Пустошь (СИ)
Что-то заставило Учиху сделать эти тяжёлые шаги к вырытой для другого человека яме. И вряд ли это был назойливый Орочимару. Так или иначе, его можно было просто игнорировать.
Саске остановился недалеко от Итачи, смотря в землю. Рыхлая и тёмно-коричневая, она пушистыми комьями лежала на зелёной пожухшей от морозца траве. Своего рода облако… а земля - это странное небо, куда падают мёртвые.
Взгляд скользнул дальше, как бы Саске не заставлял себя остановиться. Тёмное дерево, белоснежные цветы и лицо, когда-то живого человека. И без того тонкие черты стали словно хрустальными, кожа напоминала тончайшую белую скорлупку, а волосы иссиня-чёрными волнами обрамляли этот неживой портрет.
Учиха выдохнул, заставляя себя отвести взгляд. Они собрались проводить тело… в то время, как душа уже ушла. Или что там внутри нашей хрупкой оболочки?
Учиха Фугаку с недовольством заметил, как его младший сын, особо не церемонясь, развернулся и медленно направился прочь. Конечно, стоило бы вернуть парня, но, зная своего отпрыска, мужчина был уверен: тихо это не пройдёт, а устраивать семейные разборки на кладбище перед родственниками совсем уж низко.
Выпрямившись ещё сильнее, Фугаку уставился перед собой, сохраняя на лице бесстрастное выражение, как того требовал случай.
***
- Ты значит его посмертный друг? - тихо спросил Орочимару, когда Саске отошёл от них.
- Чего? - не сразу понял Наруто, оборачиваясь к мужчине. - В смысле?
- Ты пообещал быть с ним? - продолжал улыбаться черноволосый, даже не повернувшись к Узумаки.
- Ну и? - нахмурился блондин. Этот тип ему не нравился, и дело не только в каких-то змеиных глазах и вкрадчивом голосе. Что-то было внутри этого человека, что давно прогнило насквозь и теперь сочится в его словах ядом.
- Каким же ты упрямцем должен быть, чтобы терпеть Саске, - хмыкнул мужчина. - Или же глупцом.
- Слушайте, я вас не знаю, и вы меня не знаете. Я вовсе не глупец, - возмутился Узумаки, чувствуя, как щёки окрашивает румянец.
- Ты, наверное, бесишь его.
- Вот у него и спросите, - выдохнул Наруто, с облегчением замечая, что Саске возвращается.
- И ты веришь, что он поправится?
- Конечно, верю! - выпалил Наруто излишне громко и тут же прикусил язык.
Он уставился на Орочимару, горя желанием доказать свои слова.
Вот только чем…
- Глупец, - фыркнул тот, - посмотри. Саске тут как свой.
- Прекратите нести чушь, - шикнул Наруто, внутренне холодея. Он боялся признаться себе, боялся признаться кому-то ещё, что давно в голове появились мысли, которые только что высказал Орочимару.
- Признай, что твой друг умирает и с этим ничего не поделать, - равнодушно пожал плечами Орочимару.
- И что тогда? - выпалил Наруто. - Что тогда? Он не верит ни во что, я не буду верить в него. И что тогда? Можно рыть яму? Так, что ли, ттебайо?!
Накопившееся раздражение требовало выхода и всё-таки нашло его. Никто не знал, как было тяжело Узумаки улыбаться каждый день, как было тяжело делать вид, что всё нормально, что если ночами Саске едва не лез на стены от боли, тоже было в порядке вещей.
Когда один слаб, второй не имеет права быть слабым.
- Вижу, в тебе проснулись благородные порывы, - прыснул Орочимару, поглядывая на приближающегося Учиху. - Или же ты обманываешь сам себя.
- Пойдём, - шикнул Саске, проходя мимо них. Он даже не заметил, что Наруто едва не сыпал искрами от злости.
***
- Зачем нам это всё? - удивлённо спросил Узумаки, когда они вернулись домой к Саске с двумя большими пакетами.
- Бред - это всё, - бросил Учиха, вытаскивая на стол бумажный пакет с мукой. - Полнейший бред.
- Что?
- Все эти речи, - нехотя пробурчал брюнет, даже не смотря на собеседника. - Как будто… как будто она их услышит.
- Саске…
Наруто замер, понимая, что Учиха имеет в виду. Точнее… кого.
- Если ты скажешь, что тебе жаль, я оторву тебе голову, Узумаки, - сквозь зубы предупредил Саске, бросая косой взгляд на парня. - А если попытаешься меня обнять, оторву яйца.
От такого заявления Наруто даже не понял сначала, как стоит на них отреагировать.
- Выбирай, что дороже.
- Я… я пойду переоденусь, - неуверенно выдохнул блондин. - Это-то мне можно сделать?
- Заибал.
Блестящая чашка со стуком опустилась на столешницу.
***
Саске старался не ошибиться, отмеряя стаканом муку и вбивая в неё яйцо, потом второе, а пораздумав, добавил третье. Он никогда этого не делал. Перемешивать получившееся месиво было тяжело: оно комкалось и липло к большой деревянной ложке. Это раздражало.
- Стой, - выдохнул уже вернувшийся Наруто, подходя ближе. - Ты неправильно делаешь.
Саске поднял на него глаза, криво ухмыляясь:
- А ты у нас ещё и домохозяйка?
- Нет, - беззаботно пожал плечами блондин, вытирая руки о джинсы. - Просто мама часто готовила, а я, пока был маленький, смотрел… болел тогда много и дома торчал. Дай сюда.
Под пристальным чёрным взглядом Наруто ухватился за ложку, пытаясь дать понять, что дальше помощь Саске не требуется.
- Ты хочешь сказать, что я ничего не умею? - шикнул брюнет, всё же отступая.
- Нет. Но кулинар из тебя фиговый.
Наруто широко улыбнулся. Наверное, впервые за несколько дней. Было забавно наблюдать за растерянным Учихой, который с недоверием таращился на стол.
- Ты забыл молока добавить, - тяжело выдохнул Наруто. - У тебя есть молоко?
- В холодильнике глянь, - отозвался Саске, усаживаясь на кухонную тумбу и закуривая.
- Тебе ближе!
- Ты же у нас хозяюшка, - ухмылка, - вот иди и смотри.
- Блин, Саске, - недовольно выпалил Наруто, но дверцу блестящего холодильника всё же дёрнул, зарываясь в него на несколько минут.
- Нашёл! - победный клич.
Сизый дым забирался в лёгкие, в голову, туманил глаза. Саске никогда ещё не курил дома на кухне, и сейчас это казалось чем-то запретным или даже нелегальным. Раньше здесь почти всегда была Микото, и курить при матери Учиха как-то не решался… было неудобно, что ли.
Единственный человек, перед кем было неудобно…
Саске усмехнулся, прикрывая на миг глаза, чтобы избавиться от назойливого образа.
- Это всё мука плохая!
Брюнет перевёл взгляд на Наруто, что усердно размешивал непокорное тесто.
- Ты идиот, Узумаки, - вздохнул Саске, спрыгивая со своего насеста и подходя к собеседнику, чтобы заглянуть в чашку. В ней сейчас находилось что-то комковатое, сероватое и вряд ли съедобное.