелень, и Кира представляет прохладу короткого ветерка. Здесь в туалете так жарко, зной мог бы плавиться в воздухе. Она никогда не забудет этот момент — запомнит запахом. Известняком стен, резкими нотами пота, дымчато-копченым, древесным флером его плотной кожи.
Наконец-то Роман пытается вернуть платье на место. Сначала опуская юбку — Кира сама проводит ладонями по бокам — и пока оставляя налившуюся округлостью грудь обнаженной. Девушка тянет лиф наверх, и шероховатость пятерни ласкает соски в последний раз. Вершинки твердеют, и Карелин едва слышно стонет ей в лицо.
— Ну ты же так не выйдешь, — шепчет он в губы. — Чувствительные еще?
Она бы хотела рассмеяться этому негодяю-манипулятору в лицо. Да конечно, она в таком состоянии вообще на обед вряд ли пойдет.
— Что будешь делать, если выйду? — целует в щеку медленно, осторожно.
— Не знаю. Терпеть просто. Это платье ужасное и несуразное. Только подчеркивает, какая ты красивая.
На ее смешок он слабо улыбается.
Ужасное! Несуразное! Да что он понимает в воздушных платьях. Грубиян.
— Как-нибудь мне все равно придется выйти отсюда.
Он упирается ладонями по обе стороны от девичьей головы и полностью накрывает Киру телом, заслоняя и пряча. Требует лизаться с ним как будто у них осталась всего минута на перемене до звонка.
— Вот тут хочу остаться, — тянет слова, но говорит обманчиво ровно.
— Я тоже, — смотрит Кира ему прямо в глаза.
— У меня башку взрывает от твоих слов. Кира, я никогда не допущу твоих страданий.
— Прекрати, — собирается с силами она, но обнаруживает, что уже на пороге слез. — Прекрати это говорить.
— Только когда ты запомнишь. Запомни это — я найду способ защитить тебя.
Она зажмуривается, но слезы все-таки просачиваются и ползут по щекам.
Роман высушивает их поцелуями.
— Не сопротивляйся. Пошли, — вполголоса говорит он. — Обойдем улицу с другой стороны, через поле, и вернемся к вилле.
— Не хочу возвращаться обратно, домой, — вдруг шепчет Кира. — Только к Пете хочу и все.
— Я тоже.
Он ведет ее за руку к двери и долго возится с замком, чтобы наконец-то выпустить их наружу.
  
Глава 20
 
Они бронируют длинные выходные — с пятницей и понедельником — в сентябре на Сицилии. Кира даже самостоятельно выбирает номер. Точнее, с ней связывается турагент, работающий на Романа. Из всех поездок девушка предвкушает больше всего следующую, так как отель «Бельмонд Тимео» выглядит на фото и видео невероятно.
Каждая ночь в их комнате сохранной квартиры наполнена страстью и удовольствием, но они негласно придерживают самое откровенное для поездок.
Теперь такой расклад напоминает от побега к побегу. Иногда они бурно обсуждают будущие дни на берегу Ионического моря, иногда даже не упоминают. От горечи нетерпения, что еще ждать и ждать.
У Пети вдруг случается прорыв, хотя Кира и запрещает себе думать подобными терминами. Надо настраивать себя, что будет как будет, и этого должно быть достаточно.
Прорыв благодаря спецам, найденных и оплаченных частным офисом Карелина. Она не в состоянии поблагодарить его словесно. Слова как вулканические угли застревают в горле. Для него сие пустяк, а для них с Петей…
Нет ничего нормального в таком дисбалансе власти и возможностей. Кира знает, что гордость вряд ли еще кому-то счастье принесла, но кто она, чтобы совладать с этой бурей эмоций внутри, и стихией снаружи.
Она держит себя под контролем, когда одним вечером Рома вываливает на кухонный стол две кожаные папки, планшет и флешку с листком записей. Нельзя все сразу воспринимать в штыки.
— В каждой по пятнадцать штук, отнеси в ячейки по разным банкам. На планшете крипта — тысяч семьдесят сейчас, вот пароли. Нал не трогай до последнего, и дай может доступ Петру. При первой срочности выводи безнал. Знаешь, как?
Она разберется как, совсем другое они сейчас должны обсуждать.
 
— Ты хочешь, чтобы я для тебя передержала деньги? — спокойным тоном интересуется Кира.
— Передержала? Для меня? Нет. Это твои деньги. На всякий случай. Нал и безнал. Подумай еще сама, как распределить и как их пристроить. Чтобы в нужный момент под рукой были.
Очень и очень не нравится этот разговор, но она мысленно считает до семи, и продолжает размеренно:
— На какой случай и какой нужный момент? Мне столько денег в любом случае не понадобится.
Он постукивает костяшками пальцев по перекладине стула. Бросает на нее нечитаемый взгляд.
— Всегда должны быть ресурсы в запасе, милая. Я ценю, что ты не споришь. И не спорь. Все мы смертные.
Кира не может положить ладони на стол. Потому что не уверена, что они не затрясутся.
— Почему это вдруг сейчас? Рома…
— Повода нет, — он пожимает плечами. — Я же говорю, такие вещи утрясать надо, когда на горизонте еще чисто.
Еще.
Она старается найти наименее конфликтную формулировку в лексиконе.
— Ты же знаешь, что мне неприятно это брать.
— Что это?
— Деньги, — слишком высоким голосом уточняет девушка.
— Кира, Кира, — он поднимается резко и достает охлажденную банку пива, — как же похуй на деньги. Не знаю что бы сделать, как еще все повернуть, только бы ты забила на херню. Я сделал тебе карту, привязанную к моему счету, оттуда можно брать много денег каждый день, но ты ведь сделаешь из этого проблему?
— Тебе похуй, потому что они всегда у тебя были, — еле слышно говорит она.
Не сдержалась. От огорчения закусывает губу, потому что кто хочет выглядеть таким жалким? Тыкать любовника, еще чуть ли не с голубой кровью, носом в его удачу, а вот остальным так не повезло.
— И это правда. — Он салютует ей банкой, и наливает вермут, хоть и не спрашивая девушку. — Поэтому я могу поделиться с тобой. На свете нет честного и бесчестного бабла, Кира. Заработанного, смешно ведь. Оно все кровавое давно и просто кто-то урвал кусок, а кто-то — нет. Давно или сейчас, или перетасуется потом. Хаос.
— Давай карту сюда, — протягивает она руку.
— ПИН — 1997.
Спокойно достает пластик из одной папки, но несколько быстрых взглядов выдают ожидание подвоха.
Но она не собирается резать ее, выбрасывать или истерить.
— Окей, спасибо, — говорит она и направляется к сумке, чтобы пристроить карту в кошельке. Роман наблюдает прищуренными глазами, отпивая глоток за глотком прямо из влажной банки.
Нужно будет купить моющее средство получше, и его мафиозное величество использовал всю ее зубную пасту. Карта под ее контролем, так что — чего здесь спорить дальше, потратит копейки и может быть вернется к ней позже, если понадобится что-то срочное.
Он вздыхает, словно прочитав мысли девушки.
— Ираклий отвезет тебя в прокуратуру на днях. Зайдешь к определенному человеку и распишешься где надо.
Она не предупреждает, что возьмет с собой свою знакомую — ладно, больше знакомую Морозова — работающую адвокатом, чтобы та прочитала документы на подпись.
Пусть узнает уже постфактум. Ему полезно для поддержания формы.
— // —
В сицилийской Таормине море щурится солнечным лучам. С элегантных балконов их номера открываются виды на побережье с трех сторон. Западный балкон переносит в душистый сад, где кедры щетками верхушек тянутся ввысь. Восточная терраса отбрасывает тень на древний амфитеатр вблизи «Тимео».
Кира и Роман проводят половину дня на неказистом отельном пляже, хоть и не планировали затягивать с посещением. Девушка плохо плавает, и Карелин очень раздражается в процессе обучения. Смешит это ее неимоверно. У кого-то вообще нет контроля над собственным терпением.
Примыкающие к ресорту сады вызывают у Киры неизъяснимую тоску во время прогулки. Он даже интересуется у нее о самочувствии, но можно лишь пожать плечами.