Пустошь (СИ)
- Бросить?
Учиха что-то невнятно проворчал, не поднимая головы. Зато Наруто уставился на девушку так, будто впервые увидел.
- Ну да, - неуверенно проговорила она, стушевавшись под неожиданно серьёзным взглядом.
- Сакура, лучше уйди, - выдохнул Узумаки, пытаясь сдержать злость. - Это была ошибка…
- Но мы ведь только пришли!
- Сакура! Отстань от меня. Я не брошу Саске…сейчас.
Наруто осёкся, поняв, как это прозвучало и что внутри всё отозвалось уже привычной болью. Только в этот раз…что-то изменилось.
Девушка смерила их непонимающим взглядом, фыркнула и, развернувшись, почти побежала обратно в дом. Наверняка, она считает Узумаки полным идиотом…
Только вот ему было плевать.
***
Поймать такси удалось не с первого раза, как и забрать бутылку из пальцев Учихи, который даже в таком состоянии проявлял свою тупую упрямость.
Таксист, получивший деньги, довёз их только до остановки, потому что купюр было явно недостаточно. Но Наруто был рад и этому - отсюда до дома Саске всего несколько минут пешком…
Опустив свою ношу на деревянную лавочку, Узумаки устало провёл руками по лицу, отходя на миг.
Всё это казалось чем-то из прошлого. Только тогда у него был сломан нос, а Учиха вновь высмеивал что-то…
Блондин нервно усмехнулся, понимая, что не сможет выбраться из этого замкнутого круга. Всё будет повторяться…пока…
- Саске?
Наруто опустился на корточки напротив зашевелившегося брюнета. Пришлось опереться руками о его острые колени, чтобы не рухнуть носом в асфальт.
Учиха открыл глаза, хмуро глядя перед собой. Мутные и совершенно пьяные, но в них проскользнуло узнавание.
- Нахера ты попёрся туда, придурок?
- Отъебись…
- Саске, ты пьян…тебе нельзя пить…
- Да свали же…
Он попытался смахнуть руки блондина со своих колен, но ничего не вышло. Лишь откинулся назад, ударившись затылком о стену остановки.
Звёздное небо казалось таким тяжёлым, что могло вот-вот сорваться с невидимых нитей и придавить собою всё живое.
Наруто тяжело вздохнул, поднимаясь. Он посмотрел на брюнета сверху вниз, и рука сама собой легла на холодный белый лоб. Кажется, Саске был настолько пьян, что не почувствовал этого или же реакция придёт с запозданием.
Вокруг царила чернильная темнота, в которой иногда бывает по-особому неловко и неуютно. Словно за тобой наблюдают сотни глаз, а в идеале, слегка влажно поблескивающая россыпью янтарных отблесков от одиноко горящего фонаря, дорога совершенно пуста. И только отдалённый лай собак, да шум ветра…
Наруто опёрся ладонями о ноги сидящего перед ним парня, загораживая собой тому небо. Взгляд Саске сфокусировался на внезапно возникшей преграде и, кажется, он даже узнал его, ибо брови сошлись над переносицей.
- Нам обоим конец, - тихо проговорил Узумаки. - И ты это прекрасно знаешь.
Учиха молчал, лишь глядел перед собой, и его ресницы забавно дрожали, когда веки начинали закрываться.
- Ты так и будешь преследовать меня, а я буду позволять тебе это.
Руки переместились с ног на холодную спинку лавочки. Так было удобнее и устойчивее.
- Мы оба умираем, Саске.
Лоб ткнулся в холодный чужой, и Наруто закрыл глаза, выдыхая. От Учихи пахло сигаретами и спиртным. Привычно.
И это пугало.
- Ты будешь продолжать добивать меня, а я тебя. И в один из дней кто-то кого-то…прикончит.
- Ты несёшь херню…
- И ты её всегда нёс, Учиха.
- Ну тогда заткнись.
- Больно, да? - как-то мстительно ухмыльнулся Наруто, вновь поднимая голову и глядя в поблёскивающие глаза. Делать больно из мести он даже не думал, но всё-таки сделал.
- Идиот. Тебе нужно было свалить прежде, чем…
Язык Учихи заплетался, и речь была невнятной. Наверное, Наруто следовало беспокоиться о том, что парень выпил лишнего, а в его состоянии…
Но Узумаки беспокоился лишь о том, что ему нравится слышать хриплое дыхание так близко, ощущать его на своей коже и глядеть в пьяные глаза.
- Ты будешь делать больно мне. Всегда.
- А ты неженка…маменькин сынок…
Наруто тяжело вздохнул, прижимая одну холодную ладонь к губам дёрнувшегося было Учихи. Слушать этот пьяный бред вовсе не хотелось.
- Я не знаю, почему ты всегда делаешь мне больно. Почему не можешь общаться… как обычный человек. Но, - голубые глаза грустно блеснули. - Ты никогда не мог. И изменись ты, то это было уже другое. Я бы это не принял и не понял.
Губы под его ладонью дрогнули, но Наруто упрямо удерживал её на месте.
- Я устал, что мы ходим по этому грёбанному кругу. Но ты никогда не скажешь, чего хочешь от меня.
Наверное, Учиха бы сказал сейчас, что не хочет ничего, что ему вообще плевать и пусть Узумаки катится ко всем чертам. Но, вынужденный молчать, Саске смотрел неожиданно прямо и даже, кажется, трезво.
- А я не пойму, чего мне надо от тебя. И мы добьём друг друга… Я не смогу жить никак иначе. Ты не сможешь пытаться делать вид, что живёшь. Как бы я не хотел…
Наруто отнял руку от губ парня, вновь опираясь о спинку лавочки.
- Как бы я не хотел, моя жизнь - полное дерьмо. Она не станет прежней, мой мозг не перестанет думать…обо всём этом. Я не смогу быть прежним, Учиха.
- Я сломал тебя.
Наруто удивлённо хмыкнул. Саске говорил так тихо, что это можно было бы списать на шум ветра или же собственные мысли.
- И никто меня не починит. Можно только выбросить на свалку…Я устал.
Наруто осознал это так ясно, что веки, налившиеся тяжестью, прикрылись. Парень с трудом выдохнул, словно на горле сжалась рука Учихи. Только вот она сжалась на его вороте, притягивая ближе и заставляя ощущать холодное дыхание явственнее.
Целовать его второй раз за день было так странно. Губы, пропитанные алкоголем, больно цепляли его собственные, заставляя пытаться отстраниться, но всё же отвечать. Нерешительно и как-то обречённо. Это не было осознанием, не было откровением. Просто…принятие. Это грёбанное принятие, которое заставляет делать и куда как более глупые вещи.
Только сейчас казалось, что на губах Саске есть яд. И чем дольше он прикасается к ним, чем сильнее, тем больше отравы входит в его собственное тело, и рано или поздно он рухнет замертво.
- Всё будет хорошо, - отстранившись прошипел в его губы Саске.
Слышать это от Учихи было настолько непривычно, что Наруто отпрянул, будто током ударенный. Он уставился в бледное лицо, поднявшегося с лавочки парня и непонимающе нахмурился.
- Саске?