Пустошь (СИ)

- Я знаю, что говорю. Саске рано или поздно станет овощем, Наруто. Без разума, без эмоций. И он будет умолять тебя о смерти, а ты не сможешь ему отказать.
- Это ваша жизнь, а это моя!
- Различия не так велики, - пожал плечами желтоглазый. - Ты зря думаешь, что с тобой это никогда не случится.
  
- Заткнитесь, просто заткнитесь, - прошипел Наруто, не в силах сдерживать внутри злость и отчаяние. - Всё будет не так…не так…
Сердце сделало мучительный толчок, и Узумаки вновь схватился за грудь, широко распахивая глаза.
- Поразительно, - хмыкнул Орочимару. - Поразительно, как быстро боль вытесняет из головы все мысли. Не так ли, Наруто?
Он склонился слегка, чтобы их лица были на одном уровне - спокойное его и искажённое болью и злостью лицо блондина.
Очередной болезненный удар заставил сжать зубы.
- Скажи мне, сейчас в твоей голове есть мысли о Саске? Когда твоё сердце думает - биться ли ему дальше, ты думаешь о нём?
Наруто с трудом выдохнул, поднимая на Орочимару глаза. Хотелось сказать что-то злое, едкое, но язык будто онемел.
- Когда есть боль - нет мысли. Нет чувств и любви, дорогой мой Наруто, - ядовито прошелестел голос совсем рядом. - Единственное различие тебя и Саске в том, что он чувствует боль постоянно.
Холодная рука легко похлопала парня по плечу, затем зацепила пальцами за подбородок.
- Вы все - лишь декорации для его жизни.
Орочимару смотрел в его глаза долго, слишком пристально, чтобы отвести прилипший взгляд или попытаться вздохнуть. А потом, усмехнувшись, перехватил поперёк туловища и медленно двинулся в дом.
- Тебе нужно принять кое-что. Иначе твоё глупое сердце решит закончить этот спектакль.
- Вы…вы омерзительны, - едва слышно прохрипел Наруто.
Двери открылись, и в лицо ударил свет, а потом и голоса.
- Что с ним? - выпалила Цунаде, подбегая к ним и поддерживая Наруто под другую руку. Блондин раздражённо дёрнулся, стремясь оторваться от чужих рук, и его отпустили, позволив соскользнуть на стул.
- Глупость, - пожал плечами Орочимару. - Глупость губит нас всех. И вера.
Взгляд застыл на взволнованном лице Джирайи.
- Отшельник, расскажи ему нашу историю. Может быть, это поставит его мозг на место.
***
Саске сразу понял, что люди здесь сделают всё, чтобы лишить его личности, уважения к себе, мыслей и желания думать. Он смотрел на женщину перед собой и видел лишь пожелтевший остов, который всё ещё продолжал двигаться и скалить свой безобразный алый рот в улыбке.
Она была местным призраком, одной из сотни. Возможно, когда-то у этой женщины была жизнь внутри её тогда ещё молодого тела, а потом лечебница высосала из неё всё, оставив лишь оболочку. Как паук, что, поймав свою жертву, сначала разжижает её внутренности, а потом с упоением наслаждается ужином. На выходе лишь хрупкая шкурка.
Так будет и с ним.
Его мозг разжижат и вытянут через трубочку местные божества, местные призраки. Их холодные костлявые руки он уже чувствовал на своих плечах и не хотел оборачиваться, зная, что, однажды обернувшись, назад вернуться не сможешь.
Осмотр прошёл быстро, и Учиха пытался уходить как можно глубже в себя, пока руки женщины быстро и жадно ощупывали его кожу. Наверное, она была ещё более мёртвой, чем он, раз позарилась на те едва тлеющие искры внутри тела Саске.
Когда он вновь оказался в одежде, желание посетить тот затхлый душ стало просто невыносимым. Увы, никто такой роскоши предоставлять не собирался.
Боль пришла внезапно. Она никогда не предупреждает о своём визите, накрывая с головой.
Виски проткнули железным штырём. Он был ледяным, проламывая хрупнувшую кость и выходя с другой стороны. Кажется, его всё-таки вывернуло на пол, прямо под ноги брезгливо отшатнувшейся женщины. За ворот дёрнули, заставляя выпрямиться, но тело всё ещё клонило к земле непреодолимой силой.
- Полагаю, это то, о чём говорил господин Канори, - деловито проворковала женщина, приближая своё лицо к его и внимательно рассматривая. - Интересно, весьма…
Саске выдохнул. Её духи резали нос, спиртовым привкусом оседая на языке.
Боль в черепе становилась сильнее, будто стремясь наказать его за своё долгое отсутствие.
- Стой ровно! - рыкнул санитар, вновь выпрямляя клонящееся к полу тело.
- Наверняка, ты должен принимать какие-то таблетки…посмотрим-посмотрим.
Саске не видел, решив закрыть глаза, но отлично слышал шелест бумаги и то, как женщина тихо бормочет себе под нос что-то. Все его мысли пульсирующим клубком собрались лишь вокруг одного - не упасть. Сжать зубы, дышать носом…
Терпеть.
- Нет. Указаний не поступало.
Конечно, никто и не думал помогать ему…
Учиха криво улыбнулся, разлепляя глаза и глядя на женщину. Все её кости внезапно отчетливо проступили, являя истинную сущность. Страшную, жёлтую с чёрными потёками вместо глаз.
- Отведи его в общую. Пока там, а потом решим.
То, что нужно двигаться, Саске понял лишь по толчку в спину.
Давай же, Учиха. Стой ровно, сделай шаг. Второй, третий.
Вот.
Молодец.
Его бросило на стену в коридоре, и сильная рука вновь дёрнула в сторону, сопровождая это ругательством.
«Я с тобой, мой мальчик», - ласково проворковали рядом.
Саске скосил глаза на звук и даже не удивился, увидев рядом с собой размытый силуэт Белокожей.
«Только я всегда буду с тобой», - улыбнулась она, протягивая к нему тонкую руку, и Саске вновь отшатнулся, ударяясь плечом о стену.
- Иди! - рыкнул санитар.
Толчок в спину.
«Только я».
Только…
Цепляясь пальцами за гладкую стену, Учиха мерно брёл вперёд. Мысли, мысли, мысли…
Они исчезали и появлялись, сгорали от огня, полыхающего внутри черепа. Ещё чуть-чуть…
Наверное…
А потом ноги всё-таки не выдержали, роняя тело на шершавую ковровую дорожку, которой была устлана эта часть коридора.
Перед глазами мелькнул потолок: тёмный, жёлтый с потёками. Просто так их не заметишь, нужно задрать голову. Но кто смотрит вверх?
«Только я», - повторила Белокожая, опускаясь рядом.
Учиха криво улыбнулся, чувствуя, как в носу привычно засвербело. Боль окутывала, укрывала и уносила на своих жгучих волнах. Ещё немного и всё померкнет…
Холодные пальцы забрались в волосы, перебирая их и распутывая. Она была здесь, он видел её худое лицо над своим. Её потрескавшиеся бледные губы, улыбающиеся самой жуткой из улыбок.
А потом пришло другое ощущение. Холод её прикосновений сменился знакомыми касаниями горячих пальцев, которых здесь и не могло быть. Разрывающийся от боли разум играл в странные игры, подсовывая в гаснущее сознание воспоминания.
  
Наивный.
Какой же ты наивный глупый идиот, Узумаки.
Какой же ты…
***
- Эй! Эй! Эй!
Звонкий голос пробивался в мир без света, вытаскивая его на поверхность из забытья. Саске не хотел просыпаться, но оклики становились всё громче, и пришлось всё-таки открыть глаза. Лишь чтобы она заткнулась, прекратила…