Порочное полнолуние (СИ)

Скидываю платье, белье и ежусь от легкого сквозняка. Озираюсь, потому что мне кажется, что за мной наблюдают, и торопливо прячусь под ароматной пеной в горячей воде.
Раздумываю над тем, а не утопиться ли мне, но понимаю, что у меня не хватит смелости и выдержки хладнокровно окончить свою жалкую жизнь. Во мне еще теплится слабая надежда, что я вернусь домой. Без памяти.
Валюсь спать прямо в халате и с мокрыми волосами. Несколько секунд, и я выключаюсь. Ни кошмаров, ни сладких волшебных грез. Только черная тишина, будто я перестала существовать во Вселенной, но из небытия меня вырывает какая-то возня.
Открываю глаза и осторожно откидываю балдахин. У кровати стоит полуголый Эдвин в хлопковых штанах. В одной руке — пустая бутылка из зеленого стекла, в другой — букет ромашек и синих колокольчиков.
— Я тебя разбудил? — краснеет и мило улыбается.
— Что ты делаешь? — хрипло интересуюсь я.
Отмечаю про себя, что Эдвин очень грациозен, как танцор современного балета: он развит, строен и изящен. Я бы его сравнила с хищной кошкой, а не с волком.
— Люди ведь любят цветы? — отвечает вопросом на вопрос и с трудом сует букет в горлышко бутылки.
— А оборотни?
— По большей части нет, — ставит бутылку на тумбочку и садится на край кровати, — но я люблю. И мама любит, пусть и не признается.
Встрепенувшись, подскакивает и охает:
— Я же тебе завтрак принес.
Через секунду на моих коленях лежит поднос с тремя вареными яйцами, ломтиками вяленого мяса, кусочками твердого сыра, двумя тостами и чашкой черного кофе. Недоверчиво смотрю в довольное лицо Эдвина.
— Ешь, Ласточка.
Подозреваю, что я для него — забавный домашний питомец. Как хомячок. Старшие братья притащили городскую девку в лес, а ему очень любопытно. По крайней мере, я в детстве с таким же воодушевлением смотрела на котенка подруги и пыталась его накормить мясным паштетом.
— Крис и Чад на охоте, — ласково говорит Эдвин, словно мне интересно, где запропастились эти извращенцы.
Меня нервирует немигающий взгляд зеленых глаз, и я, спешно расправившись с завтраком, залпом выпиваю кофе. Жую последний кусочек солоноватого мяса и отставляю поднос в сторону.
— Мама хочет с тобой поговорить, — Эдвин приглаживает мои волосы на макушке. — Она у себя в кабинете.
Вопросительно изгибаю бровь.
— На третьем этаже, сразу после библиотеки.
Целует в лоб и всматривается в глаза. Мне неловко под изучающим взором Эдвина, будто он лезет в мои мысли и что-то в них ищет. Вдруг он с детским озорством подмигивает и встает, горделиво встряхнув кудрями. Потягивается в гнетущей тишине и немедленно покидает меня.
  
Глава 13. Совет от волчицы
 
Заявиться к хозяйке замка в халате мне не позволит воспитание, но своего платья я не нахожу. Даже заглядываю под кровать, но оно куда-то исчезло, как и мое нижнее белье: меня лишили не только свободы, а также и трусов. Замечательно. Открываю шкаф и, оторопев, ойкаю. На плечиках висят с дюжину тщательно выглаженных платьев. Как странно.
Выбираю неброское платье из тонкой серой шерсти с глухим воротом и копошусь в коробках, в которых нахожу скромные черные лодочки без каблука. Не мой размер: немного жмут в носках, но лучше так, чем босиком.
Подпоясываю платье и задумчиво осматриваю отражение в зеркале. Я похожа на бледную ученицу закрытой женской школы, в которой царят строгие нравы и правила. Нехотя расчесываю запутанные волосы и замираю, когда слышу за окном глухой волчий вой.
Откладываю гребень и выхожу на небольшой балкончик. Ветер треплет волосы, а сердце сжимается от страха: я стою прямо над каменистым обрывом и бурной рекой. Гляжу на блеклое утреннее солнце, затем на кроны деревьев и вновь опускаю взор. Прыгнуть, и дело с концом.
Однако я боюсь высоты, как и многих других вещей. В печали и трусости покидаю комнату и поднимаюсь на третий этаж. За первыми дверями нахожу библиотеку: просторное помещение с книжными шкафами высотой до самого потолка, вторым ярусом, приставными лестницами на колесиках и уютной зоной для чтения. Может, я улучу момент и сяду в одно из глубоких кресел у низенького столика и что-нибудь почитаю, а сейчас мне пора.
 
Иду к следующей двери и тихо стучу. Я будто пришла к строгой директрисе за выговором.
— Входи.
Кабинет хозяйки замка впечатляет размахами: здесь могло бы поместиться три средних спален. Комната поделена на несколько зон. В одном углу стоит черное пианино, которое меня очень удивляет, у центрального окна — массивный письменный стол, чуть поодаль софа с тремя креслами и секретер из темного дерева, а в глубине низенький журнальный столик и узкая тахта на резных позолоченных ножках. Именно на ней расселась мать оборотней и раскладывает пасьянс.
— В ногах правды нет, — она поднимает на меня холодный взгляд. — Присаживайся, Ласточка.
Подхватываю стул, что стоит у двери, и тащу к ней. Сердито ставлю его перед столиком и сажусь, распрямив плечи. Женщина щурится, откладывает карты и откидывается назад:
— Я вчера не представилась. Ида Предрассветная Тень.
— Очень приятно, но боюсь, не могу взаимно представиться. У меня ведь отобрали имя.
И мне очень обидно. Как можно взять и отобрать имя у человека? Это жестоко, но позволяет осознать, что я знатно влипла.
— А как же Ласточка? — вскидывает бровь. — Очень поэтично.
— Нет.
Смеется и приглаживает ворот кораллового платья. Экая модница живет в лесу. И перед кем она тут красуется в платьях и туфлях на тонких каблуках? Переде енотами и медведями?
— Зря ты так.
— Меня похитили! — рявкаю я. — Как мне еще себя вести?
— Я не об этом, милая, — складывает руки на коленях. — Я понимаю твой гнев, но он тебе не помощник. Ты в западне.
— Да я уже поняла.
Поднимаю взгляд к потолку в желании показать, насколько мне неприятен разговор о моем незавидном положении. Ида будто надо мной насмехается, когда говорит очевидные вещи.
— Ты дашь мне договорить?
— Да, пожалуйста, — зло скрещиваю руки на груди.
— Наших Альф заводят строптивые женщины, — она недовольно кривится. — В них просыпается азарт и желание загнать жертву под коготь.
— А вы Альфа? — вновь перебиваю Иду, но очень уж интересно, кто она такая.
— А ты как думаешь?
— Думаю, что да, — медленно киваю.
— И этот статус мне дорогого стоил, но мы не об этом, Ласточка. Мы о том, что если ты хочешь поскорее покинуть лес, то должна быть покорной девочкой. Тогда ты наскучишь моим сыновьям, и они потеряют к тебе интерес.
— Скольких девушек вы пленили?
— Ты меня слушаешь, нет?
— Скольких вы заперли в замке?
Ида поднимает взгляд к потолку, закусывает тонкие губы и медленно выдыхает. Затем колко смотрит на меня и отвечает:
— За последний год было трое. Но они, в отличие от тебя, сюда приехали с диким восторгом и в большой влюбленности, поэтому надолго не задержались.
— Вы мне предлагаете влюбиться в ваших сыновей?! — возмущенно охаю. — Вы в своем уме?
— Я-то в своем, а вот ты, Ласточка, меня беспокоишь. Прекрати сопротивляться и вылетишь отсюда уже через месяц, если хорошо сыграешь раболепную шлюху.
— Может, вы поделитесь секретами? — криво и насмешливо улыбаюсь.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать пять.
— Почему не замужем? Я ведь не ошибаюсь, ты уже давно преодолела совершеннолетие?
— Люблю свободу, — цежу сквозь зубы.
— А вот будь ты замужем, здесь бы не оказалась, — Ида пожимает плечами. — Бесправницами становятся те, кто не давал клятвы у Алтаря. Как забавно, да?
— Обхохочешься.
— Перестань зубы скалить, — поджимает губы.
— Не указывайте мне, что делать.
— Ты безнадежна, Ласточка, — Ида стискивает переносицу, а затем повышает голос . — Эдвин! Не подслушивай!
— Я мимо проходил, — Эдвин выглядывает из-за двери и расплывается в улыбке. — О чем болтаете?