Бредущая по мирам (СИ)

Братец открыл дверь и остановился на пороге, созерцая меня с задумчивой печалью на челе.
- Что случилось, Машенька? – тревожно вопросил он, когда я попыталась попасть в него тапкой, но промазала.
- Алан,- простонала я, зарываясь головой в подушки,- случился…
Он подошел к постели и заговорщическим шепотом сообщил:
- Твоя подружка еще со вчерашнего дня сюда ломится. Впустить?
- Нет,- простонала я снова.
- Хочешь Алана прибью, когда он сюда припрется? - свирепо сверкая глазами предложил мой «добрый» и заботливый брат.
- Я подумаю,- ласково ответила я шутя, обворожительно улыбнувшись и сообщила.- Ему и так от меня досталось.
-Ты его побила? – выдохнул брат, застыв с восторгом на лице.
- Что?! – воскликнула Лина, забегая в комнату,- это правда?
- Убейте, меня, пожалуйста,- попросила я, прячась под подушками.
Почему они радуются? Почему?
Он меня точно теперь не полюбит!
Лина стащила с меня подушку и грозно потребовала с меня ответа.
- Да,- в ярости закричала я,- он меня поцеловал, а я ему врезала! Довольны?! Лешка начал хихикать, а Лина изумилась:
- Не удивительно, что у тебя парня не было так долго!
Вспоминаю:
- Я тебя люблю, - сказал мальчик, достававший меня целых три года. Бывший другом и ставший предателем. Доводивший до слез своими безжалостными насмешками, издевательствами и придирками. И даже нападающий на меня.
Как он летел вместе со стулом, как я давала ему сдачи!
И рыдала потом от бессильной обиды, от непонимания их мерзких поступков. Я не могла понять, почему они обижали меня.
Я, никому не причинившая зла.
И я ответила с яростью, гордо, испепеляя его взглядом, полным плещущей через край ненависти:
- А я тебя ненавижу!
- Ничего удивительного, мне одни мерзавцы попадались! – парировала я раздражено, представляя, как Алан убивает меня своим пылающим взором.
Жестоко жизнь карает нас.Я выбежала в коридор, захлопнув дверь перед ними, влезла в сапоги, накинула куртку и убежала прочь.
Вышла во двор.
Я брела по улицам Петербурга, и они размывались перед моими глазами. Я сама терзала себя. И, о боже, я не могла иначе!
Наконец я дошла до парка, где мы тренировались с отцом. Пошла по растаявшей, размякшей дорожке.
Я была совершенно одна, но я не боялась.
Я свернула в чащобу. Я полезла через кусты.
Ветки царапались, как толпа рассерженных кошек. Ветер задувал под распахнутую куртку и словно прижимал холодные ладони к моей спине. Я не обращала на холод внимания. Я была сильнее своего тела. Я билась в клетке своих поступков, в лабиринте своей судьбы. В том, чего изменить не могла. Уже не могла.
Я остановилась на нашей полянке.
Деревья обступили меня стеной, протягивая иссушенные руки, словно прося подаяния.
Я пристроила куртку на камень, и встала в стойку.
Я была готова к битве.
Я сражалась с кем-то незримым. Я скользила по глади земли.
Мой противник сливался с тенью. Он был темным отражением меня. Тем во мне, кого я жгуче ненавидела.
Я наносила быстрые удары. Я блокировала и уворачивалась. Я обливалась потом, и в жилах моих пылал огонь. Я не шла напролом. Я уходила.
Но я не могла победить его.
Потому что невозможно победить прошлое, то, что уже случилось.
Потому что почти невозможно победить себя.
Маленькое слово «почти» – все меняет.
Но ошибки нельзя зачеркнуть, лишь слегка подкорректировать.
И я буду стараться… стать другой.
Лучше, сильнее и добрее.
Потому что внутри я слабее, чем выгляжу, и чем представляю.
Но этого не знает никто.
Насколько я разрушена после смерти Ежика.
Насколько я развалилась после поступка Алана.
И, наконец, я убила противника – себя.
Врага в себе.
Свою трусость. Свою ненависть. Свою злость. Свою застенчивость.
Я схватила ее руку и заламывала ее до крика до вопля…
Я схватила ее голову и била ее лицом об землю, пока она не задохнулась, прося пощады и скуля.
 
Мери стояла над поверженным врагом.
Над Машей – погибшей.
Я больше не буду бояться – никого и никогда – даже себя
Выпустив все свое напряжение, глодавшее меня изнутри, я почувствовала себя заново рожденной.
Прощение – это то, что я должна была даровать себе и ему.
Прощение – это то, что делает нас людьми.
Я простила его.
Я простила себя.
Но дарует ли он мне его?
И еще было заклинание, засевшее занозой в голове.
Я должна была начать новый раунд.
Я появилась в квартире Алана.
Я обошла все комнаты, но его здесь не было. Покинутые, оставленные им, они печально смотрели на меня огромными глазами стен.
Я села на пол у двери.
Я не отступлю.
Я приготовилась ждать его.
Минуты, дни, месяцы, года, века, тысячелетия.
Сколько придется…
Лишь терпеливым и упорным сопутствует удача. Нужно подкараулить ее, схватить за хвост и удержать, и развернуть к себе лицом.
И никогда не отпускать.
Печально звенели старинные часы нежными переливами.
Пол холодил сквозь одежду.
Сумрак обгладывал предметы, меняя обличья, как умирающий от голода, вгрызается в мясо.
У меня было время подумать.
Разве это не прекрасно?
Мы слишком загнаны делами и обыденными мелкими проблемами, чтобы подумать.
Отдернуть занавеску с глаз, и увидеть небо.
Измерить бесконечное, то, что измерить невозможно…
Я решила нарисовать душу.
Я решила нарисовать ту истину, что сияет в каждом из нас.
Но у каждого она своя.
Берег у моря. Среди скал давящих своей тяжестью. Под стальным жестоким небом.
Девушка, в светлом, платье до пят. Девушка, с распущенными золотистыми волосами. Девушка, идущая прямо к солнцу. .
И ключ, сверкающий сквозь волны.
Она должна его найти.
Дверь в вечность.
  
Глава восемнадцатая. Ловушка
 
Вдруг дверь распахнулась, больно ударив меня по колену.
Я взвизгнула от неожиданности, проваливаясь в реальный мир из сладостной вселенной фантазий.
- Мери, прости меня! – Алан упал на колени рядом со мной.
- Ничего страшного! Ну, пришиб немножко, с кем не бывает! – ухмыльнулась я, вставая и ковыляя в комнату,- тем более я у тебя в долгу!
Я уселась на диван.
- Как нога? - Алан все никак не мог успокоиться.
- Это была твоя месть? – опять пошутила я.
Он ответил улыбкой, но она вышла какой-то печальной.
- Так что?
- Все нормально! - ответила я, шевеля лодыжкой.
- Проверка на инвалидность закончилась?!
Я кинула в него подушкой, а этот чудесный герой увернулся.
Он приближался, и лицо его обещало сладкую смерть.
Когда избиение подушками закончилось, мы лежали на диване и разговаривали.
Мы оба хотели забыть то, что случилось. Тогда. То, что мы сами натворили.
- А как ты сюда пришла? И замки тебе не помеха? – подколол он меня.
- О, я умею проходить сквозь стены,- ответила я в том же духе, - и это не шутка,- добавила затем,- я могу одним движением мысли взламывать замки.
- Здорово,- отозвался он, только почему-то без энтузиазма.
- Ты расстроен, что не можешь делать то же?- спросила я.
- Нет, что ты,- он покачал головой,- я просто не знаю, что мне делать.
Я знала, о чем он.
Я оттягивала этот момент, как могла.
- Я спрашивал у нее о заклинании.
- И? - не выдержала я.
- Она не хочет говорить! Я сделал все, что мог: просил, клянчил, хитрил, ругался… Все бесполезно. Даже пытался обмануть ее и то без толку!