Вечная ложь (ЛП)

Боль была сильной, но именно страх был калечащим.
Я снова и снова мысленно молилась о том, чтобы выжить и снова увидеть свою семью.
Я поклялась отомстить, если смогу освободиться.
Я проклинала Сэла и Рико тысячами ужасных смертей и боролась с чувством вины.
Единственное, чего я не сделала, — это не стала умолять о смерти.
Пропитанная собственной кровью и мочой, бьющаяся в агонии и потерянная в море страха, я была непоколебима в своем желании жить.
  
Все это время мы были одни. Я понятия не имела, оставался ли Сэл поблизости, или я осталась совсем одна с Рико, поэтому меня испугало, когда дверь со щелчком открылась. Я не видела, кто вошел, но я видела Рико, когда его подбородок поднялся, а позвоночник напрягся. Его реакция вызвала новый прилив паники в моих венах.
— Фредерико, скажи мне, если я ошибаюсь, но я не верю, что босс отдал приказ о возмездии. — Голос был уверенным, пропитанным властью и контролем.
Рико побледнел, но его жесткая позиция осталась непреклонной. — Они забрали жизнь моего кузена — в ответ должна быть взята кровь.
Новоприбывший подошел ближе, и я увидела его пронизывающие глаза, держащие Рико в плену. Он был старше меня, возможно, около тридцати лет, и гораздо более утонченный, чем мой мучитель. Если не считать чернильных потеков на его коже, он мог бы быть влиятельным политиком или бизнес-магнатом в дорогом костюме и с аккуратной ухоженной бородкой. Каждый его расчетливый шаг был размеренным предупреждением.
Он ни разу не опустил взгляд на мою распластанную, окровавленную плоть, как будто это было что-то, что он видел раньше, и его не беспокоил этот образ. — Была достигнута договоренность — девушка не входила в сделку. — Наконец, взгляд мужчины переместился на меня, и хныканье прорвалось сквозь скотч, все еще приклеенный к моим губам. — Однако тебе повезло. Она все еще жива, что означает, что ты переживешь это испытание, но последствия будут. — Его взгляд снова метнулся к Рико, который опустил подбородок на грудь, окончательно признавая свою покорность.
— Спасибо, Маттео. Я не знал, что есть договоренность, — пробормотал он на ломаном английском.
— Это потому, что ты никогда не спрашивал. Это будет твоим единственным предупреждением — еще раз переступишь черту, и это будет твой последний шаг.
Рико кивнул и выскочил из комнаты, как канализационная крыса, которой он и был. Моя грудь содрогнулась от сдерживаемых рыданий, переполненная эмоциями. Похоже, меня собирались освободить, но, возможно, я слышала только то, что хотела услышать. Когда Маттео снова посмотрел на меня, между его бровями появилась легкая складка, а губы истончились, когда он изучал меня.
Он достал свой телефон и набрал номер на автонаборе. — Немедленно вызови Джейкобса и принеси женский халат, что-нибудь мягкое. — Он повесил трубку, как только произнес эти слова, и сунул телефон обратно в карман. — Мы приведем тебя в порядок, прежде чем я верну тебя твоему отцу.
Он ухватился за уголок скотча над моим ртом и одним рывком освободил его. Резкая боль и огромное облегчение от того, что я поеду домой, вызвали поток неконтролируемых рыданий. Маттео один за другим освободил мои руки и ноги от пут, но когда я попыталась сесть, он снова придавил мое плечо.
— Я жду врача. Я знаю, что ты хочешь выбраться отсюда и не в восторге от того, что ты голая, но тебе придется еще немного подождать. — Его слова были четкими, без эмоций — может, он и освобождал меня, но не по доброте душевной.
Это был бизнес.
Я не собиралась спорить. Маттео, похоже, руководил шоу и заявил, что собирается отвезти меня домой — если для этого придется идти туда голой, я сделаю это.
Он снова достал свой телефон, и на этот раз я узнала отрывистое приветствие на другом конце, и этот звук вызвал новую волну беззвучных слез.
— Она у меня. Она немного хуже, но в остальном все в порядке. Я доставлю ее тебе, как только доктор осмотрит ее. — Маттео посмотрел на меня. — Да, вот она. — Он протянул телефон, и я взяла его в свои дрожащие руки.
— Папа? — прохрипела я.
— Лесси, слава Богу. Ты в порядке? — Облегчение в его голосе и использование моего старого прозвища сделали меня счастливой. Моя больная грудь наполнилась теплом, а слеза за слезой каскадом катились по моим пятнистым щекам.
— Я в порядке. Я хочу домой, — прошептала я дрожащим голосом.
— Я знаю, милая. Ты скоро будешь дома — а теперь отдай телефон Маттео. — Я сделала все, как он велел, и на меня снизошло чувство спокойствия после того, как я услышала голос отца.
Доктор появился вскоре после этого и обработал мои раны. Некоторые из них были достаточно неглубокими, чтобы кровотечение прекратилось само собой, другие требовали наложения швов и повязок-бабочек. Процесс занял не менее часа. По мере обработки каждого пореза он аккуратно вытирал излишки крови с моей кожи и переходил к следующему. Только когда каждый квадратный дюйм был обработан, он помог мне надеть халат цвета слоновой кости, который прибыл вместе с ним.
Еще через тридцать минут Маттео подъехал к дому моих родителей. Мой отец встретил нас у машины, а мама наблюдала за происходящим из окна, скорее всего, по указанию отца, оставаясь в безопасности внутри. Каждое мое движение было болезненным, но это было бесконечно более терпимо, зная, что я еду домой. Отец открыл мою дверь и осторожно помог мне выйти из машины. Маттео подошел к пассажирской стороне, и двое мужчин посмотрели друг на друга, как большие кошки в клетке в зоопарке.
— Спасибо, Маттео. Твое сотрудничество не будет забыто, — сказал мой отец.
Губы Маттео чуть изогнулись. — Ты обязан мне метку — и, для протокола, нам все еще нужен Сэл.
Мой отец стиснул зубы, его губы истончились. — И тебе, и мне. Я послал людей к его дому, чтобы забрать его, но ему удалось ускользнуть от нас. Сейчас он в бегах — найти его будет нелегко.
— Сэл сбежал? — Я проболталась, струйка страха заплясала по моему позвоночнику.
Оба мужчины удивленно уставились на меня.
Почувствовав их незаданные вопросы, я объяснила. — Сэл ждал меня в моей квартире. Я не знала, что не должна ему доверять, поэтому впустила его. Он начал вести себя странно, говорить о прошлом, потом набросился на меня и приставил к моему лицу тряпку с каким-то веществом, отчего я потеряла сознание. Это он сдал меня Рико — сказал, что хочет начать войну.
Маттео опустил подбородок в кивке. — Мы все будем охотиться за ним. А я тем временем буду на связи.
Мой отец протянул руку, и оба неловко пожали друг другу руки. Когда все закончилось, Маттео уехал на своей шикарной машине, а папа завел меня в дом.
Следующий час я провела в суете, пока наконец не смогла убежать в свою старую спальню. Папа позвонил Луке, чтобы сообщить ему, что я в безопасности. Лука хотел зайти, но я сказала папе, что не хочу его видеть. Я еще не была готова по ряду причин. Папа заверил меня, что позаботится о том, чтобы сообщить на работу и держать Луку на расстоянии. Решив это, я свернулась калачиком в постели и погрузилась в сон.
Мне снилось, что я одна где-то на арктическом севере, потерянная, без ничего, кроме своей одежды. Света, падающего откуда-то из-за горизонта, было достаточно, чтобы я могла видеть бесконечный белый пейзаж, на котором не осмеливались расти даже деревья. Я кружилась в страхе, не понимая, как мне выжить в таких суровых условиях.
Пронизывающий ветер рвал мое тело, вызывая ослепляющую боль там, где еще не наступило онемение. Даже дышать было больно, замерзший воздух словно лезвиями резал мои чувствительные легкие. Как я смогу выжить? Моя рука дотянулась до лямки рюкзака, и я поняла, что в рюкзаке лежит одеяло, но не могла до него дотронуться. Почему? Тяжелая ткань дала бы мне необходимую защиту от жестокого внешнего мира. Почему я не могла обернуть вокруг себя мягкое тепло?
  
Особенно сильный порыв повалил меня на колени, ледяная земля была жестокой и неумолимой. Опустившись на колени, я посмотрела на свои окровавленные ладони, боясь, что холод еще больше проникнет в мои кости.