Пустошь (СИ)

Рука сжалась, ломая бумажные обёртки.
Парень застыл. Табачная кровь въедалась в холодную кожу.
- Я нужен тебе, Саске, - продолжил Итачи. - Если не как брат, то как человек, способный поддержать.
- Ты всегда будешь один…
- И глупо отрицать это…тебе не к кому больше пойти.
  
Младший Учиха медленно поднялся, разжимая руку. Табак и ошмётки тонкой бумаги посыпались на пол вместе с последними кусочками маски.
- Почему, - хрипяще прозвучал голос. - Почему вы все считаете, что знаете, как жить? Знаете лучше меня?
Он не поворачивался к Итачи, но тот, видя напряжённую спину, мог запросто угадать выражение лица брата: безжизненное, с нотками холодной ярости.
- Почему не можете оставить в покое? Итачи, я просто хочу, чтобы вы отстали. Со всем вашим…кланом, семьёй…
- Мы…я не могу тебя бросить.
- Я не прошу меня бросать, - криво улыбнулся брюнет, сжимая кулаки. - Я просто прошу дать мне шанс жить.
Их разговор прервал скрип двери, и парни, как один, повернулись к вышедшему Орочимару.
- Что с ним? - резко спросил Саске.
- Ты… - задумчиво протянул мужчина. - Или полный идиот или самый колоссальный везунчик…
- Орочимару!
- Нож не задел внутренние органы. Я остановил кровотечение, но…он ослаб.
Саске почувствовал, как его дёрнуло назад. Пришлось пошатнуться, чтобы не упасть, в голове загудело. Жив…
- Тебе лучше туда не ходить, - остановил двинувшегося было к двери Учиху. Рука с растопыренными пальцами впилась в грудь ржавыми ногтями, останавливая его. Парень поднял глаза на Орочимару, встречаясь буквально с железной решимостью не пускать его в комнату.
- Я хочу его видеть, - прошипел Саске. - Я должен.
- Нет. Не сейчас.
Итачи поймал взгляд Орочимару и встал за спиной брата.
- Отойди, - клокочуще выдохнул брюнет, начиная нервно подрагивать от накатившей злости. Ему захотелось размазать это аристократичное лицо в плебейскую мешанину из крови и костей. Но внезапно стало до одури душно.
- У тебя сейчас будет эпилептический приступ, - спокойно проговорил Орочимару, надвигаясь на Саске чёрной тенью. Брюнет не двигался с места, хрипло дыша и глядя исподлобья на мужчину.
- Или же ты думал, что твоя болезнь исчезнет, как простой грипп? - жёлтые глаза сверкнули.
Учихе показалось или же вокруг заметались тени, зашипели голоса. Он бы отвёл взгляд от доктора, но уже не мог пошевелить глазными яблоками.
- Про…пропусти…меня…
Темнота. Жаркая, сдавливающая внутренности, сковывающая мышцы болезненной судорогой.
***
- Сколько он не спал? - спросил Орочимару, когда приступ удалось погасить и вырубившегося парня уложили на диван.
- Я не знаю, - потерянно выдохнул Итачи. - Он…он пришёл ко мне пьяный, и…
- Ясно. Оставь его здесь…пусть проспится. И идём.
Итачи, бросив последний взгляд на брата, послушно зашёл следом за доктором в небольшую комнатку, где на кровати лежал Наруто.
- Не знаю, что задумал Мадара, - начал мужчина, и Учиха вздрогнул, прикрывая дверь. - Но он всерьёз взялся за этих двоих.
- С чего ты взял?
Орочимару, подойдя к кровати, показал на руку Узумаки.
- Подойди, посмотри.
Итачи, непонимающе нахмурив брови, подошёл ближе, опуская взгляд на место, куда указывали длинные пальцы. Синие ранки на сгибе локтя.
- Сначала Наруто бросает Саске. Это тот, кто за ним в психушку пошёл…и внезапно он уходит, - продолжал Орочимару так беззаботно, словно бы Узумаки с ними не было. Хотя отчасти это было правдой: блондин выглядел человеком, которого окутал слишком крепкий сон, чтобы он мог разобрать тихие голоса над собой. - А потом вот это…мальчишка на опиатах, Итачи.
- Откуда ты знаешь про Мадару? - внезапно спросил Учиха.
Орочимару, пожав плечами, отошёл от кровати к закрытому плотными шторами окну.
- Скажем так, Саске не первый член вашей семьи, с которым мне пришлось поработать, - уклончиво ответил мужчина, усмехаясь своим явно не высказанным вслух мыслям.
- Мадаре не нравится, что Саске с Наруто, - признался Итачи.
- Это я уже понял.
- Он…думаешь, он добьётся своего?
- Посмотри, чего он уже добился…
***
Саске проснулся глубокой ночью. От сна на жёстком диване мышцы превратились в деревянные куски, а от выпитого накануне трещала голова и двоилось в глазах. Проведя рукой по лицу, Учиха понял, что двоилось далеко не из-за алкоголя, а, скорее, из-за того, что очки свалились с носа.
Он даже не стал их искать, поднявшись и неверной походной направившись к тёмной приоткрытой двери. Казалось, будто бы оттуда несёт медикаментами, но Саске упорно отметал от себя эту мысль. Таблетками пахнет смерть. А здесь…здесь её не должно было быть.
Дверь со скрипом ввалилась в тёмную комнату, а следом за ней темноту мягко разрезал Учиха, входя и практически на ощупь добираясь до кровати.
Рука наткнулась на спинку, съехала вниз, тронула грубую джинсовую штанину и брюнет осторожно перелез через лежащее тело к стене.
Он двигался будто бы на автомате, но каждое движение было выверенным и точным, словно бы тело знало лучше ослепших глаз, как будет правильно.
- Наруто? - тихо позвал он, опуская свою голову на согнутую в локте руку.
Рядом слышалось тяжёлое дыхание, и промежутки между вдохами и выдохами были слишком большими, но цепочка не прерывалась. Несколько минут Саске просто вслушивался, а затем опустил руку на грудь Узумаки.
- Прости, - выдохнул Учиха.
Наруто что-то бессвязно пробормотал во сне, вздрогнул и неожиданно поднял руку, опуская её на свою грудь и неспешно находя запястье Саске. Брюнет опустил глаза, переплетая их пальцы, чувствуя, как его руку сжимают в ответ. Узумаки попытался перевернуться на бок, но Учиха не дал, надавив на плечо, и придвинулся сам. Он не знал, что будет с раной, если Наруто вздумает улечься так, как ему удобно. Если Орочимару не сказал об опасности, то это не значило, что её нет…
Саске опустил голову, утыкаясь лбом в острое плечо, обтянутое мягкой тканью ветровки. Почему её не сняли?
Учиха было поразился глупости своих мыслей, но не успел даже понять, как моментально провалился в сон. Казалось, что он даже не просыпался, а просто бродил в этой зыбкой тьме, которая даже в кошмар не могла оформиться.
  
***
Наруто почувствовал, что на него смотрят. Это нельзя было спутать с чем-то другим или же выдумать самому. Чужой взгляд ощущался, как мелкие льдинки, скользящие по лицу, но не тающие.