Мисс Совершенство

– Мисс Олдридж, я здесь не просто так. Мне пришло письмо от вашего отца, в котором он не только выражает заинтересованность в моем проекте, но и демонстрирует отчетливое понимание результата. Трудно поверить, что человеку, написавшему это письмо, было бы нечего мне сказать.
Мирабель повернулась и удивленно уточнила:
– Мой отец вам написал?
– Да, причем сразу же ответил на мое письмо.
  
После долгого молчания она произнесла:
– Вы сказали, что речь идет о каком-то проекте. Он никак не связан с ботаникой?
– Нет. Речь идет о канале.
Она слегка побледнела и уточнила:
– Канал лорда Гордмора?
– Значит, вы слышали об этом?
– Да кто не слышал?
– Только мне вот кажется, в отношении планов его сиятельства существует некоторое недопонимание.
Она скрестила на груди руки и повторила:
– Некоторое недопонимание.
– Я приехал, чтобы внести в это ясность, – сказал Алистер. – Лорд Гордмор в настоящее время болен, у него грипп, но я, как его партнер в этом проекте, знаком с мельчайшими подробностями и, уверен, сумею рассеять все сомнения вашего отца.
– Если вы думаете, что мы всего лишь в чем-то сомневаемся, то глубоко заблуждаетесь. Мы – а я уверена, что говорю от большинства землевладельцев Лонгледжа, – решительно протестуем против строительства канала.
– При всем моем уважении, мисс Олдридж, уверен, что предложение было неправильно понято и что джентльмены из района Лонгледжа справедливости ради дадут мне возможность разъяснить ситуацию. Поскольку ваш отец самый крупный землевладелец в округе, я хотел сначала поговорить с ним. Ведь отношение ваших соседей к этому проекту во многом зависит от того, как его воспримет он.
Уголки ее губ чуть приподнялись, сделав девушку похожей на отца.
– Ладно, мы его поищем, но сначала дайте мне несколько минут, чтобы переодеться во что-нибудь чистое и сухое. – Она жестом указала на свою одежду.
Алистер вспыхнул. Его настолько взволновали ее улыбка, и кожа, и запах, что он совершенно забыл о том, что она промокла и, наверное, озябла. А он заставил ее стоять здесь столько времени.
Нет, он решительно не хотел думать о том, как она будет раздеваться, расстегивать все эти пуговки, развязывать тесемки, расшнуровывать корсет.
Ни в коем случае.
Он сосредоточил все мысли на канале, угольных шахтах и паровых двигателях и извинился за свое невнимание.
Она с невозмутимым видом отмела его извинения, предложив расположиться поудобнее и закусить, и ушла, одарив его той самой улыбкой, которая и улыбкой-то не была.
Зимний сад, куда мисс Олдридж, переодетая в другое, но столь же непривлекательное платье, повела Алистера, напоминал оранжереи принца-регента в Карлтон-хаусе. Только у принца-регента это помещение использовалось главным образом для развлечений, и растения по мере надобности переставлялись или выносились оттуда совсем, а у мистера Олдриджа растений было значительно больше, но их никто никуда не переносил. Зимним садом это помещение тоже трудно было назвать. Больше это походило на музей или выставочную галерею растений. Каждая разновидность была снабжена биркой с подробным описанием и перекрестными ссылками на другие экземпляры. То здесь, то там лежали прямо на земле раскрытые тетради с замечаниями, написанными по латыни почерком, в котором Алистер сразу узнал руку мистера Олдриджа. Однако самого автора этих записей в зимнем саду, как видно, не было. Не было его ни возле дома, ни в теплицах, ни в цветниках.
Наконец один из садовников сказал им, что мистер Олдридж занят изучением жизни мхов на значительной высоте над уровнем моря, а значит, его можно найти на холмах Эйбрахама, где он в последнее время часто бывал.
Алистер не сомневался, что холмы Эйбрахама находятся в Матлок-Бате. Даже если бы он не обратил внимания на лесистые склоны и многочисленные скалы над ними, то не мог оставаться в неведении относительно их существования, потому что территория вокруг имения пестрила указателями и надписями, оповещавшими об этом.
Ему не верилось, что он проделал весь этот путь по ужасной дороге, в то время как нужный ему человек находится в той самой деревне, из которой он приехал, и, возможно, в этот самый момент упал со скалы и сломал себе шею.
Он взглянул на мисс Олдридж, которая смотрела куда-то вдаль. Интересно, о чем она думала?
Он сказал себе, что ее мысли не имеют никакого значения. Он находится здесь по делу. Имеет значение только мнение ее отца.
– Видимо, сэр Олдридж необычайно увлечен своим… гм… любимым занятием. – Не многие отважатся лазить по горам в это время года. Разве у мхов нет периода зимнего покоя, как у большинства растений?
– Понятия не имею, – ответила девушка.
По-прежнему моросил ледяной дождь, и больная нога Алистера реагировала на непогоду приступами внезапной острой боли. Мисс Олдридж, однако, продолжала идти куда-то в сторону от дома, и Алистер, хромая, шел с ней рядом.
– Вы, похоже, не разделяете его увлечения, – заметил он.
– Это выше моего понимания. Ему не хватает мхов и лишайников, которые можно найти в пределах собственного землевладения, и в поисках других он добирается аж до озера Деруэнт-Уотер. Однако он всегда поспевает домой к ужину, и мне кажется, что все эти прогулки по горам позволяют ему поддерживать себя в хорошей форме. А вот и он.
Худощавый мужчина среднего роста появился из зарослей кустарника и направился к ним. Шляпа и плащ из непромокаемой ткани защищали его от непогоды. Обут он был в поношенные сапоги.
Когда мужчина подошел ближе, Алистер заметил явное семейное сходство. Хотя свою внешность мисс Олдридж, вероятно, унаследовала в основном от матери, ее волосы и глаза казались более молодым и ярким вариантом отцовских. У него с возрастом волосы скорее потускнели, чем поседели, а глаза стали водянисто-голубыми, хотя взгляд казался достаточно острым.
Когда их представили друг другу, мистер Олдридж, судя по всему, Алистера не узнал.
– Мистер Карсингтон утверждает, что ты получил от него письмо, папа, относительно канала лорда Гордмора. – сказала мисс Олдридж. – Ты назначил ему встречу на сегодня.
– Вот как? – Мистер Олдридж нахмурил лоб и на мгновение задумался. – Ах да. Канал. Знаете, именно так Смит сделал свои наблюдения. Поразительно, поразительно. И ископаемые остатки тоже. Очень любопытно. Ну, сэр, надеюсь, вы не откажетесь отужинать с нами? – С этими словами он удалился, а мисс Олдридж пояснила:
– Он должен проверить, как там его новые разновидности, а потом переодеться к ужину. Зимой мы ужинаем рано, зато летом, следуя моде, поздно. Только к ужину отец появляется с точностью до минуты: ни разу не опоздал, – где бы ни путешествовал, какие бы ботанические загадки его ни занимали. – Советую вам принять его приглашение. В вашем распоряжении будет не менее двух часов, чтобы обсудить ваше дело.
– Почту за честь, – сказал Алистер. – Но моя одежда не слишком подходит для ужина.
– Вы одеты элегантнее любого из тех, с кем нам доводилось ужинать за последнее десятилетие, – заметила мисс Олдридж. – Да папа и не заметит, во что вы одеты. А уж мне это вообще безразлично.
То, что мисс Олдридж мало волновали такие пустяки, как одежда, было правдой. Она редко замечала, кто во что одет, и чувствовала себя комфортнее, когда окружающие точно так же относились к ее одежде. Она одевалась просто, чтобы мужчины, с которыми ей приходилось иметь дело, воспринимали ее всерьез, чтобы слушали ее, а не глазели на нее, и чтобы не отвлекались от дела.
К своему огорчению, она заметила, что внешний вид мистера Карсингтона – от тульи его изящной шляпы до носков начищенных сапог – слишком отвлекает внимание. Когда он был без шляпы, она заметила, что волосы у него насыщенного каштанового цвета с золотистым блеском, а глаза глубоко посажены, лицо угловатое, профиль в высшей степени аристократический. Он не был красавцем, но – высокий, широкоплечий, длинноногий – обращал на себя внимание. Даже кисти рук у него были длинные. Она разглядела их, когда он развязывал затянувшиеся в узел ленты ее шляпы, и у нее закружилась голова. Когда же он подошел совсем близко, чтобы разрезать ленту, и она уловила запах мыла или одеколона, но настолько слабый, что, возможно, ей просто почудилось, стало еще хуже.