Ошибка (ЛП)

У меня перехватывает дыхание, и я трясу головой. Лицо суровое, и только небольшой проблеск азарта мелькает в его чёрных глазах, когда он смотрит на свой чёртов нож.
— Дерьмо, — Боб делает затяжку и продолжает, зажимая сигарету между губами, — какая досада просрать такое роскошное тело, как твоё.
Он едва прикасается кончиком ножа к ложбинке между моих грудей.
Мне хочется закричать, но меня окутал холод. Чувствую, как у меня замедляется дыхание, а перед глазами всё размывается. Если Боб меня не убьёт, я умру от холода.
Он берёт сигарету и тушит горячий окурок об мою грудь. Когда меня пронзает разъедающий ожог, я пытаюсь откатиться в сторону, но он хватает меня, сильнее прижимая к полу. Я скольжу голой спиной по холодному влажному бетону.
— Он уже трахнул тебя? — прикусив зубами свою нижнюю губу, он хихикает. Хватая мою грудь, он и щипает пальцами мой твёрдый сосок. — Он трахал тебя так, как должны трахать грязных шлюх, которой ты и являешься?
Я качаю головой в знак протеста, и с моих губ срывается жалобный стон. Он сильнее прижимает лезвие к моей коже.
— Я сделаю ему одолжение, убив тебя, потому что не уверен, что он сделает это сам.
Моя грудь начинает вздыматься, и я не могу дышать. Ощущаю, как острый край ножа разрезает кожу и боль поднимается по груди, когда он тянет ножом вниз дюйм за дюймом по моему телу, пока не достигает пупка. Я закрываю глаза, чувствуя, как слёзы стекают по моим вискам.
Схватив меня за горло, он наваливается на меня сверху, и его лицо находится в нескольких дюймов от моего, когда он рычит:
— Я порежу каждый… — он подставляет лезвие мне под горло, — долбаный дюйм твоего тела, и буду наслаждаться каждой секундой.
Он убирает нож от моей шеи, и следующее, что я понимаю, он сжимает пальцами внутреннюю сторону моего бедра. Я чувствую лёгкое царапание лезвия, когда он тянет его по моей коже, слегка прикасаясь им. Он поднимается выше, пока не оказывается почти у самого основания бедра. Перед глазами всё плывет, и я борюсь с желанием отключиться. Я не могу потерять сознание и позволить этому произойти, — отчаянно думаю я.
— Как насчёт того, чтобы я трахнул тебя этим ножом? — он проводит лезвием около соединения бёдра и паха, смеясь, пока я хнычу.
Я не могу остановить рыдания, которые вырываются из меня. Я хочу умереть. Пожалуйста, убей меня. Пожалуйста, убей. Я молчаливо молюсь про себя снова и снова.
Он проводит пальцем по моему лицу, прежде чем надавить кончиком ножа на мою щеку, но меня это больше не волнует.
— Убей меня, — это всё, что я могу выдавить из себя. С меня хватит. Я недостаточно сильна для этого кошмара. Я среди чудовищ, которых боятся другие чудовища. Они сломают меня настолько, что я никогда н смогу восстановиться. Чёрные точки мелькают перед глазами. Я так устала. Мне так холодно. И всё, чего мне хочется — это уснуть.
Его улыбка превращается в маниакальную усмешку, когда лезвие снова скользит по моему горлу.
— Ещё нет, милая зверушка, — его взгляд скользит по моему голому телу, и он смеётся. — Нет, пока я не получу именно то, что хочу.
Он снова сжимает мою грудь ладонью. Его резкие движение натягивают надрез на ней, от чего я содрогаюсь. Он начинает поглаживать мой живот.
— Как насчёт того, чтобы я трахнул твою милую киску этими пальчиками?
Когда он передвигает свои пальцы между моих ног, задевая меня, я сжимаю их и пытаюсь блокировать ему путь, но я слишком слаба. К горлу поднимается желчь, несмотря на то, что я собираюсь свалиться в обморок. Она поднимается к моему горлу, даже когда мой рассудок пытается ускользнуть. Всё во мне трепещет от ужаса при мысли об этом, пытаясь проникнуть сквозь туман в моей голове и заставить меня бороться. Этот мужчина раздел, избил и порезал меня, но он, чёрт возьми, не изнасилует меня. Лучше тысячу раз умереть, чем вытерпеть такое.
Я хватаю его за запястья, из последних сил пытаясь оттолкнуться от пола. Острый край ножа впивается в мою шею. Тут же я чувствую поток горячей крови, хлынувший по моей шее, и улыбаюсь, снова падая на бетон. Мне так холодно. Моё тело сломлено, а душа разрушена. Я приветствую темноту, когда она поглощает меня.
 
Глава 19.
ДЖУД
Приоткрывая дверь, я слышу грубый голос Боба:
— Как насчёт того, чтобы я трахнул твою милую киску этими пальчиками?
Чувствую, как рык вырывается из моего горла, и я быстро открываю дверь в холодную комнату.
Гнев поглощает меня. Она по-прежнему лежит на полу вся голая, но только теперь её голая кожа полностью покрыта кровью. Боб держит нож у её горла, а его мерзкая рука погружена между её бёдер.
Красный. Это всё, что, блядь, стоит перед моими глазами. Я оторву его чёртову голову голыми руками.
Я наблюдаю, как её пальцы оборачиваются вокруг запястья Боба, и в этот момент всё происходит, словно в замедленной съёмке. Яростно отрывая свои плечи от пола, она заставляет лезвие ножа встретиться с её горлом. Кровь прыскает из раны. Её веки начинают трепетать, а затем она и вовсе закрывает глаза, опускаясь на бетонный пол.
— Блядь! — кричу я, хватая Боба за плечи и толкая его подальше от неё. — Уёбывай от неё, мразь!
Я смотрю на рану на её горле. Здесь так много чёртовой крови. Она стекает по шее, образуя лужу под ней. От адреналина, проносившегося по моему телу начинает кружиться голова. Я прижимаю руку к ране, пытаясь замедлить кровотечение, но красная жидкость поглощает мои пальцы.
— Тор! — в панике кричу я ей, хлопая свободной рукой по её лицу. — Виктория?
Стянув свою рубашку через голову, я прикладываю её к ране, и вскоре она пропитывается кровью. Я провожу взглядом по длинному кривому порезу на её животе. Если бы я мог убрать руку от её раны, зная, что она не умрет, то я бы взял нож и прямо сейчас перерезал Бобу горло. Он просто стоит у меня за спиной, наблюдая, как она умирает, и это выводит меня из себя. Он прекрасно знает, что я не так это планировал. Не это должно было произойти.
— Дай мне какие-нибудь грёбаные покрывала, ты, никчёмное дерьмо! — кричу я, и он спокойно выходит из комнаты.
Я скольжу рукой ей под спину и беру её обмякшее тело на руки.
Её губы тёмно-синего оттенка, а кожа бледно-серого цвета, и она чертовски холодная. Дерьмо.
Чувство вины поглощает меня. Что, чёрт меня подери, я сделал?
Я заношу её в медицинскую комнату и укладываю на каталку. Слышу шаги, устремлённые вниз по лестнице. Появляется Боб с охапкой одеял, а за ним Калеб.
— Какого хуя… — Калеб широко раскрывает глаза, устремляя взгляд на меня, — …ты с ней сделал? — подойдя к изножью каталки, он открывает аптечку. — Ты чёртов козёл, — рычит он, отпихивая мои руки от её шеи. — Кровавая рубашка падает на пол с характерным тошнотворным шлепком.
— Следи за тем, как разговариваешь со мной, — я тычу пальцем в его лицо. — Она ещё не мертва, блядь! — кричу я. — Зашей её!
Покачав головой, он бубнит себе что-то под нос.
— Держи это на её шее, — отвечает он, передавая мне стопку марли. — И укрой её одеялами!
Я беру марлю, и сильнее прижимаю ткань к её горлу. Дерьмо. Она выглядит мёртвой. Чувствую, как пульс бьётся в задней части моего горла, и понимаю, как тяжело я дышу.
— Чёрт! У неё переохлаждение! — расхаживает он, и в его голосе слышна злоба. Его дикий взгляд встречается с моим. — Нам нужно согреть её прямо сейчас, — он поднимает её на руки.
— Согреть её? И что же ты собираешься делать, бросить её в чёртову ванну?
— Нет, чёртов идиот! Ты довёл её сердце до замедления сердцебиения, и теперь ей нужно много одеял, которые согреют её тело, — он снова кладёт её на спину и нервно проводит руками по своей голове. — Блядь, Джуд! Просто… блядь!
Он ударяет кулаком в стену, а затем упирается руками в колени, качая головой. Судя по всему, он не знает, что делать, и это меня ужасно напрягает. Он выпрямляется и вздыхает.