Ведьмочка в пролёте (СИ)
— Ты нет, а твои родители уцепились за слухи обеими руками, помнишь? Непризнанная супруга Громова родила от светлого – повод почесать злые языки. Многие считали, что отсутствие дара у ребенка было выдумкой – меньшим злом, на которое ты согласился после отчета Филентьева. Ада, ты еще слишком молода, чтобы понять, — тетя устало обратилась ко мне, в растерянности застывшей посреди комнаты. — Появление ребенка у старокровок-аристократов – огромное событие, ведь с каждым годом детей в таких семьях рождается все меньше. В браках магов и несведов все иначе, там можно долгие годы ждать, когда пробудится магия и пробудится ли вообще – и они никому не интересны. Но вся информация о ребенке старокровок, даже если один из родителей аристократ, немедленно становится достоянием общественности. Магистр Филентьев составил твою официальную натальную карту. И первоначально в ней стоял статус «светлая визарда». Был грандиозный скандал. Однако через положенные семь дней Филентьев откорректировал и карту, и гороскоп. Ты была записана как несведка. Твой отец как раз начинал политическую карьеру. После этого все действительно усложнилось, долгое время история недолгого брака припоминалась Саше и мешала ему. И сейчас, когда он…
— Мне бы теперь переварить это, — я потерла лоб, поняла, что в точности повторила жест отца, и быстро опустила руку. — Если я правильно поняла, сейчас вы, господин Громов, представите меня вашему… мерзокровному обществу и утрете всем нос?
Громов явно хотел сказать что-то резкое, но сдержался, лишь его скулы слегка покраснели.
— И вам, — продолжала я, глядя в лицо отцу, — я нужна лишь как подтверждение ваших успехов на поприще деторождения? Вам не кажется, что история повторяется, только наоборот?
— Что бы тебе ни говорили, — глухо произнес Громов, — как бы ни пытались меня в твоих глазах опорочить, помни: я никогда не верил в предательство Марьяны, я всегда заботился о тебе. Ты должна это помнить.
— Я с вами никуда не поеду, — резко сказала я. — И останусь в Академии. Мне нравится учиться, у меня есть успехи. И сканировать себя больше я не дам, если не верите леди Анабель, это ваши проблемы.
— И не собирался. Проблема в другом: я не смогу защитить тебя в Академии Баланса. Как только все узнают, что ты Громова…
— Что? Твои конкуренты прибьют меня, чтобы ты не отнял у них власть?
— Я допускаю разное развитие событий, — без тени улыбки проговорил отец. — Академия не достаточно надежно защищена для места, где производится смешанное обучение светлых и темных визардов. Мы на пороге потрясений, я не хочу, чтобы тебя коснулось нечто… плохое. У меня много врагов и, к сожалению, желающих за мой счет подняться из грязи в князи – тоже.
— Ха! — я фыркнула. — Магистры и Хранители разберутся. Я ухожу.
— Саша! — тетя Рита резко встала. — Скажи ей! Ты можешь остановить ее одним словом!
— Нет, — резко проговорил отец. — Пусть успокоится. Мы поговорим еще раз, в другое время и в другом месте.
Я шла по оживленной улице, не видя ничего перед собой, и психовала так, что врезалась в прохожих. Ха! Поговорит он со мной, конечно! Размечтался!
В дверь техноложки, к моему великому облегчению открывшуюся в холл Академии (я забыла спросить у горгулий, как мне вернуться в магический мир), я ворвалась, кипя и брызгая злобой.
— Мы тебя ждали! — хором сообщили статуи.
— Зацени! Отставили тебе дверь открытой!
— А могли бы не оставлять. Вот смеху-то было бы!
Я тяжело дышала, глядя под ноги. Ступни ног почему-то стали ледяными, а с пальцев словно потекли струйки холодной воды. Они обвиняли маму в измене! Мою маму! Правильно она сделала, что сбежала! И я с этим семейством никаких дел иметь не хочу!
— С ней что-то не так, — забеспокоился Левый.
— Определенно. Она сейчас нырнет, — Правый даже отпрянул, уйди в стену так, что наружу торчал лишь его огромный нос.
— Да, и глубоко, — Левый вжал голову в плечи.
— Эй, ты! А ты, часом, не донная ведьма? — гаркнули горгульи.
— Что? — вздрогнула я.
С удивлением посмотрела на пальцы, переступила на ставшем ледяным полу. Под ногами захрустел иней.
— Это что, я?
— Ну не мы же, — проворчали статуи. — А ну рассказывай, что там у тебя за дела? Чегой-то тебя чуть на Глубину сейчас не утащило?
— И такое бывает? — я всерьез испугалась.
— С обычными визардами – нет, но ты, как мы заметили, индивид неординарный, — сказал Левый.
— Присядь и поведай нам историю свою, о смертная! — взвыл Правый. И совершенно нормальным тоном добавил: — Если чё, мы столько всего перевидали! Мудрые мы. Глядишь, какой совет сможем дать. И болтать не станем. С нами тут обычно никто не болтает. Ты первая.
А почему бы нет? Очень хочется поделиться тем, что разрывает душу и голову на части. Кому мне еще рассказать? Я села на ступеньку и начала вспоминать.
… Выговорилась, и стало легче. Рассказала все, разоткровенничалась, короче. Нажаловалась страшным мордам от души.
— Нд-а-а… — протянул Левый, когда поток жалоб наконец-то иссяк.
— Дела, — согласился Правый. — Не могу сказать, что поддерживаю твое решение. Быть зависимой, конечно, плохо, однако оставаться независимой, гордой и бедной тоже так себе.
— Бывают папаши и похуже, — поддакнул Левый. — Твой, конечно, крупно налажал. Однако отец-эгоцентрист не повод вешать на себя многолетний долг.
— Мне от него ничего не нужно. Да, я упрямая, как мама. Я легко могу простить, когда обижают меня, но он маму предал, понимаете?
— Ты еще маленькая, — вздохнул Правый. — Поверь, будут и у тебя сложные ситуации с нелегким выбором. Тогда и поймешь.
— Слушайте, а с какой-такой радости вы ко мне в жилетки для слез напросились? — сердито и с подозрением спросила я, вытирая глаза. Надо же, действительно слезинка на нос скатилась. Что-то я сентиментальной стала. — Вам что, делать больше нечего?
Горгульи переглянулись, помялись и признались:
— Ну, в принципе, да, нечего. Вообще-то, за тобой просила приглядеть леди Анабель. Прости, что пытались напугать. Нам сказали, ты вообще в магии ни бум-бум. Искушение было слишком велико, вот мы и… Но мы же извинились. Ты вполне адекватная и даже забавная. В случае опасности держись поближе к стенам из серого камня, мы поможем. Только не ищи нас там, где красный кирпич. Мы можем перемещаться в Академии лишь туда, где есть старые стены, древние, как мы сами. Академия много раз перестраивалась, и все эти новые помещения для нас – ловушки.
— Тогда ладно, передайте леди Анабель мое мерси. Так уж и быть, не буду рассказывать, как вы меня запугивали, — я слегка успокоилась, однако кое-что меня все же беспокоило. — Но я вам назвала имя отца! Раньше у меня не получалось его произнести из-за заклинания неразглашения! А сейчас… Александр Громов, вот!
— Заклинание неразглашения? О как! — удивился Левый.
Правый пожал шипастыми плечами:
— А ты уверена, что то заклинание еще в силе? Впрочем, дезактивироваться оно могло только в одном случае.
— В каком? — озадачилась я.
— Если оно уже ни к чему – устарело, утратило актуальность. Тайна больше не тайна.
— Но… как?
— Кто-то тебя выдал, — предположил Левый, — и вряд ли это были магистр Серениус или магистр Кревий, им не нужны лишние разговоры в Академии. Будь осторожна. Приходи, если что. Жилетки к твоим услугам, но мы не только украшения для стен. Мы почти всегда тут. Иногда отлучаемся в библиотеку поболтать с мадам Галиной, но не часто.
— Хорошо, — согласилась я и, приободренная, отправилась к ректору.
Магистр Серениус выслушал меня как всегда внимательно. Лишь грустно покачал головой. Он тоже думал, что я поспешила с отказом.
— Тебе все равно придется это принять, — сказал он. — Рано или поздно. Ты не только Бартеньева, ты еще и Громова. В тебе старая кровь, это большая ответственность. Юности присущ максимализм, однако он зачастую мешает пониманию реальности. Ты учишься в Академии Баланса, и нужно привыкать решать дела переговорами. Вот что, Ада, сходи в библиотеку и возьми подшивку газеты «Глас Октоберона». Поищи там статьи о своем отце, с самого начала его политической деятельности. Это поможет тебе лучше его понять. Не переживай: никто не сможет насильно забрать тебя из Академии, ведь это будет означать конфликт с Хранителями, а они сокровище магической нации, столпы древней магии Глубины. Другое дело, если ты сама захочешь перевестись…