Бредущая по мирам (СИ)

Мы танцуем, как снежинки во мгле, как лепестки пламени в темноте, как звезды на небе.
Мы будем вместе вечно…
В моих мечтах.
Я...так… люблю… тебя, Алан…
Слезы ползут по щекам, как маленькие муравьи, и наволочка подушки вскоре промокает.
Так сладко и горько думать о нем. Томится в надежде и страхе, ожидании и горечи.
И это ни на что не похоже, ни на одну из моих прежних ошибок. На сей раз все по-настоящему.
Когда мама ушла на работу, а брат в свой вуз, я вскочила с постели и быстро оделась. Я шагнула вперед сквозь вихрь миров…
…и вот…
Зеленый фасад первого корпуса моего любимого вуза, увитый белой лепниной, и сверкающими в весеннем свете ликами каких-то богинь, похожих на медуз своими развевающимися волосами…
…я здесь.
Зря ты думал, милый братец, что я тебя послушаю!
Плохо ты знаешь свою сестричку!
Я бежала к своему корпусу, заметно опаздывая.
Поднялась по лестнице, подхожу к аудитории.
Все во мне замирает.
Отворить бы дверь и увидеть, увидеть Алана.
Его сияющие зеленые глаза, его прекрасные русые волосы, его чарующее лицо...
Песня моей души.
Я вошла.
- А-а-а…вот и Маша Зеленских, что ж так поздно,- улыбнулся мне преподаватель. Только это улыбка неодобрения.
Я вздыхаю и переминаюсь с ноги на ногу:
- Простите…
Преподаватель махнул рукой:
- Садись…
Я прошла меж рядов и приземлилась на стул рядом с Линой
Мы обменялись шепотом приветствиями. Лине не сиделось на месте, едва преподаватель отвернулся к доске, чертя очередную схему, она наклонилась ко мне и прошептала:
- Ну, как там с Аланом?
- Хорошо,- улыбнулась я.
- А та девушка?
Я помрачнела:
- Откуда я могу это знать? - ответила я. Только правда ли то, в чем я тайно пытаюсь уверить себя?
Что может быть любовь…
- Нужно узнать это! – принялась советовать Лина. - Выведай ненавязчиво.
Я растянула губы в печальной улыбке:
- Прямо кампания по завоеванию.
- Не волнуйся, скоро ты положишь его сердце к сердцам остальных поклонников.
Я дернула плечом:
- Хорошо бы.
Хотя здесь поклонников у меня не было, или может я не замечала их? Также как один раз прошла мимо него, не заметив, пока он не окликнул меня.
  
Глава четырнадцатая. Защитник
 
Глава четырнадцатая
Защитник
- Привет! – я появилась в его комнате. Он сидел за столом, заваленным тетрадями и бумагами, перед включенным длинным плоским гаджетом.
Я подкралась к нему сзади, и увидела, как на экране сами по себе появлялись слова, повинуясь приказам, отдаваемым силой мысли.
Алан обернулся и удивленно и радостно уставился на меня.
- Ты ожидал увидеть привидение? - не удержалась я,- я могла бы быть самым достающим привидением в мире. Разрисовывала бы все подряд, срывала лекции в моем вузе, пугала бы всех до жути, и помогала бы тем, кто мне дорог…
- Мери,- укоризненно произнес он.
- Да ладно тебе! - махнула я рукой, взгромождаясь на стол и сваливая половину бумаг на пол.
- Я волновался за тебя,- признался он, вставая из-за стола и подходя ко мне. Я вздрогнула, как от удара током. И это не сон? Счастье ударило в голову, словно шампанское. Я смело улыбнулась ему.
Он печально сказал:
- Это не шутки, Мери. Поэтому я решил, я подумал,- он растеряно взглянул на меня.
«Что решил?» – я была в ужасе.
- Я должен охранять тебя, пока это все не закончится,- под конец фразы его тон стал твердым, не терпящим возражений,- и мы все это время будем вместе.
Меня ослепляет обида. Я не хочу быть только его другом. И не хочу, чтобы мы были вместе, лишь из-за долга! И я на одном дыхании выпаливаю:
- Нет! – я смотрела на него зло, упрямо вздернув подбородок.
Я – непоколебима! Пусть он – кричит, молит, рыдает, но я не изменю решения, хотя… это то, чего я хочу больше всего в мире. Навсегда. Быть с ним! Просто быть с ним рядом.
Алан отвечает мне взбешенным взглядом и кажется, что еще чуть-чуть и я услышу, как клокочет в нем взрывоопасная, гремучая смесь ярости и отчаяния
 
Как все меняется, появляется человек, которого я не знаю, и немного … стыдно признаться, даже опасаюсь.
Я крепко зажмуриваюсь, словно от этого все исчезнет, а когда распахиваю глаза – я уже владею собой.
А он подходит ко мне все ближе и ближе, медленно, страшно, неотвратимо.
Я стою на месте и прищурено, своим фирменным опасным взглядом буравлю его.
- Ты не понимаешь,- говорит он и каждое его слово, словно въедается в мою кожу, оставляя ожоги,- ты не понимаешь,- шепчет он почти нежно, но при этом его лицо застыло в упорстве, и черты будто вырезаны из-за льда – острого, холодного, колючего. Это все так ранит меня!
- Всего лишь миг задумчивости,- продолжает он хриплым, несчастным голосом, как будто ему, а не мне грозит смерть,- один удар, и ты… мертва! – его голос едва не срывается, и он отворачивается от меня и подходит к шкафу.
- Подумай,- напутствует он меня.
То, что он сказал, цепляет меня, словно веревка с крюком стену башни.
Неужели я ему не безразлична?
Верить нельзя, нельзя, нельзя…
Столько ошибок…
Тогда он целовал Кэтис.
Лишь друг.
Но я…я – верю!
Очнувшись от раздумий, я вижу его прямую, напряженную спину. Он распахивает створку шкафа, перекладывает книги, шелестит бумагами, переставляет пару статуэток.
Хрупкие, статуэтки выглядят так странно в этой комнате – его комнате. Возможно, они когда-нибудь принадлежали девушке – прекрасной и таинственной. Я сердито бросаю, подходя к нему:
- Хорошо!
По его лицу скользит тень улыбки.
Он просит:
- Не мешай.
Я сажусь на диван и любуюсь им, пока он копается в шкафу. Его русыми, растрепанными волосами, мягким изгибом щеки, сияющими светлыми глазами.
Наконец он вытаскивает что-то, раскладывает все вещи в точь-точь по местам (я фыркаю - аккуратист!) и поворачивается ко мне, закрывая шкаф.
Протягивает мне ладонь. На ней лежит узкий клинок в ножнах, увитых серебристыми цветами, длинной в ладонь.
- Откуда он у тебя? – интересуюсь я, беря оружие в руки.
Свет играет на тонкой грани серого, холодного лезвия - наточенного, острого и смертоносного.
Алан сжимает зубы, и неохотно отвечает:
- Он принадлежал моей прабабке.
- Может не надо? - мне не хочется принимать от него этот дар. Мне не хочется быть ему чем-то обязанной. Я сую кинжал ему в руки, но он не берет его и вместо этого, сцепляет пальцы за спиной.
Качает головой, отступая назад. Его глаза искрятся весельем, словно он предчувствует битву, сраженье, спор между нами.
Но я не доставляю ему такой радости. Молча запихиваю кинжал в карман.
- Ты неправильно делаешь,- комментирует Алан мои действия,- ты бы его еще без ножен запихнула.
- Нужно так,- он пристегивает его к моему предплечью, и поправляет рукав кофты. От его прикосновенья – по моим нервам словно текут ручейки волнения. Воздух между нашими руками, будто искрит…
Я отдергиваю ладонь и прячу ее в карман. Теперь я чувствую кинжал Алана, и успокаиваюсь, - теперь можно представить, что Алан всегда со мной, и клинок будет моим талисманом, как и тот перстень Ежика, что всегда на моем пальце.
- Помни,- шепчет Алан совсем рядом со мной,- помни…этот кинжал, в его сталь вплавлен парализующий яд – достаточно маленькой царапины и твои противник отключится на четыре часа… Не порежься.
Я улыбаюсь. И спрашиваю:
- Откуда такая сталь?
- Мы разрабатываем не только способ выжить, но и оружие… мой отец был ученым и усовершенствовал его – этот кинжал, еще, когда была война, до моего рождения,- он хмурится, и тонкая, похожая на нить паутинки, морщинка пересекает его лоб.
Я так и вижу, как разглаживаю ее пальцем, и естественно гоню эти фантазии, боясь, что он догадается о них. Ведь он бывает очень проницательным. Поэтому я отвожу глаза.