Пустошь (СИ)

Она, пододвинув к Учихе стакан с соком, внимательно посмотрела в глаза того. Моргнув, брюнет взял в руки напиток и сделал пару мелких глотков. Только в его глазах при этом не появилось и капли понимания.
- А теперь это.
Шоколадная конфета оказалась зажата в длинных пальцах Саске, и он замер, словно бы выжидая следующих команд.
  
- Съешь, Саске.
И парень действительно съел конфету.
Цунаде, с сокрушительным вздохом, повалилась головой на стол, что было так нетипично для взрослых, опытных психологов.
Саске ушёл глубоко в себя, став послушным психом, но кто знает, что в этой голове может замкнуть. Во что обернётся эта покладистость?
- Как он? – спросил вошедший Наруто. Узумаки искоса глянул на Саске и поспешил отвести взгляд, словно боялся видеть его таким.
- Я не хочу сыпать медицинскими терминами, Наруто, - глухо пробурчала женщина, подняла голову и сощурилась. – Ты вряд ли их поймёшь.
- А если человеческим языком?
Подтянув к себе табуретку, Наруто уселся всё же ближе к Саске, нежели к психологу. Блондин словно ощущал, что Учиха мёрзнет, что его надо согреть.
- Болезнь прогрессирует, давление на мозг усилилось, а удар стал спусковым крючком. Ему надо было лежать, а он…что вы вообще делали?
- Долгая история, - отмахнулся парень. – Просто связались не с теми людьми.
- Полагаю, Саске просто родился не у тех, - фыркнула женщина, пододвигая шоколадные конфеты в центр стола. – Угощайся. И ты, Саске. Бери.
Наруто, поражённо хлопая глазами, наблюдал, как Учиха принимает из рук Цунаде лакомство.
- Он понимает?
- Разум сохранил возможность распознавать простые команды. Он послушный.
Наруто упорно слышал в её голосе «но», и Цунаде не стала томить слишком долго:
- Но период затишья у таких больных иногда заканчивается.
- И что тогда? – разглядывая, словно выточенный из кварца профиль брюнета. Даже сейчас в его лице было что-то неуловимо острое, будто Саске просто задумался и вот-вот пошлёт всех нахер, сорвётся с места и закурит, усевшись на подоконник.
Наруто сам не заметил, как на губы легла улыбка, и поспешил спрятать её. Нечему улыбаться…а воспоминания можно будет перебирать потом.
- Тогда тебе нужно будет быть очень осторожным. Одно слово – приступ агрессии. Даже движение или действие может вызвать ужасную вспышку ярости.
Наруто горько усмехнулся, опуская голову.
- Значит, ничего не изменилось.
- Что ты думаешь делать? – спустя паузу спросила женщина, пододвигая Саске стакан с чаем.
- Не знаю, - пожал плечами Узумаки. – Домой не вернусь. К Нагато…друг мой…тоже не стоит. Поедем к Джирайе.
Кивнув, Цунаде опустила рядом с блондином стакан с какой-то травянистой настойкой, и парень вопросительно вздёрнул брови. Улыбнувшись как-то смущённо, женщина махнула рукой:
- А Джирайя ко мне заходил.
- Он выбрался из своей хижины? – с неподдельным удивлением спросил Наруто, хотя, казалось, эмоций не осталось вовсе.
- Потихоньку перебирается. Нечего в лесу киснуть, - строго, но мягко ответила женщина.
- Тогда нам к нему никак, - поджал губы Наруто.
- Поговори с Итачи.
- Итачи…у него дел и так хватает…
- Наруто, - строго перебила психолог. – Саске Итачи не чужой. И уж найти вам угол он всегда поможет.
- Ну…Итачи против меня…и, - Наруто осёкся, затравленно глянув на Саске. – Нас.
Улыбка женщины стала ещё шире:
- Ярое отрицание – это подсознательное принятие.
***
Фугаку сидел в своём кабинете перед окном. Толстая свеча мерно мерцала на столе, и тени плясали свой дьявольский хоровод на стенах.
Завтра всё будет кончено, материал уже отдали в газету, а с полицией много проблем возникнуть не должно.
Контроль уплывал из рук мужчины, привычная система ломалась и засыпала его руинами.
Больше не было ничего: ни денег, ни власти, ни семьи.
А ведь он всего лишь хотел, чтобы его семья была примерной, чтобы всё было правильно. Так хотел…
Что перестарался.
«Ты проиграл, Фугаку», - пропел нежный женский голос прямо над ухом.
Проиграл.
«Теперь ты никто. Теперь ты пустое место, Фугаку».
Он повернулся к ней, и женщина отпрянула, улыбаясь бескровными губами. Она казалась эфемерной, полупрозрачной, но до ужаса реальной.
Длинные перепутанные чёрные волосы и большие светло-зелёные глаза.
- Уходи.
«Проиграл», - издевательски засмеялась она, кружа по комнате, сливаясь с тенями в простом гипнотическом танце.
- Прочь!
Тени запели вместе с ней:
Никто.
Ноль.
Пустое место.
У тебя ничего нет!
Ты один!
Один.
…Один?
Фугаку, схватив свечу со стола, со всей злости запустил её в тонкий силуэт женщины, и та со смехом развеялась, оставив после себя рыжие всполохи огня на шторе.
Только её смех кружил, отражался от стен, путался под ногами.
Сводил с ума.
- Уйди, - провыл мужчина, хватаясь руками за виски. – Проваливай!
«У тебя нет никого, милый мой Фугаку. Ты мог бы быть любящим отцом, мог бы быть верным мужем, но ты предпочёл это…одиночество. Меня. Своё личное безумие».
Холодные руки легли ему на плечи, и Фугаку только сейчас осознал, что стоит посреди комнаты, объятой пламенем. Жар отовсюду уже обжигал кожу, в воздухе было полно гари, мешающей дышать.
Ринувшись к двери, он дёрнул ручку на себя, но та не поддавалась. Тени заслонили собой выход. Они обнимали, льнули и улыбались беззубыми ртами.
- Ты будешь со мной, - протянула женщина, повиснув у него на шее. – Ты всегда был только мой, милый Фугаку. Я ждала тебя. Не бойся…
Огонь полыхал всё сильнее и сильнее.
Она будто потянула назад.
- Останься. Огонь тебя не тронет.
Дверь содрогнулась от удара, затрещала и поддалась. В комнату ввалился Итачи, прикрывая рот от дыма.
- Отец!
Тени бросились врассыпную, Она пропала, оставив на коже только гарь.
Оставив жизнь.
Но лучше бы забрала.
***
Наверное, та травяная настойка Джирайи была особой. Весь оставшийся вечер Наруто не чувствовал вообще ничего, прибывая в странном состоянии между сном и явью.
  
Он разговаривал с Цунаде, которая совершенно «случайно» всегда оказывалась рядом, всегда находила отвлечённые от всего этого темы. И делала она это так мастерски, что одна часть Наруто даже поверила в желание женщины поговорить, вспомнить детство или юношество, но вот вторая часть понимала – она хочет его отвлечь. Любыми способами.