Дамнат (СИ)

— Зачем?
— Одна из примыкающих улочек и есть Кузнечная. Короче — у харчевни на терраске есть столы, где можно, не привлекая ничьего внимания сесть, вроде как попить пивка…
— А, понял. Понаблюдать за обстановкой.
— Да. Ты в этом большой мастак. А обзор там хороший.
— Ну а ты куда?
— По крышам, до тупика. Ты меня ждешь.
— Ясно.
Тимьян бесстрастно проводил глазами быстро удалявшегося Ослепительного — пригнувшегося к холке коня, словно пытавшегося слиться с окружающей серостью, раствориться в тесных улицах с их никогда не рассеивающимся запахом тлена и человеческих отбросов, скрыться под тенью усталых, налезающих друг на друга домов. Тимьян спрыгнул с коня, привязал к коновязи у входа. Неторопливо вошел.
Типичное для средней полосы заведение — темное, освещенное всего-то двумя свечами, стоявшими на пустом прилавке, за которой виднелась лысая голова дремавшего хозяина. Пузатые бутылки, стоявшие на грубо сколоченных полках, бочки у стен, метла валявшаяся на полу, прямо на пороге, массивные балки, поддерживавшие крышу, длинные столы у стен. Отличие этой забегаловки от сонма подобных в наличии терраски — такие распространены в южных странах.
За одним из столов, почти в полной темноте, сидел один-единственный посетитель.
— Просыпайся, родимый, — хлопнув ладонью по прилавку, сказал Тимьян трактирщику, поглядывая при на человека во мраке. Тот приветливо махнул рукой. Тимьян кивнул в ответ. Скрывается от кого-то, либо просто хочет посидеть в одиночестве. Достаточно заурядная личность, судя по движениям, выражению лица — плохо видно, но Тимьяну достаточно и того. Забыть о нём.
Трактирщик, протирая глаза, испуганно воззрился на позднего гостя.
— Пивка, — сказал Тимьян.
— Ага, — без лишних вопросов ответил тот.
— Почему ты не закрываешься? — спросил Тимьян, мрачно взглянув на поданный ему напиток. Сильно разбавляет водой, гад. Но сейчас не время предъявлять претензии. Вполне возможно, что хозяин и так едва сводит концы с концами.
Трактирщик сразу как-то расслабился, даже подобрел.
— А зачем? Выпускать-то всё равно не выпустят. Да и куда идти? Надеяться на чудо? А вот… — тут он осекся и виновато посмотрел на Тимьяна.
— Расслабься. Всем и так ясно, чем всё закончится. Так ведь? Или нет?
Тот неловко пожал плечами. Тимьян взял кружку и пошел к выходу.
— Э… — подал голос трактирщик.
Тимьян обернулся.
— Что-то не так?
— Да нет. Просто хотел спросить, вы на терраске будете?
— Да, а что?
— Да нет… я просто… ежели что надо…
— Я крикну тебе, не волнуйся.
— Хорошо, как вам будет… угодно.
— Вот и ладненько. Не потей так, мужик, всё нормально.
Улица пустовала. Тимьян откинулся на спинку сплетённого из ивняка кресла, сделал большой глоток пива, поморщился. Кислое, и отдает протухшей рыбой. До чего же мерзкая питейная — унылая какая-то. Даже нехорошо стало на душе.
Тимьян задумался — а не слишком ли странно он выглядит здесь, совсем один? Окинул долгим изучающим взглядом перекресток. Тишина. Ни движения. В этом-то и подвох. Конечно, здешний переулок находится вдалеке от центра событий, отголоски которых, тем не менее, слышны. В Басилите таких укромных местечек полным-полно. Но всё же…
Он слишком подозрителен? Ведь родной Хаэрт остался далеко позади. Иногда ему казалось, что там все только тем и занимаются, что следят за друг другом. Вот уж действительно — царство гадюк. Местный народ по сравнению с ними — простаки. Сборище тупых мужиков. Все, кто дальше Кальвента, северяне, одним словом… в общем, на их лицах написано, кто они такие. Придурки, как вон тот убогий, в углу.
Стоп. Тимьян обернулся и увидел, как «убогий в углу» — неопрятный, дерганный тип с век не мытой шевелюрой и услужливым выражением лица, — приближается к нему.
— Добрый вечер, господин, — промямлил он. — Не разрешите ли мне, так сказать, присоединиться…
Отказ вызвал бы подозрение у вероятных наблюдателей. У тех, кто сидит в засаде — а они сидят, должны. Вся его настороженность, еще мгновение назад подвергшаяся сомнению, вернулась. Не стоит отворачиваться от с таким трудом взращенной подозрительности. Она не раз спасала.
 
— Садись, — ответил Тимьян.
— Я вам не помешаю. Я, ммм….
— Выпить хочешь?
— Виноват… да.
— Хорошо. Эй, хозяин!
Трактирщик тут же прибежал.
— Налей несчастному. За мой счет.
— Сей же час.
«Убогий», схватившись за преподнесенную кружку пива обоими руками, торопливо проглотил содержимое и с видимым облегчением вытер засаленным рукавом усы. Все его повадки — льстивая улыбка, трясущаяся голова, преувеличенно осторожные движения, — свидетельствовали о том, что данный субъект являлся беспробудным пьяницей. Совершенно заурядный тип. Вряд ли возможно сыграть такого — как бы ни был искусен актер, его всё равно видно. «Странно, — промелькнула мысль у Тимьяна, — сколько лет прошло, я всё еще жду их. А они, скорее всего, уже и позабыли про меня. Не такой уж и выдающийся я был ассанер, за что подвергался разнообразным наказаниям, на которые Бессмертные большие мастера. Я прославился только тем, что сумел бежать, создав, однако, неприятный прецедент. Хмм… На их месте я бы однозначно решил — раз сумел один, смогут и другие». Это-то обстоятельство и не давало покоя Тимьяну последние годы, превратившись если не в навязчивую идею, то в нечто, способное омрачить настроение.
— Как тебя звать? — продолжая поглядывать по сторонам, поинтересовался Тимьян. Напротив старый хромой фонарщик разжег уличный фонарь, бормоча при под нос ругательства.
— Ох, знаете, добрый господин, моё имя, я имею в виду настоящее, ну, то, что, как вы сами… кхм… понимаете, дадено было мне с рождения, моей… это… мамой, уже покойной… ну…
— Так как же?
— Смеяться будете.
— Ну так позабавь меня.
— Неиз… кхм… это… Неизбежность.
— Оригинально. Видно твоя мамаша была большой шутницей.
— А вы знаете, — придвинувшись, прошептал Неизбежность, — с этим связана… кхм… ис… э… история. Ну, как вы… изволили сказать, оригинальная, я бы даже сказал, в высшей степени занимательная история. Хотите, расскажу?
— Валяй.
— Только, — Неизбежность, всем телом облокотившись на стол, потянул Тимьяна за рукав, — может… простите… еще по кружочке?
Тимьян не любил когда его трогали — привычка, приобретенная в монастыре. Любое прикосновение таит опасность — враг может бросить заклинание, уколоть отравленной иглой, да что угодно. Поэтому он машинально отбросил от себя грязные пальцы пьянчуги, а затем толкнул его в грудь. Неизбежность замахал руками, и, пытаясь удержаться на месте, вцепился Тимьяну в… запястье. В полной ярости от такой наглости, Тимьян вывернул ему руку, отчего тот со стоном согнулся в три погибели, и врезал бедняге сапогом по лицу.
Неизбежность несколько секунд стоял, словно слепой, водя перед собой дрожащими руками, и роняя со сломанного носа кровь, затем неловко уселся на землю.
— Исчезни, — коротко бросил Тимьян, усаживаясь на место.
Неизбежность всхлипывал, размазывая по лицу кровь рукавом.
— Ты слышал? Сгинь, погань!
Неизбежность поднял на него глаза — покорные, смиренные глаза человека, привыкшего к побоям, затем вскочил, и, не разгибаясь, ретировался. Тимьян хмыкнул. Фонарщик, ставший свидетелем сцены, не переставая ворчать, поспешил удалиться.
Такое впечатление, подумал Тимьян, что здесь и впрямь нечисто. Даже не верится. Остается дождаться Кира.
Однако спустя какое-то время Тимьян почувствовал, как у него заболевает голова. Он огляделся так, точно видел перекресток впервые. В глазах помутнело. В полном смятении осмотрел себя, поднес ладонь, к которой притронулся Неизбежность, к лицу. Ничего. Или… еле заметное красное пятнышко? Покраснение?!
Стоп. А это имя? Как его? Неизбежность? Неизбежность…
И тут его осенило. Он в ужасе вскрикнул и схватился за голову, но тут же зашатался, и чтобы не упасть, облокотился о стол. На лбу проступил холодный пот.