Дамнат (СИ)

Каллад наткнулся на кого-то и тут же притронулся к Аркере.
— Здесь кто-то лежит, — тут же сказал лучник.
Внезапно зажегся шарик огня. Он парил над раскрытой ладонью Мёда. Маленький, трепещущий. И такой реальный. От него исходило ощущение уюта.
— Ты что делаешь? — шикнул на него Беддах. — Магия же! Да и заметят…
— Плевать, — с видом мудреца ответил Мёд, наклоняясь к телам. — Теперь уже нечего скрываться. Кто это такие, может кто-нибудь сказать?
— Это Хадина и его люди. — Верга усмехнулся, разглядывая разрубленные на куски тела. — Сдал город и бежал.
— Глупец всегда полагает себя умнее других, — сказал Мёд.
— Так и есть, — задумчиво погладив подбородок, подтвердил Дакси, глядя на мужчину с торчащим из виска ножом. — Хадина всегда был недалек умом. Он был, я бы сказал, типичным служкой моего папаши. Но вот вопрос: если он сдал город, то почему не остался на милость победителя?
— Вряд ли мы это узнаем.
— Однако этот глупец, видимо, знал о тайном проходе, — сказал Верга. — Что скажешь, Мёд?
— Если я знаю, почему бы и другим не знать?
— Ты говорил, что твой человек немой.
— Я тоже так думал. Так или иначе, выхода у нас нет, не правда ли? Придется нырять в нору.
— Далеко еще? — удивительно, но даже проявляя нетерпение, Верга умел говорить очень спокойно.
— Здесь, в десяти шагах. — Мёд кивнул куда-то позади себя.
— Раз так, освети-ка тупик получше. Если нас кто-то ждет здесь, лучше биться при свете.
— Согласен.
Мёд взмахнул рукой и шарик огня, увеличиваясь, поднялся на высоту в три человеческих роста.
Вокруг были сплошные руины. Дымящиеся обломки дерева смешались с битым кирпичом. С трех сторон тупик окружали отвесные скалы.
И хлопья медленно падавшего снега.
— А чем это так воняет? — поморщившись, спросил Аркера.
Со всех сторон их окружили мервы.
В какой-то момент Эндр заблудился. Он увидел, а прежде учуял, как в конце улицы северяне бросают в огромный костер тела. Вонь оттуда доносилась такая, что замутило даже видавшего виды Эндра. Повернул назад. Всюду проклятые дикари. Он сторонился их. Напялил на голову рогатый шлем какого-то бедолаги. Его отрубленная башка валялась у порога дома с выломанными дверьми.
— Хозяин дал отпор, — пробормотал Эндр. — Бессмысленный героизм…
Шлем помог. Захватчики были заняты тем, что пили, грабили, насиловали. А пузатый коротышка в рогатом шлеме с косарем в руках их не интересовал. Но в какой-то момент, он услышал позади голоса. Знакомый рык. Одноглазый искал его, расспрашивая соотечественников на своем гавкающем наречии.
— Черт бы его побрал, — буркнул Эндр. — Вот же заноза в заднице…
Друнг оказался на центральной улице. По обе стороны толпился народ. Уцелевшие жители — в основном старики, — стояли вперемешку с северянами. Зарево от пожаров ярко освещало двигавшуюся процессию.
Отборные воины северян на мохнатых конягах, в темных доспехах, перехваченных потертыми кожаными ремнями, с обязательными пятнами крови и царапинами. Знаки отличия, не иначе. Далее ехали бородатые, кряжистые, неопределенного возраста дядьки, увешанные оружием, своим и трофейным. Это были, видимо, вожди или же самые знатные воины. Бойцы рангом пониже — кажется, их звали хольдами, или как-то так, — держали цепь, с прикованными к ней пленными защитниками крепости. Теми, с кем он стоял плечом к плечу всего-то несколько часов назад. Побитые, раненные, изможденные. Спотыкающиеся, окровавленные. Некоторые босые, с наспех перевязанными ранами. Их понукали, словно стадо коров. Щелкали бичи, от звука которых вздрагивали, шепча молитвы предвечному (а кому еще?) местные жители.
У Эндра сжалось сердце. Он чувствовал себя предателем. Всеё смотрел на них — и победителей, и побежденных, — и твердил про себя: «Простите, братья, простите…» В какой-то момент он не выдержал и тоже закрыл глаза…
Из оцепенения его вывели крики.
Северяне приветствовали союзников, местные таращились, охая от ужаса.
Имеры ехали на устрашающего вида зверях. Шартахи — так их звали, похожие чем-то львов с родины. Об этих свирепых зверях, весь вид которых излучал угрозу, ходили легенды. Звери скалились, обнажая острые, как копья, клыки, роняя слюну и непрерывно облизываясь. Налитые кровью глаза сверлили окружающих. Эндр видел, что даже северяне шарахаются от них.
 
Наездники — имеры — являлись полной противоположностью зверям. Высокие и изящные, в великолепных доспехах, в остроконечных шлемах. Каплевидные щиты, длинные тонкие мечи, штандарты с причудливыми рунами на них. Каждый — подчеркнуто спокоен и высокомерен. Каждый был будто бы картиной, сошедшей со страниц летописей.
Один ехал особняком, на вороном коне, без шлема. Седые волосы падали на плечи, на щеке — тонкий шрам. И необычное выражение лица: смесь тоски, страдания и… еще чего-то неуловимого.
Ассадха, догадался Эндр. И тут неожиданно их взгляды столкнулись. Лишь пару секунд они смотрели друг на друга, и за это время Эндр понял, что Ассадха, вопреки соплеменникам был слишком настоящим. Несущий в себе тяжкий груз, чуждый всем воитель, который не смотря ни на что не свернет с избранного пути.
Именно такие способны разрушить мир. Эндр вздохнул и развернулся было, чтобы уйти, как вдруг заметил с противоположной стороны… Итуллу. Старый родовой враг. Он и забыл про него. Итулла отдал себя на милость друнга, сложив оружие у ног. Но лишний раз доказал, что у него нет чести — присутствие убийцы доказывало это. Эндр фыркнул, стиснув в руке косарь. Настало время разобраться с ним…
— Вот он! — раздался крик. «Да провались ты в бездну, одноглазый ублюдок! — подумал Эндр. — Ладно, надо бежать, с Итуллой потом разберусь».
И он снова побежал, прежде поискав глазами Итуллу. Его нигде не было.
Поражало то, что все мертвяки были одинаковые. Они походили друг на друга, как две капли воды: юноши с мертвенно-бледными лицами, в черных развевающих платьях, с тонкими длинными мечами в руках.
— Ох ты ж, — застонал Беддах. — Как же совладать-то с такой прорвой?
Никто не ответил. Мервы безмолвно бросились в атаку. «Такого еще не было, — подумал Каллад, встав в защитную стойку. — Странно биться с теми, кто уже умер».
Мёд что-то выкрикнул, содрогнулся, вскинув руку с зажатым в ней предметом.
— Эй, что с тобой? — спросил Аркера. Он уже успел выпустить пару стрел, но никакого эффекта это не принесло. Упавшие мервы — один со стрелой в глазу, другой во рту, — поднялись и, как ни в чем не бывало, двинулись в их сторону. Стрелы так и торчали из лиц.
У Мёда глаза заволокло непроглядной черной пеленой.
— Да он колдует! — выкрикнул Беддах то, что и так все поняли.
Между тем остальные скрестили мечи с нападавшими. Аркера закинул лук на спину и вынул обычно пребывавший в ножнах меч. Каллад быстро понял, что надо отрубать мервам головы. Но мервы двигались очень быстро. Единственное, что спасало всех от гибели: мервы часто промахивались. Такое впечатление, что они были слепы. К тому же мервов скопилось действительно слишком много. Они больше мешали друг другу. За пару минут вокруг них выросла гора обезглавленных тел, источавших жар и зловоние.
— Все пригнитесь! — не своим голосом закричал Мёд. — Падайте, черт бы вас побрал!
Каллад в последний момент дернул за руку Ниа, глазевшую на происходящее с широко раскрытыми глазами. Она упала прямо на него. Он почувствовал ее горячее дыхание. В какой-то момент Ниа зажмурилась и всем телом прижалась к нему. Каллад, сам того не ожидая, обнял девушку. Больше всего на свете ему хотелось уберечь ее от зла.
— Что происходит? — крикнул Беддах.
Они вдруг оказались в самом центре смертоносного вихря, подхватившего мервов и закружившего их, словно листья. Вокруг бушевала стихия, разбуженная заклинаниями. Вой ветра оглушал. Все тесно сгруппировались около Мёда. Он продолжал что-то говорить, держа над собой предмет, похожий на металлический шарик величиной с кулак. Мервов швыряло на скалы с невиданной силой, размазывая их, разрывая на ошметки, падавшие вниз бесформенной массой. И, что примечательно, бескровной.