Вечная ложь (ЛП)

— Я не знаю, зачем мы здесь — мне больше нечего сказать, — огрызнулась я.
— Чертовски много чего еще можно сказать. Поначалу я не мог этого понять. Ты казалась такой наивной и ограниченной правилами, но потом я понял, что ты понятия не имеешь. Он так безупречно скрывал себя, что даже его дети не знают, кто он такой.
— О чем ты говоришь? — Мои руки опустились по бокам, моя строгая решимость пошатнулась.
  
— Ты считаешь меня чудовищем, но ты живешь с самым большим злодеем из всех, — усмехнулся Лука.
— Прекрати играть в игры и просто скажи мне, о чем ты говоришь!
— Твой отец, босс преступной семьи Лучиано.
— Не говори ерунды! Моя семья не состоит в мафии — я бы знала. — Я шагнула вперед, гневно указывая на него пальцем.
Он встретил мое движение лоб в лоб, сократив небольшое расстояние между нами. — Думаешь, ты бы догадалась о том, что я сделал, если бы я этого не хотел? Я сказал тебе, что никогда не буду тебе лгать, и я не лгал. Я не лгал тогда и не лгу сейчас. Твой дядя Сэл — заместитель твоего отца и является лицом подразделения, чтобы сохранить его и его семью в безопасности, личность твоего отца хранится в тайне. Его собственные солдаты не знают, кто управляет подразделением. Твое упоминание о Сэле подтвердило мои подозрения, что твой отец — босс.
— Значит, ты даже не знаешь наверняка — ты просто догадываешься. Ты думаешь, что только потому, что мой отец дружит с Сэлом и потому, что мы итальянцы, мы в мафии? Это просто безумие!
— Ты думаешь, что то, что я сделал, плохо, твой отец в десять раз хуже. Если ты мне не веришь, спроси у него. Если ты думаешь, что я несу чушь, хорошо, но пойди поговори с папой и убедись сама.
Его настойчивость была абсолютной.
Он был полностью уверен в своей правоте, и его решимость потрясла меня. Что, если он говорил правду? Мне вдруг показалось, что я попала в фильм Начало, в котором конструкция нашей реальности больше не действует — как будто в любой момент стены комнаты могут повернуться, и я буду ходить по потолку, а не по полу. Мог ли мой отец быть боссом мафии? Неужели весь мой мир был выдумкой?
Такая возможность была не просто тревожной — она потрясла меня до глубины души.
— Убирайся, — прошептала я, не встречаясь с ним взглядом.
— Лессия..., — начал он, но я не дала ему закончить.
— Убирайся. Убирайся. Убирайся! — Каждая моя команда становилась все сильнее, пока я почти не закричала. Если кто-то слышал меня в холле, мне было все равно. Мне было все равно. Мой мир перевернулся с ног на голову, и единственное, на чем я могла сосредоточиться, — это выживание.
Лука стоял неподвижно и молчал в течение долгого времени, пока я смотрела на грязные линии затирки на полу. — Я дам тебе время остыть, а потом мы обсудим это как взрослые люди. Иди поговори со своим отцом. Я буду на связи. — Он вышел из уборной, и я опустила голову в облегчении, что все закончилось.
Подойдя к небольшому туалетному столику, я уставилась на свое отражение. Кто была эта женщина, смотрящая на меня? Я никогда не думала, что ответ на этот вопрос окажется таким неуловимым. Была ли я дочерью преступника? Неужели вся моя жизнь была ложью?
Мой отец был импозантным, но так же поступают многие мужчины. Могла ли у него быть тайная жизнь, скрытая от нас все эти годы? Если да, то знала ли об этом моя мать? Я чувствовала себя плохо от предательства. Мне нужно было узнать правду, а для этого был только один способ.
Я вышла из уборной, сканируя активный вестибюль, как делала это много раз до этого. Место, которым я так гордилась всего несколько часов назад, теперь выглядело запятнанным. Если мой отец был связан с мафией, то, несомненно, моя семья была не единственной жертвой его деятельности. Компания, которую я так любила, скорее всего, несла на себе липкие отпечатки его преступных связей.
Я шла прямо к лифту, глядя прямо перед собой. От вида оживленных людей, которые называли это место своим домом вдали от дома, у меня заболел живот. Мечта всей моей жизни была обмакнута в деготь и теперь была безвозвратно испорчена, запятнана и запачкана.
Избегая встречаться взглядом с коллегами, я оцепенело шла к кабинету отца. Я не знала, как ему удалось бы прожить вторую жизнь, если бы он провел столько часов в этих стенах. Все в Triton казалось законным. Как могло что-то настолько реальное, настолько осязаемое быть притворством?
Я не постучала, когда вошла в его внутреннее святилище. Это был единственный кабинет с богатыми деревянными панелями на стенах. Он сказал, что это делает пространство более привлекательным, а также помогает звукоизолировать его кабинет. Удивительно, как всего за несколько минут одна информация заставила тебя взглянуть на мир с другой точки зрения.
Я подошла к его богато украшенному деревянному столу руководителя, неловко встала, внезапно почувствовав себя снова ребенком. — Неужели все это реально? Неужели все это было ложью? — Мои слова были загадочными, но это было первое, что пришло мне в голову.
Мой отец удивленно поднял голову, не зная, что я вошла в комнату. Его глаза сузились, когда он увидел мою бледность и налитые кровью глаза. Не говоря ни слова, он пошел закрыть дверь кабинета и медленно вернулся в свое кресло.
— Я не уверен, что понимаю — можешь объяснить, о чем ты спрашиваешь? — Его слова были воплощением осторожности и дипломатии. Как и у Луки, все, что мне нужно было знать, было написано между строк.
— Ты в мафии, не так ли? Наши жизни были одной гигантской ложью.
Он глубоко вдохнул, затем откинулся на стуле, плотно сжав губы. — Кто дал тебе эту информацию?
Меня настораживало, насколько спокойно я себя чувствовала, когда мой мир рушился вокруг меня по частям. Я медленно опустилась на один из стульев для гостей, устроившись на краешке подушки. Кто был этот человек, сидевший напротив меня? Я подняла голову, тщетно ища хоть намек на знакомство. Только очертания его лица и внешний облик имели значение — человек под поверхностью оставался загадкой.
Он выжидающе смотрел на меня, в его глазах был опасный блеск, он все еще ждал ответа на свой вопрос. Станет ли Лука мишенью за то, что поделился со мной правдой? Независимо от того, какие чувства я испытывала к нему, я не хотела, чтобы он пострадал из-за меня. — Друг.
— Мужчина, — заключил он.
Я поджала губы, не подтверждая и не отрицая.
— Я так понимаю, кто-то из других семей. Никто из моей семьи не осмелился бы.
— Думаю, я ценю то, что ты не пытаешься отрицать это. Не могу представить, как легко было так долго всем лгать. — Мои слова были отрывистыми, нотки гнева проникали в мое оцепенение.
Он поднял бровь в знак предупреждения. Обычно мне никогда бы не позволили разговаривать с отцом в таком тоне, но он сделал мне небольшое снисхождение, учитывая обстоятельства. — Я сделал это, чтобы обезопасить тебя и твоих сестер. После убийства Марко я не собирался подвергать вас всех риску.
Потом до него дошло — убийство Марко не было случайным ограблением. Его смерть была побочным продуктом мафиозных сделок моего отца. — Это был ты. Из-за тебя он умер, — выдохнула я слова больше для себя, чем для него.
Мой отец был нечеловечески неподвижен.
То, что я сказала, было обидно, но мне было все равно. Он сам навлек на себя это — и ради чего? Власти? Денег? Я бы предпочла, чтобы мы были бедны, а мой брат остался жив.
— Тебя это не касается, — холодно сказал он. — Ты всю жизнь прожила в неведении; нет причин, по которым это должно что-то изменить. Найди себе хорошего молодого человека, выйди замуж, заведи детей и вступи в родительский комитет.
  
— Это не моя забота? Это моя семья, конечно, это моя забота! Что случится, если тебя посадят в тюрьму или убьют? Что будет, если Triton закроют федералы? Все твои действия влияют на мою жизнь.
— Как ты думаешь, почему я держу свою личность в секрете? — выстрелил он в ответ, его гнев наконец-то взял верх. — Чтобы убедиться, что меня никогда не тронут, как и любого из вас. Никто, кроме немногих избранных, не знает, кто я - теперь это касается и того, кто снабдил тебя информацией. Ты должна сказать мне, кто это, ради нашей безопасности.