Пособие для начинающего попаданца, или Осторожно, российский спецназ (СИ)

Ему было действительно весело в компании этих детей - как и с Сашкой. Но в этих сорванцах было ещё что-то… какой-то непонятный Кемееву надлом, трещина. Они были детьми, да, но иногда, редко, в их речи проскальзывало что-то убийственно мудрое. Что-то, что заставляло Демьяна смотреть на них другими глазами. И удивляться. Удивляться всё больше.
– Я много чего могу рассказать, - действительно, капитан мог рассказать им пару недетских “сказок” про свои вылазки. Ну или несколько забавных историй про крестника. Второй тип был предпочтительнее для детей, но первый - в сотни раз интереснее. В жизни Кемеева было мало эпизодов, о которых вспоминать не хотелось бы. – Так что же?
  
Они разобрали шалаш на составляющие, и диван оказался в полной его власти. Дети пододвинули свои кресла к нему поближе.
– Ну, что ты любишь, что не любишь… - протянула Асари, бездумно наматывая на палец локон светлых волос.
– Да! - воскликнул Винэтольд. Дёма заметил, что наедине с сестрой парень становится совершенно обычным, улыбающимся ребёнком. – Я, например, люблю рисовать, а дядя Витольд учит меня стрелять из лука. Говорит, что я должен поступить в военную академию в столице через три года.
– А я там учился, - ухмыльнулся Кемеев. – Весёлое место, ничего не скажешь. Но ты сам чего хочешь больше - рисовать или воевать?
Когда-то на этот вопрос Демьян сам себе ответил: “Воевать”, хотя, на самом деле, в детстве не хотел ничего подобного.
– Ты учился? Расскажешь?! - завизжала Асари с восторгом. – Я тоже поеду в академию с Вини!
Её брат молчал, опустив голову.
– Винэтольд? - позвал Дёма тихо. – Когда-то этот выбор пришлось бы сделать, я лишь ускорил его. Подумай об этом, у тебя есть время.
“У меня его не было,” - подумал капитан.
Это было эгоистично и глупо с его стороны - вешать всё на ребёнка и надеяться на то, что он справится сам. Но Кемеев и в Африке, и в чужом теле остаётся собой.
***
…С возвращением Фантазии стало хуже.
В голове всплывали какие-то наброски, окружающий мир выглядел достаточно красивым, чтобы нарисовать каждый камень и каждое дерево, а в душе гуляла такая тоска, что и представить страшно.
Всего полгода назад Кемеев был уверен, что ничего лучше службы в его жизни нет и не будет никогда. Так бывает. Выбор отца стал его выбором, и Дёма сросся сначала с армией, а потом и с погонами. Служба прочно засела где-то под кожей, даже крестник иногда звал его “товарищ капитан”. И Демьян искренне верил, что это нормально, даже забавно. На деле же…
– Асари и Винэтольд сидят в своих комнатах, - раздался голос Иана, и Кемеев подскочил на месте, вскинув голову.
– Это так необычно? - усмехнулся капитан, подозревая, к чему ведёт супруг.
– Асари спит, а Вини сидит на своей кровати и рисует. У него вся кровать уже завалена рисунками.
– Так усадите его за стол и поставьте побольше свечей - рабочая поверхность должна быть хорошо освещена. А лучше, скажи ему, чтобы продолжил завтра - глаза испортит…
Ианниан посмотрел Демису прямо в глаза, и тот замолчал.
– Как тебе это удалось? Последний год он как заведенный твердил, что любит рисовать, но это занятие для каэ, поэтому он станет воином. А теперь…
– А теперь он сделал верный выбор, - улыбнулся Дёма. – У тебя отличные дети, Иан. Реже отправляй их к этому дяде Витольду, и вообще золотом будут.
– Кажется, у тебя хорошее настроение? - хмыкнул Мариэт.
– Конечно. Как тут без хорошего настроения? Я хорошо поужинал, потренировался и собирался спать. Кстати, один вопрос: когда ты собираешься рассказать детям о том, что я твой муж? Или это нужно сделать мне, как крайнему?
Иан повернулся к Демису спиной, взялся за ручку двери.
– Конечно, я сделаю это сам. Завтра мы с ними едем на конную прогулку, там и расскажу. Тебя так беспокоит, что они не зовут тебя “папочка”?
– Язва, - рассмеялся Дёма.
– Ты даже не представляешь, какая.
Мариэт вышел, аккуратно закрыв за собой двери, и Кемеев снова вернулся к прежним размышлениям.
Демьян слегка тосковал по своему детству, но никогда не жалел о том, кем он стал. И вряд ли когда-нибудь пожалеет. Он злился на отца, на себя, но никогда - на службу.
…– Какого хрена ты здесь делаешь, Демис? - Элуш испуганно выставил руки вперёд, когда проснулся от удара по ногам.
– Не ори, - шикнул Дёма, озираясь по сторонам. – Ночь на дворе, а ты голосишь. Несильно я тебя ударил, не поцелуем же тебя будить! Что насчёт заговорщиков и трона?
Проблемы нужно было решать по мере их поступления, но так как за время пребывания на северной границе их скопилось слишком много, Дёма попросту решал их набегами, понемногу. Проблема с кронпринцем Эрхи сама собой решиться точно не могла, да и больно интересно было капитану, кого решили венценосить заговорщики вместо Эратсэ.
Юнмэ нахмурился, растрепав каштановые волосы рукой, зевнул как-то с угрозой.
– Мог бы просто аккуратно потрясти за плечо, - Кемеев пробормотал что-то вроде: “Пять минут в туалет смыл, крепко же ты спишь”. – Так ты пришёл ко мне ночью просто потому, что захотел узнать эту бесполезную информацию?
– Почему бесполезную-то? - удивился капитан. – Я, может быть, тоже в их ряды вступлю. Бес…покоит меня Эратсэ, у него на меня зуб наверняка, и спокойной жизни после его коронации мне не видать, как собственных ушей.
Эл всё хмурился, потому что спросонья ничего не понимал. Потом встряхнулся, решив особо не заморачиваться с пониманием.
– Ладно, смотри: самый близкий к императорскому род - Виттори…
– Расмэ? - охренел от новостей Демисаррэ. – Он же каэ!
– Когда ты уже перестанешь меня перебивать?… - пробормотал Юнмэ. – А ещё он из личной гвардии императора, первый по успеваемости в военной академии и просто надёжный элемент, - пожал плечами Элуш. – Когда-нибудь до тебя дойдёт, что каэ в большинстве своём - просто статус, а не диагноз типа чумы, поверь мне. А теперь, будь добр, уйди с глаз моих, я спать хочу.
– Как медведь - бороться, - пробормотал Кемеев задумчиво. – Спокойной ночи, Эл.
…Теперь у Дёмы осталась только одна серьёзная нерешенная проблема - дядя.
Письмо Неску он уже отправил, попросив у отца объяснений, но прежде нужно было собрать проверенные разведданные. Этим Кемеев и занялся утром следующего дня, отказавшись даже от завтрака.
Следить за дядей было делом неблагодарным, а помимо прочего ещё и трудным - туда-сюда то и дело носились слуги с разного рода поручениями, и ладно бы лейте сидел на месте, так нет же! Носился быстрее слуг по всему поместью, раздавал на кой-то хрен указания, из которых можно было понять только одно - что-то намечается. Какое-то крупное мероприятие. И это тоже Дёме не нравилось.
Если заткнуть дядю было делом простым - он и не сопротивлялся особо, а супруг вообще был подарком, (ни тебе кулаком по столу и “Быстро в койку”, хотя тут Кемеев вряд ли стал его терпеть, и воспользовался бы советом Элуша с его “того, это самое, и закопать”) то гости вряд ли будут особенно благосклонны к неуправляемому каэ с явными признаками проявления дисфории - Дёма здраво оценивал своё поведение.
Иан ничего насчёт дяди не знал, потому что тот приехал неделю назад вроде бы даже без причины, просто представился Нейрусом лейте Шайэт, и его приняли с радостью. В отравительных интригах замечен не был, за пределы Мариэт-эста выехал лишь однажды - встречать племянника. Если бы Дёма умел стыдиться, ему непременно было бы стыдно. Но, к счастью, стыд в спецназе полностью искореняли вместе с боязнью насилия. Да и не верил Кемеев в такие совпадения, а если бы верил - не прожил бы так долго.
Дети после конной прогулки с отцом на Демисаррэ старались не смотреть, что капитана если не обидело, то задело. Он понимал, что прежнего доверия между ними может и не быть, но надеялся на то, что с ним хотя бы будут разговаривать. В крайнем случае - изобьют. Но Асари и Вини молчали, за обедом разговаривали только с Ианом, и то - вяло и без особого энтузиазма.