Боги на неполный рабочий день (ЛП)

— Хорошо, — процедила я, повернулась и ударила пяткой по двери, раз стальной носок не помогал. — Моей злости хватит на нас обеих.
Я не просто злилась. Не было слова, чтобы описать убийственную ярость во мне. Я победила. Я оплатила долг. Я должна быть свободной! Я убивалась неделями для того, чтобы отец утащил меня домой?
Громко ругаясь, я хмуро посмотрела на дверь, которая еще стояла, хотя я ее била. Проклятый дуб. Почему папа не мог просто купить дешевый дом с дверями и стенами, которые можно пробить?
— Что ты будешь делать? — прошептала Сибил.
— Не знаю, — я закрыла лицо руками. — Дай подумать.
Она послушно затихла, но это все ухудшило. Без болтовни Сибил я слышала, как отец ходил надо мной, его шаги были четкими и узнаваемыми. Он быстро закончит свои дела. Если я хотела выбраться до того, как он утащит меня в самолет, то это должно быть сейчас, но если я не найду сто пудов силы, я не пробью эту дверь. Я не могла даже пробить путь магией. Как и все места, где папа спал, дом был зачарован внутри и снаружи. Я не могла колдовать тут, но я ощущала гул магии в полу, текущей, как электричество. Меня ударило током, когда я коснулась ее, и я отдернула ментальную руку, яростно мотая головой. Что мне делать?
«Ты могла бы попросить о помощи».
Голос СЗД уже не пугал меня. Но я растерялась из-за ее присутствия.
— Как ты говоришь со мной? — спросила я вслух, ведь мне было плевать, что подумают слуги папы. — Я даже не в СЗД.
«У нас хорошая связь, — ответила богиня. — С твоей высокой тягой тебя просто отыскать, если понимаешь меня. И ты арендовала у меня четыреста двадцать три квартиры. Так что мы с тобой плотно связаны».
Я скривилась. О, да. Я чуть не забыла обо всех квартирах, за которые мне придется платить аренду через несколько дней. Это ничего не меняло, и я теперь жалела, что отправила деньги папе.
«Этого все равно не хватило бы, — сообщила СЗД. — Твой счет будет в шестьсот тысяч, но такое получаешь, когда жестоко играешь с системой Уборки».
Мой желудок сжался. Это было больше, чем я понимала, но в голову пришла идея.
— Тогда тебе нужно меня выпустить отсюда, — сладко сказала я. — Потому что я не могу платить, если я заперта в Корее.
«Ты знаешь, что я могла бы».
Я застыла.
— Правда?
«Я — богиня, — фыркнула я. — Думаю, я могу выпустить кого-то из чулана, даже если это через реку. Но, если я сломаю дверь, я стану сильным врагом, так что я не сделаю это бесплатно».
Я вздохнула. Стоило понимать это.
— Ты все еще хочешь, чтобы я была твоей жрицей?
«Конечно! — радостно сказала СЗД. — Мы с доктором Ковальски были впечатлены твоим прогрессом в управлении тягой. Будет обидно потерять тебя из-за дракона».
— Я согласна с тобой в этом, — сказала я. — Но я уже говорила, что не поменяю одного хозяина на другого.
«Через пару минут у тебя не будет выбора, — сказала дух. — Виндзор почти вне моей досягаемости, но как только твой отец заберет тебя за море, ты будешь вне моей силы. Если хочешь мою помощь, это должно быть сейчас».
Я не могла сейчас. Я понимала, что она говорила. Я могла признать, что она была права, но я боролась так сильно не для того, чтобы продать себя кому-то новому. Я хотела быть свободна хоть раз в жизни. Почему это было так сложно? Что мне нужно сделать?
«Служить», — шепнула СЗД.
— Нет, — прорычала я. — Я не буду преклоняться. Больше ни перед кем.
«Тогда спасай себя сама, — печально сказала дух. — И я говорю это не для шантажа. Я — богиня города. Мои силы в моих границах, и они не тянутся в Канаду. Я не могу помочь тебе в Виндзоре, если ты — не часть меня. Для еще живой смертной это означает стать жрицей».
Я вздохнула и опустилась на пол, уткнулась лицом в ткань моей сумки. За дверью дом стал тихим, наверное, все несли вещи в машины снаружи. Вскоре они придут за мной, и все закончится. Мне будет крышка. И я буду окончательно побе…
Я вдруг остановилась, смаргивая слезы с глаз. Я снова села, открыла сумку и порылась в ней, нашла ком, который впился в мою щеку. Чуть размякшая коричневая картошка.
 
Дух в моей голове молчала, а я вытащила корнеплод и смотрела на него. Несколько глазков проросли за недели, пока я носила его всюду, но она была почти такой же, как когда мне ее дала доктор Ковальски. Я знала ее форму наизусть, как и размер и вес. Я знала, как набрать столько магии, не больше и не меньше. Я не пыталась колдовать ничего серьезного с ней, потому что была занята, но я наполняла чары в пончо и открывала магические сейфы, делала многое, не получая взрывом в лицо. Может, я смогу сделать это.
Голова кружилась, я встала на колени и прижала ладонь без картошки к полу, снова проверила чары. Магия текла по ним гладким потоком, была высокого уровня. Я не видела точно заклинание, но это не было важно. Мне не хватило бы умений, чтобы взломать чары, еще и такие дорогие, и взрыв тут убил бы меня. Но, хоть я вряд ли смогу когда-нибудь вслепую обезоруживать чары, я знала папу. Он доверял своим людям, и обычно он не брал пленников. Его угрозы были поверхностными, и магическая защита в доме была от атак снаружи. Великий Ён не хотел бы подавлять магию в своем доме, и хоть было глупо запирать мага в комнате, откуда она могла выбраться, я не была для него магом. Я была его безнадежной маленькой Опал, и если папа что-то не ожидал, так это я, которая могла нормально колдовать.
Я вскочила на ноги, поискала мел в сумке, пока бежала к двери. Когда я стала рисовать вокруг дверной ручки, я замерла. Если что-то в тех чарах останавливало магию в доме, это активируют круги. Чары, как все заклинания, работали с точными условиями, и они искали первое, что делал каждый тауматург — то есть, каждый нанимаемый маг. Рисование круга подняло бы тревогу, и папа прибежит, будет кошмар.
Качая головой, я бросила мел в сумку, прижала ладонь к двери. Я могла это сделать. Я колдовала без кругов много раз, но в этот раз я собиралась сделать это правильно. Мне просто нужно…
«Доктор Ковальски говорит: не забудь обуздать молнию».
Я вздрогнула от вмешательства, но жаловаться не было смысла. Моя голова была как шоссе, нравилось мне это или нет, и я могла принять помощь с благодарностью. Я глубоко вдохнула и сосредоточилась на ладонях — одна на двери, одна сжимала картофель. Когда я ощутила обе, я потянулась к магии.
Как обычно, первая горсть была слишком большой. Но я научилась отпускать магию, а не только забирать, и я отпустила и попробовала снова, взяла щепотку свободно парящей магии, словно ловила пушинку одуванчика, пока не набрала горсть размером с картошку.
Сжимая крохотную горсть магии, я сосредоточилась на ладони на двери, думала о том, что хотела, чтобы сделала магия. Я не пыталась приказывать магии, подчинять ее заклинанием. Я создала картинку в голове, тонкий нож, скользящий между дверью и рамой, но острый и сильный, способный рассечь засов. Я представила, как он режет, как металл беззвучно разделяется, как масло. Когда картинка в голове стала реальной, я направила магию туда, как расплавленный металл в форму. Он тут же затвердел, нож ощущался настоящим, как я. Я направила его в щель, опустила.
Остальное произошло за миг. Магия рассекла замок пополам, как я и представляла, сталь разделилась с шорохом. Я даже не понимала, что сделала это, пока дверь не открылась под своим весом. Открылась для меня.
— Ого, — я отпрянула в потрясении. — Сработало.
— Ясное дело, — гордо сказала Сибил. — Ты тренировалась.
Если бы тренировки могли сделать мага хорошим, то я была бы мировым чемпионом десять лет назад. Но хоть Сибил не была права, она и не ошибалась. Я тренировалась. Разница была в том, что я тренировалась правильно.
«Доктор Ковальски поздравляет, — передала СЗД. — Она говорит куда больше, но у тебя на это нет времени».
Точно. Я уже выглядывала из комнаты, сердце колотилось, пока я смотрела на темный коридор. Все еще были снаружи, потому что я не видела ни души. Я не слышала никого, и это был знак, что пора бежать.