Дамнат (СИ)
«Хм… внук. У Рогволода. У вечного старца, держащего своими немощными руками весь мир за яйца. При этом у мира не хватает смелости даже завизжать от страха». Так говорил Аллант — вихрастый бесшабашный блондин. Каждый раз, повторяя это, он разражался громогласным хохотом. Аллант был вордуром (или рыцарем, как он сам себя величал) и первым поклонником, пока его не отослали в столицу, в Басилит. Будучи неисправимым весельчаком, он нес много вздора, дарил цветы, сочинял в её честь стихи, щеголял в начищенных до блеска доспехах, напивался и дерзил всем без исключения, кроме Рогволода. С «вечным старцем» шутки плохи.
Псом личный слуга стал с её легкой руки. Рогволод, узнав о склонности своей любимицы давать всем прозвища, не преминул этим воспользоваться. Лив неизменно смущалась, слыша как камилл кличет окружение её сокровенными именами. Ей казалось, что Рогволод — откровенно говоря, довольно мерзкий человек — выдёргивает прямо из груди девушки нечто глубоко интимное, клещами вытягивает мечту, и обсасывая своим слюнявым ртом заставляет слуг проглатывать. Лив аж передёргивало, стоило подумать об этом.
— Вот, красавица, уже пришли. — Рогволод остановился, переводя дух.
Они оказались в огромном круглом зале. Сводчатый потолок терялся в высоте. Солнечный свет струился через стрельчатые окна. В нишах — высокие, стройные статуи королей, богов, героев. По голубому мраморному полу вихрилась, погоняемая сквозняком, пыль. В центре стоял он.
— Представлю тебе, ласточка, твоего спутника, — Рогволод подозвал мужчину. — Барон Адриан из Шаторы. Из рода Дыбовичей. Слыхала о таких? Сказать, с кем молодец сей состоит в родне?
Адриан посмотрел на неё и скривился. Фыркнул. Лив тоже не была в восторге. Седеющий мужчина с печатью тоски на лице. А кого она ожидала? Алланта?
— Что такое, мой мальчик? Не нравится? Наша ягодка тебе, балде сухой, не пригожа? А, барон Адриан?
— Не надо, камилл. Я не Адриан, сколько вас просил. Я охотник.
— Охотничков много, господин дорогой, охотничков у нас хватает. А вот людей… — Рогволод вздохнул и вытер рот платком, преподнесённым Псом. — Не называй… Ишь ты! Постой! Лив, ангелочек! Может, назовём его как? А? Ну, не бойся!
Лив потупила глаза.
— Смущается, голубка. Ну, я сам назову…
— Капканщик.
— Чего, девочка? Говори громче!
— Пусть будет Капканщик.
— Капканщик? Что за прозвище такое? Как-то нескладно и долго. Пока выговоришь…
— Мой отец изготавливал силки для зайцев. А барон Адриан охотник…
Адриан в первый раз за всё время улыбнулся. Улыбка была очень солнечная. Словно вместо унылого охотника на магов на миг выглянул некто другой, из прошлой жизни.
— Мне нравится. Пусть будет Капканщик.
— Ну вот и хорошо. Вот и подружились, детки.
Адриан снова нахмурился.
— Простите, камилл, но у меня впечатление, что вы ведёте нас под венец.
— Дражайший барон…
— Мы же договорились — Капканщик.
— Хорошо-хорошо! Капканщик. Ты, сынок, один из лучших. Тебе и по заслугам. Сей цветочек — её зовут Лив — очень способная видящая. Будет тебе послушной…
— Я охотник на магов и колдунов, камилл. Не нянька. Девчонку ещё не хватало.
— Вот с кем ты нянькался, здыдень, так это с твоим Щёреком, пустомелей, брехуном, лентяем и болваном. Хочешь еще одного? А? Что молчишь?
Адриан опустил глаза и пробормотал:
— Нет, камилл. Благодарю покорно.
— Лив — хорошая девочка. Да-да, девочка! И что с того? Кому ещё её отдать? Сивояру? Межуху? Володиру? Чтоб её обрюхатили, в конце концов? Или что похуже. А в тебе я уверен! Будешь надёжной опорой и защитником весьма смышлёной и расторопной ученице. Конечно, это выглядит как помолвка, что-то такое в этом есть… Но что поделаешь, такова наша работа.
— Ладно. Беру девчонку.
— Вот. И не беру. Она что тебе — вещь? Лив — это огонёк. Да скоро ты и сам убедишься. Бывайте, детки.
Оба проводили старика со слугой взглядом. Он с толикой раздражения и надежды. Она с волнением и страхом.
Как давно это было! Лив подошла к Плачу и поцеловала его в лоб. Он не шелохнулся.
— До свидания, барон Адриан из Шаторы. Ты так хотел поймать своего родича. Скажешь, откуда я знаю? — Лив горько рассмеялась. — Как говорил наш господин, помнишь? «Я всё знаю».
На выходе из берлоги — иначе жилище назвать было нельзя — Лив ещё раз обернулась.
— Главное сбереги себя. Может когда-нибудь освободишься. Помни о девчонке!
Человек из толпы
Выйдя из берлоги, Лив увидела сидящего на вороном коне юношу в пластинчатых доспехах и начищенной до блеска мисюрке. В руке он держал копьё. Парень изо всех сил старался казаться высокомерным. Видимо, несмотря на волосы, превратившиеся в нечёсаный колтун, как у бродячей собаки, шрамы и укусы насекомых на землистого цвета лице, несмотря на изгвазданный в грязи, изрезанный изатертый до дыр тонкий кожаный плащ с нашивкой в виде перекрещивающихся колец — такой же был на ее медальоне! — статус человека Бруда давал ему такое право. Но это длилось недолго. От него не укрылась нехарактерная для здешних мест внешность Лив. Человек Бруда плотоядно улыбнулся, обнажив редкие нездоровые зубы и дал знак Ворхе связать девушке руки.
Он молча тащил девушку за верёвку, восседая на коне, словно царь, то и дело бросая на неё хищные взгляды и активно плюясь. Парень исторгал из себя противные до содрогания харчки. Плевака, вот он кто. Не нужно что-то придумывать. Кличка сама напросилась.
Лив плелась по грязи, спотыкаясь, падая на колени… Разбитые сапоги промокли. Голова раскалывалась. Знобило.
«Заболела…Вот же черт. А, всё равно умру, — обречённо думала она. — Поскорей бы. Не могу больше. Не могу. Не могу. Не могу…»
Удар по спине привёл Лив в чувство. Плевака отпустил свой конец верёвки и указал перед собой копьём. На пустыре, прямо на земле, тесной кучкой сидели пленники Бруда. Жертвы предстоящего скорее всего этой ночью обряда дикой болотной ведьмы — девы Стылого Края Тынгет, как она сама себя назвала. Хозяйки Лисьего озера. Вокруг пленников расположился отряд Бруда — человек десять хорошо вооруженных людей. Сплошь ладные мужики. Не то что крепча Обатуры. Сам предводитель отсутствовал.
— Может, развяжешь руки? — Лив обнаружила, что её голос совсем сел.
— Ещё чего! — сказал кто-то сзади и пнул девушку. Она влетела в толпу невольников. — Заройся в стадо, свинья!
Люди безропотно отодвинулись, освобождая место новой. Лив уселась, вяло подумав, что где-то рядом должен быть тот человек, который накануне так пристально смотрел на неё. И чего он ей сдался?
— Ты глянь-ка на них, — прошепелявил некто справа, забрызгав девушке ухо. Лив отшатнулась, но не обернулась. Зачем? Но некто не успокаивался: — Глянь, глянь! Это ж сплошь ренегаты! — Лив вздрогнула, услыхав это слово. Пришлось-таки обернуться. Говорил тощий мужичок. Сразу стало ясно, что он не в своём уме. — Да! Как есть! Я скажу тебе, Премудрая Косб, то — грешники, коих святая Дева Полуденная покарает в свой час. Видишь того рябого ублюдка? Берегись его! Рвёт, аспид, зубы и в сумку складывает. Рвёт также ногти и волосы срезает. Зачем, спрошу я тебя, о Премудрая Косб? А я отвечу тебе — затем, чтобы сложить из них огнь нечестивый в самую тёмную ночь на окаянной земле, о которой сам Ант говорил, что она испахана злочестием и похотью приспешников самого искусителя! А кто есть искуситель, кто сама ложь, спрошу я тебя, о Премудрая Косб? А я отвечу, не таясь, это…
— Да отстань ты от неё, юродивый! — дородная женщина в косынке приобняла девушку. — Иди отсюда, червь! Иди, иди! Да ты вся горишь, девочка! Дай я тебя одену. На-ка! — На плечи Лив легло какое-то одеяние. Теплее не стало. Её трясло всё сильнее.
— Кто такая премудрая Косб? — отрешённо поинтересовалась Лив. В объятиях доброй женщины было так хорошо. У Лив начали слипаться глаза.
— Да кто ж его знает? Меня он назвал демоновой потаскушкой. А тебя премудрой. Вот так-то.