Пустошь (СИ)

– Сам постираешь, – парировал Узумаки, вытягиваясь на сиденье и закладывая руки за голову. – Я тебе не домработница.
На самом деле куртка была чистой: мать сразу же забросила её в стирку, когда Наруто забрали в больницу. Но спор ради спора тоже был приемлем…
– Из-за тебя её вывалили в пыли.
  
– Ты мою ещё вообще не вернул.
Узумаки прикрыл глаза, кажется, собираясь вздремнуть.
Учиха молча кивнул, делая свои выводы, и последовал примеру парня.
Спать не хотелось, но закрытые веки всегда спасали от ненужных разговоров…
***
Нагато сдержал своё слово, найдя небольшую комнатку в общежитии, за которую особо денег не ломили, но всё же цена была несколько завышена.
Саске, наблюдая за тем, как Наруто осматривает стены в обшарпанных обоях, на то, как ногой приподнимает половик и пытается вытолкать оттуда же какой-то кусок бумаги, понимал, что всё это было слишком.
Он не хотел делить своё одиночество с кем-то, но другая половина души кричала – одиночество доведёт до сумасшествия.
Учиха это понимал.
И это злило ещё сильнее.
– Останется тут убраться и можно жить, – радостно улыбнулся Узумаки, который к внезапной свободе от родительского присмотра относился с большим энтузиазмом.
– Деньги у тебя откуда? – мрачно спросил Саске, привалившийся к обшарпанной стене плечом. – Мамочка с папочкой дали?
– Даже если и так, – смутился Наруто, но ответил весьма дерзко. – Всё равно потом работу найду…
– Так и будешь сидеть у них на шее, – фыркнул Учиха, усаживаясь на заправленную кровать.
Дряхлые однушки, застеленные колючими пледами, стояли по обе стены, создавая впечатление личного пространства для каждого.
– Это тебя не касается, – фыркнул Узумаки, бросая свою сумку на оставшуюся незанятой кровать. – Или ты предпочтёшь на улице ночевать?
– Да мне всё равно как-то, – пожал плечами Саске.
– Да? – с вызовом выпалил Наруто, упирая руки в бока и глядя на соседа горящим взглядом. – Ну раз ты у нас такой безразличный, то поспишь и без пледа!
Учиха не успел ничего сделать, а Узумаки, вцепившись пальцами в край тёмно-зелёного колючего пледа под ним, дёрнул на себя с неожиданной силой. Ткань затрещала, но поддалась, ибо тщедушное тельце Саске не было таким уж сильным гнётом, чтобы удержать её.
– Ты охренел?! – опомнился Учиха, вскакивая на кровати и смотря на пытающегося выпутаться из пледа парня.
– Заткнись. Будешь возникать – ещё и подушку заберу.
– Может, ты меня сразу на пол положишь?!
– Если надо будет – положу, – буркнул Наруто, сворачивая трофей и укладывая его на постель.
Растрескавшуюся от времени раму большого окна нещадно продувало, и это ощущалось даже сейчас, а ночью и вовсе будет холодина. Так что лишний плед был очень кстати.
– Возомнил себя хозяином?
Злость ударила в голову, заставляя чёрные глаза пылать страшным огнём.
Узумаки хотел было заметить, что именно он заплатил за эту конуру с выделенных родителями денег, и Саске был здесь скорее гостем, но всё же прикусил язык. С Учихи станется воспринять эту шутку, как личное оскорбление, и уйти, громко хлопнув дверью. И хотя Саске был тем ещё засранцем, но рыскать по городу в его поисках Наруто очень не хотелось:
– Ты сам сказал, что тебе всё равно.
– Да. Это ведь не я, а ты в меня втюрился, придурок, – мстительно осклабился Учиха.
Окинув издевающуюся физиономию спокойным взглядом, Узумаки буркнул:
– Дебил.
И с этими словами направился к выходу.
– Эй, стой!
Судя по звуку, Саске спрыгнул с постели и не рассчитал силы. Доски под его ногами печально скрипнули, но всё же выдержали, а соседи снизу, кажется, постучали в потолок шваброй в ответ. Да уж… слышимость здесь…
– Чего тебе? – терпеливо выдохнул Наруто, оборачиваясь. Надеяться на то, что Учиха проникся и спешил к нему с извинениями было глупо, но всё же робкий уголёк надежды на лучшее всё ещё тлел в душе парня.
– Держи.
В лицо Узумаки полетела скомканная оранжевая куртка.
– Барахло твоё.
А затем Саске улёгся на кровать, закладывая руки за голову и теряя всякий интерес к прожигающему его взглядом Наруто.
Чего собственно этот Узумаки ожидал от него, беря под свою неумелую опеку? Благодарности, поклонения или ещё чего?
Учиха фыркнул, когда дверь с грохотом захлопнулась.
Пусть катится. Хотя бы тихо станет…
Парень прикрыл глаза, пытаясь укутаться в эту воцарившуюся тишину, словно в забранный плед.
Он до сих пор не мог понять, почему Нагато и Наруто видят в нём что-то, чего и в помине не существовало? Почему они так уверены, что он лучше, чем кажется? Ведь Саске даже не пытался казаться, он просто был.
Смысл надевать сотню масок, когда родная кожа изгнила и обнажила жёлтый костяк?
Фыркнув, Учиха перевернулся на бок, открывая глаза, и внезапно дёрнулся.
То, что явилось перед ним, успело почти стереться из памяти, переместившись куда-то в сознание, лишив себя облика.
А теперь Белокожая сидела рядом с ним на полу, устало положа голову на край кровати и заглядывая своими зелёными глазами в его. Тонкие пальцы её иссохшей руки, оплетённой синими венами, застыли над его щекой, поглаживая воздух:
– Хочешь избавиться от него?
Её голосу вторило эхо чужих голосов. Он становился то громче, то тише, но одинаково больно отзывался в голове.
Саске не отвечал, спокойно смотря на её худое, вытянутое лицо. Он давно перестал бояться ту, что приходила раньше каждую ночь, и теперь изо всех сил пытался разглядеть её, заметить что-то нереальное, что поможет убедить шаткий разум – это всего лишь иллюзия.
Плод больного воображения.
– Хочешь убить его?
Она всё-таки коснулась его, и это Учиха почувствовал. Волна холода прошлась по телу, сменившись странным жаром в висках.
– Хочешь, чтобы его тело страдало?
Затянутые пеленой смерти её глаза смотрели мягко, хотя потрескавшиеся губы улыбались жестоко, обнажая иглы зубов:
– Хочешь видеть его кровь?
Длинные чёрные волосы Белокожей свесились с обеих сторон лица той, когда она уселась на кровать и склонилась над Саске. От неё веяло холодом и почему-то запахом речной тины.
Запах? Как…
Учиха удивлённо распахнул глаза, всматриваясь в утончённое лицо, под тонкой кожей которого выступали вены. Если это иллюзия, то она до омерзения реальна…
  
– Его крик?
Узловатые пальцы Белокожей скользнули по его шее, придавливая у основания бьющуюся жилку.