Ошибка (ЛП)

— Отсюда некуда деваться, если что, — бубнит она.
Я хватаю рубашку возле стола и набрасываю её на плечи, а затем достаю свой телефон и набираю номер Марни. Как обычно он поднимает трубку после первого гудка.
— Слушаю?
— Эта сделка в Вандербильте потерпела крах. У меня сейчас тут грёбаная заложница, и что мать твою, я должен с ней делать? — стону я, не спуская глаз с девчонки.
— Заложница?
— Да, блядь, представь себе девушка! — я снова начинаю выходить из себя. — Кто-то, чёрт побери, умрёт! — кричу я, и делаю вдох в попытке успокоиться. — Используй свои связи и разузнай мне всё об этом чёртовом ребёнке по имени Эван. Слышишь, всё. Я хочу знать о нём всё — вплоть до того, каким лосьоном он пользуется, когда дрочит, понял?
— Ага, понял, — усмехается он. — Так что ты собираешься делать с девушкой?
— Чёрт, не знаю ещё!
— Ну, повеселись там хорошенько. Я дам знать, когда что-то нарою, — он отключается, и мой взгляд снова падает на её нижнюю губу.
Я собираюсь прибить Ричарда за это. Беру её за плечи, и не говоря ни слова, разворачиваю спиной к себе, осматривая её связанные руки. Кожа покраснела и вся в ссадинах, а верёвка словно вросла в плоть. Ублюдок. Я быстро развязываю узел, замечая, насколько сильно ткань натёрла её светлую кожу.
Она шевелит своими пальчиками, чтобы кровь снова прилила к её рукам.
— Спасибо, — бубнит она в ответ.
Я, чёрт возьми, понятия не имею, что с ней делать, но её нужно куда-то увести отсюда.
— Иди сюда, — я тянусь к её руке, чтобы сопроводить в другую комнату, и следующее, что я понимаю, её колено врезается в мои яйца. Я тут же отскакиваю назад, прикусывая нижнюю губу, и шиплю. Долбанная стерва! Я беру её руки в свои, разворачивая её, и прижимаю их по бокам, толкая девушку к стене. Она вырывается и брыкается всем телом в попытке освободиться. Наклоняясь к ней, я останавливаюсь всего лишь в сантиметрах от её уха.
— Серьёзно? — я рычу в её шею, сильнее вжимая её в стену. — Как думаешь, это было мудрое решение?
— Отпусти меня! — кричит она.
Я ещё сильнее прижимаю её к стене. Я использую весь свой вес с такой силой, что она едва ли может дышать, не говоря уже про двигаться.
— У тебя никаких шансов, — говорю я, прижимаясь своими бёдрами к её заду. Она тяжело дышит, но я продолжаю говорить ровным и спокойным голосом. — Предупреждаю тебя, малышка, лучше не дразни меня.
Она извивается, её тело трётся об меня, и мой член не может этого пропустить. Я отстраняюсь на пару сантиметров, поэтому она не может почувствовать моего возбуждения.
— Пожалуйста, просто отпусти меня, — умоляет она. — Ты же не хочешь этого. Я никому не скажу. Я не стану звонить в полицию. Обещаю.
— Я никому не доверяю, даже таким светловолосым малышкам. Знаешь, что случается с теми людьми, которым я не доверяю и которые пытаются ударить меня по яйцам? — я сильнее сжимаю её и дёргаю руки вниз. — В конечном итоге они оказываются в чёртовом мешке для трупа.
Она ворчит, а затем без какого-либо предупреждения бьёт меня локтем в живот. Как ни странно, у девчонки сильный удар, потому что он выбивает весь воздух из моих лёгких. Такой маленький трюк ослабляет мою хватку. Она вырывается и бежит к двери. В мгновенье ока я несусь за ней, и моё сердце чуть ли не выскакивает из груди. Когда я догоняю девушку и хватаю за концы её длинных волос, я тяну её голову назад с такой силой, что она спотыкается и падает на пол. Я тащу её обратно вниз по тёмному пространству, она бьётся в истерике, кричит и вопит. Она так сильно впивается своими ногтями в мою руку, что царапает её до крови.
— Клянусь, я убью этого чёртового Ричарда за такое дерьмо, — рычу я про себя. Она кричит так пронзительно, что её сможет услышать даже глухой, и от этого меня передёргивает. — Ты и не собираешься облегчить мне задачу, да? — бормочу я, шлёпаясь в своё офисное кресло, и усаживая её на колени. — Тебе нужно было сделать это и выставить меня мудаком.
Она до сих пор борется со мной, бьёт меня и старается выкрутиться. Мне всё же удаётся открыть ящик, несмотря на то, что она брыкается, как бешеный мул, и достать оттуда кабельную стяжку. — Чёрт побери, ты можешь просто успокоиться?
 
Она снова кричит. Я хватаю её за талию, и одним быстрым движением кладу её лицом вниз поперёк моих колен, обхватывая её бёдра одной ногой, чтобы удержать.
— Думаю, добровольно ты не согласишься заломить руки за спину, я прав? — спрашиваю я, и мой голос пропитан сарказмом. Она хватается за край стула и думает, что таким способом составит мне проблему в связывании её рук? Я просто смеюсь, беру обе её руки и завожу ей за спину. Закрепляя фиксатор, хлопаю её по спине. — Теперь будешь себя нормально вести? Не попытаешься снова ударить меня по яйцам?
— Да пошёл ты! — шипит она, по-прежнему пытаясь избавиться от веса моей ноги на ней.
Мой взгляд перемещается с её рук на попку. К сожалению, то, что она продолжает метаться на моих коленях, несмотря на связанные руки, заставляет мой член шевелиться. Я ёрзаю, поправляя не до конца сформировавшуюся эрекцию, от которой мне, кажется, никак не избавиться, и в следующую минуту ощущаю её зубы на моём бедре.
— Ты бешеная… — шиплю я от боли, хватая её светлые волосы в кулак, и дергаю её голову назад подальше от моей ноги. Это не должно заводить меня, но долбаный ад, я обожаю эту злющую девушку. Блядь, я более извращённый, чем я думал. Мне нужно к чёрту убраться от неё подальше.
Я встаю, и она скатывается с моих колен на пол. Прежде чем она попытается встать, я хватаю её и бросаю на диван, который стоит у стола.
— Ты реально не знаешь, когда следует остановиться. Чёрт, я же был добр с тобой! — говорю я, нависая над ней, и вытираю пот со своего лба.
— Ага, я просто полежу здесь, и позволю тебе убить меня, — говорит она с горьким сарказмом.
— Кто, блядь, тебе сказал, что тебя убьют? Не шути со мной, и тебе не придётся ложиться, чтоб тебя убили. Проклятье! — Я потираю лицо рукой. Какая же она долбаная заноза в заднице. — Не шевелись, блядь. Я закончил играть с тобой. Просто сиди здесь, — я вскидываю бровь, указывая на неё, но она отводит взгляд в сторону. Уверен, что теперь она до чёртиков боится пошевелиться.
Я сажусь в своё кресло, пялясь на неё и задумываясь, как же, мать его, всё это может закончиться хорошо.
— Я понятия не имела, что он был замешан в подобном дерьме, — она кривит своё лицо, а её голова падает на спинку дивана. — Как я могла не знать?
Чем дольше я сижу здесь и смотрю на неё, тем сильнее чувство вины пытается вырваться на поверхность. Профессионал во мне прекрасно знает, что нужно делать, но эта грязная незначительная часть меня, которая зовётся совестью, кричит о том, что я не должен. Если бы это был мужчина, я бы приказал одному из моих парней убить его, но передо мной сидит чёртова девушка, и мне действительно не хочется её убивать. Я могу лгать, обманывать, красть и убивать. Я могу делать много устрашающих вещей, не моргнув и глазом, но до тех пор, пока это не касается женщины. И как вы уже поняли, я чертовски облажался с женой Джо. Я не смогу уйти отсюда, даже если бы и знал, что так будет лучше для меня. Я не могу убить её.
— Ты просто… — я качаю головой, — оставайся здесь.
Я встаю, останавливаясь возле стола, и хватаю бутылку виски. Откручиваю крышку и бросаю её на пол. Поднимаю бутылку и начинаю жадно глотать содержимое, глядя всё это время на неё. Делаю ещё один большой глоток, а затем сажусь на пол и ударяюсь спиной о дверь.
— Если попытаешься улизнуть, тебе придётся пройти через меня. Сейчас я был чертовски терпеливым. Не испытывай меня, — я задираю свою рубашку и показывая ей оружие. — Просто для галочки, если мне понадобится убить тебя, чтобы получить свои долбаные деньги, я это сделаю.
Она опускает подбородок на грудь и плачет. А я пью. Пью до тех пор, пока мои глаза не затмевает дымка, потому что я не вижу выхода из этой ситуации, который мне бы понравился. Через какое-то время она засыпает, а я всё ещё возвращаюсь к бутылке и наблюдаю за ней. Она просто лежит там. Руки за спиной, а спутанные волосы упали на лицо. Скользя по ней взглядом, я останавливаюсь и любуюсь тем, как она дышит. Она отключилась, и её грудь поднимается с каждым глубоким вдохом. Есть одна вещица, которая мне нравится, когда я наблюдаю за спящими женщинами: то, как их грудь поднимается и опускается, и меня это заводит. И тот факт, что у неё связаны руки, делает каждый вдох более чётким и немного дразнящим. Чтоб меня! Мне нужно избавиться от реакции своего тела на это. Только одному Богу известно, как долго мой член упирается в молнию джинсов, пока я наблюдаю за ней. Такое чувство, словно я — сбитое животное, которое валяется на дороге. Я больше не могу это контролировать.