Пустошь (СИ)

Наруто тяжело вздохнул, побарабанив пальцами по ручке двери, и на одном дыханье выпалил:
- Итачи, я знаю, что тебе не нравится то, что я с твоим братом…нахожусь рядом.
Учиха мельком глянул на парня и молча вздёрнул бровь.
- Тебе не нравится…и я понимаю, почему, - продолжил Наруто, глядя перед собой и внутренне приказывая держать тон голоса достаточно уверенным.
  
- Неужели? - хмыкнул парень.
- Ты хочешь, чтобы с ним всё было хорошо, - продолжил Узумаки. - Но не думаешь, что рядом со мной ему будет лучше.
- Да, не думаю, - подтвердил Итачи, не отрываясь от дороги. - Ему будет лучше там, где есть медицинская помощь. А не в глухом лесу.
Мимо промчалась огромная фура, обдав машину мощным потоком воздуха, который будто бы оттеснил их в миг к обочине.
Наруто согласно, но неуверенно кивнул, следя за проносящимися мимо столбиками. Небо всё ещё было затянуто серыми облаками, и это давило ещё сильнее. Хотя куда уж…
- Наруто, ты слишком много на себя берёшь, - расценив его молчание по-своему, начал Итачи. - В прошлый раз ты ходил за Саске, как привязанный. Я думал…думал, что в чём-то ты прав. Что моему брату лучше дать немного свободы. Но…
Ещё один косой взгляд.
- Во что всё вылилось? Он довёл себя до такого состояния, что врачам пришлось очень потрудиться…
Наруто молчал. Он слушал Итачи, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что зерно правды в словах Учихи всё же было, но что-то внутри неприятно покалывало. Вновь Узумаки чувствовал себя каким-то нашкодившим школьником, и это ужасно задевало.
- Он едва не умер, Наруто. И его нынешнее состояние - это последствия его упрямости, которую ты подкреплял своей глупой верой.
Узумаки перевёл взгляд на парня, неосознанно хмуря брови. Редкий для него жест, но сейчас эмоции прямо-таки рвались наружу. Итачи обвиняет его? Да, судя по этому решительному холодному профилю, слегка поджатым губам…Учиха обвинял его и очень сильно.
- Если бы ты подумал головой, то всё могло быть иначе, Наруто.
- Иначе?
Голос, вырвавшийся из горла, ломающий все преграды и запреты, был тихим и хриплым. Злость предала ему металла, непонимание - въедливости, а едва ощутимая боль - горьковатых ноток.
- Иначе? Саске едва мог находиться дома. Вы обращались с ним, как с инвалидом.
- Мы пытались оказать ему помощь, - настаивал Итачи. - Отец нанял врачей, я был…рядом.
- Помощь? Да вы пичкали его морфием, надеясь, что с болью уйдёт и та правда, которую не хотели видеть! Которую он всегда говорит, не боясь. Вы хотели сделать его удобным!
- Что ты несёшь?! - шикнул Итачи.
Кажется, впервые за долгое время толстый слой льда старшего Учихи дал трещину. Она была тонкой, едва заметной, но сквозь неё повеяло настоящими эмоциями, а не показной сдержанностью и фальшивым желанием помочь всем и каждому.
Всепонимающий, всепрощающий мудрый старший брат стремительно ронял свою маску. И наружу проглядывалось что-то совсем уж непривычное.
Живое.
- Говорю, что Саске с вами лучше не было. Это не со мной он вены резал…
«Узумаки, что ты несёшь?!», - возопил внутренний голос.
Этот жестокий тон был не похож на Наруто. Блондин внутренне весь сжался от своих слов, но продолжал смотреть прямо и твёрдо.
В машине повисла тишина. Её сложно было назвать гнетущей, скорее, убивающая. Каждая секунда, каждый вздох и выдох забирали немного души из каждого.
- Посмотрим, как ему будет с тобой, - прошипел Итачи. - Эти ваши…чувства…ты ведь понимаешь, Наруто, что это неправильно. Что так не должно быть.
А…вот куда ты решил бить. Узумаки даже усмехнулся грустно. Все мы рано или поздно показываем свою истинную сущность, и сейчас, кажется, маска Итачи-таки пропала с его смертельно побелевшего лица.
- Не должно, - кивнул Узумаки. Зачем спорить? Зачем вступать в жаркие дискуссии… - Но между нами ничего нет, кроме того поцелуя, что ты видел.
Итачи скептически фыркнул.
- Саске для меня друг в первую очередь.
- Друг…а ты для него кто?
Ну вот…
Наруто отвернулся, нервно сжимая кулак. Этот вопрос…
Достал.
- Мне всё равно. Итачи…это только наше с Саске дело.
- Оно перестало быть вашим.
- Итачи, - с нажимом повторил Наруто. - Я не оставлю Саске. Тогда не оставил, и сейчас. Даже, если ты отвезёшь меня в город и уедешь, то я всё равно вернусь. Если ты мне запретишь, я не послушаюсь. Можешь высадить меня посреди трассы…мне всё равно.
Итачи молчал несколько минут, после того, как прозвенело последнее слово Наруто. А затем нехорошо ухмыльнулся:
- И это ты называешь дружбой? Это слепая зависимость от человека, Наруто.
- Пусть я зависим, - мотнул головой Узумаки. - Но хотя бы от человека, а не от самого себя.
Это был слишком крупный камень в огород старшего Учихи, чтобы остаться незамеченным. Он и не остался.
- Я сделаю всё, - выдохнул Итачи, до побелевших костяшек пальцев сжимая руль. - Чтобы ты оставил Саске.
- Как пожелаешь, - передёрнул плечами блондин, откидываясь на спинку сиденья.
Этот разговор не должен был зайти так далеко. Ведь Наруто знал, что нужно остановиться, пропустить мимо ушей слова Итачи, но продолжил дёргать за показавшиеся ниточки, стягивая с парня пелену спокойствия.
Это тоже оказалось подделкой. Интересно, неужели вся семья Учих насквозь фальшива? Неужели…и Саске такой?
Наруто удивлённо замер, всматриваясь в серое небо. Он осознал, что ему плевать на угрозы Итачи. Ему плевать на его обвинения, его осуждения. На всё…
Второй раз за день его заполнило какой-то утягивающей вглубь полной отрешённости дымкой. Стирая границы между своими и чужими моралями, она потихоньку уносила раздражение и злость.
Злиться было не на что…
Безразличие. Оно затопило Наруто.
Итачи был ему не важен. Его слова не задевали. Итачи не знал Наруто.
И не мог судить.
Все его слова осыпались рваными чёрными хлопьями под ноги и их можно было растоптать.
Узумаки удивлялся тем изменениям, что произошли в нём. Раньше он бы начал с пеной у рта оправдываться, спорить, а сейчас…
Сейчас он следил за проезжающими мимо машинами и понимал всю прелесть безразличия.
***
- Так вы тоже медик? - осматриваясь, спросила Цунаде.
Как и в прошлый визит, Саске сидел в самом углу стола, привалившись плечом к стене и вяло рассматривал комнату. Она ничем не изменилась за то время, что они с Наруто были в городе, разве что под потолком прибавилось пучков сухих трав. Терпкий запах бил в нос, но на удивление не был неприятным. Учиха вдохнул пару раз поглубже, ощущая на языке странную горечь, как будто способность чувствовать вкусы вернулась.