Пленительное воспоминание

Он прочел все эти чувства в ее глазах и улыбнулся.
— Я вижу, что не в состоянии скрыть от вас ничего. Да, впрочем, я и не собираюсь скрывать своих намерений. Мой интерес к Эмме отнюдь не только профессиональный, но я человек порядочный и намерения у меня самые честные. Но вся моя беда в том, что Эмма не желает мне верить, а мне не удается ее убедить.
— Ведь… Она же очень сильно любила Реймонда и до сих пор не может забыть его, — тихо ответила Селия.
— Да, я все понимаю.
Селия тяжко вздохнула, явно сочувствуя Дэну.
— Но жизнь продолжается, ничто не стоит на месте, не так ли? Я имею в виду, что она еще очень молода и глупо было бы отрицать, что однажды какой-нибудь мужчина снова войдет в ее жизнь. И знаете, Дэн, если бы этим мужчиной оказались вы, я была бы счастлива.
Привстав из-за стола, Дэн благодарно сжал ее руку.
— Большое вам спасибо. Ваша поддержка для меня просто бесценна. Как вы думаете, вам удастся уговорить ее сходить со мной пообедать сегодня вечером?
— Вы хотите сказать, что она отказывается? — Селия едва не задохнулась от удивления.
Дэн только грустно пожал плечами.
— Не думайте, что это из-за вас, — сказала она. — Вполне вероятно, Эмма не хочет просить меня снова сидеть весь вечер с Сирилом. Хоть это, скажу вам, очень глупо с ее стороны. Ей прекрасно известно, что я люблю оставаться с ним, тем более по вечерам он обычно спокойный. Позапрошлая ночь — досадное исключение. А теперь у нас к тому же имеется это средство, которое вчера утром купила Эмма, и с ним нам ничего не страшно.
— А я поиграю с ним потом, пока он не устанет, — с энтузиазмом подхватил Дэн, желая отблагодарить Селию за ее великодушие.
— Вот и прекрасно, — обрадовалась Селия внезапно предложенной помощи. — Тогда-то вы и сможете его сфотографировать.
— Кого сфотографировать? — раздался изумленный голос. В дверях стояла Эмма и с нескрываемым подозрением глядела на Дэна.
— Сирила, — поспешила все объяснить Селия. — Видишь ли, Дэн предлагает сделать несколько снимков Сирила и собирается нам их подарить. Разве это не замечательно?
— Да, — натянуто ответила Эмма. — Спасибо.
— Я уверила Дэна, что буду не против, если вы оставите Сирила со мной вечером и сходите куда-нибудь пообедать.
Эмма улыбнулась. У нее хватило на это сил, но улыбка вышла самая жалкая. Никто бы не усомнился в ее настоящих чувствах.
— Селия, большое тебе спасибо. Я, конечно, очень благодарна тебе, но не могу этого допустить.
— Иди, Эмма. Я прошу тебя, даже требую!
— И я тоже, — вмешался Дэн. — Я думаю, это самое меньшее, чем ты можешь меня вознаградить за работу. Правда, я еще не все закончил. По-моему, было бы неплохо покрасить гараж, а то старая краска совсем облупилась.
Эмма медленно переводила взгляд с Дэна на Селию, затем негромко вздохнула и улыбнулась.
— Я вижу, мне остается только сдаться. Ну хорошо, я согласна принять твое предложение, Дэн. Сегодня вечером мы обедаем вдвоем. Только можно тебя на минуточку? Я хочу посмотреть, какая у тебя краска, а то хозяин дома не выносит розового цвета и не оценит твоих хлопот по достоинству.
Они вышли, и в ту же секунду приветливое выражение сошло с лица Эммы, словно никогда и не бывало. Ее палец с острым ноготком больно ткнул в грудь Дэна.
— Слушай, Дэн Зарьян. Я один раз уже говорила тебе и теперь повторяю снова. Я требую, чтобы ты перестал дурить Селию, пытаясь добраться до меня. Я ни за что не позволю вмешиваться в мою жизнь! Не смей трогать моего ребенка! Я прекрасно знаю, чего ты хочешь. И это отнюдь не светские беседы за обедом или ужином.
— Ты права.
— Ага! Наконец-то ты сам признался! — Она торжествующе воздела руки и пристально посмотрела на него. В этот миг она была обворожительна: раскрасневшаяся от возмущения, с бирюзовыми глазами, пылающими гневным огнем.
— Смотря в чем. Скажи, что имеешь в виду ты.
— Есть только одна причина, по которой тебя сюда принесло… ты ее очень тактично сформулировал… Потому что ты действительно интересуешься мной.
— И это так и есть, — подтвердил он, несказанно удивив ее, да и себя тоже тем, что в следующий миг притянул ее к себе и крепко обнял.
 
После этого потрясенный своим внезапным порывом Дэн мог только идти еще дальше. И он целовал ее, не дав ей опомниться. Его губы впились в ее рот, а язык раздвинул мягкую плоть ее губ и проник между ними.
И, невозможно поверить, но Эмма ответила на его поцелуй. Дэн был ошеломлен еще больше! Этого просто не могло быть, хотя…
Произошло то, что с ней происходило всегда, когда он, крепко прижав к себе, начинал целовать ее сочные нежные губы. В течение нескольких мгновений она потеряла власть над своим телом, вся растворилась в желании принадлежать ему. И Дэн снова почувствовал, что она в его власти. Сознавать это было выше его сил. Им моментально овладела мысль, что то, что переживал он в моменты близости с Эммой, было несравнимо по силе и остроте наслаждения с тем, что он испытывал с другими женщинами. А их в его жизни было совсем не мало.
А сама Эмма в его руках мгновенно слабела. Она уже говорила ему об этом. В его объятиях она теряла голову. Но она была слабой, лишь только когда он обнимал ее.
Дэн наконец оторвался от ее губ, и она посмотрела ему в глаза. Во взгляде ее зеленовато-голубых глаз он увидел боль.
— Сволочь! — выкрикнула она. — Почему ты не желаешь оставить меня в покое?
— Потому что ты сама этого не хочешь, — сказал он в ответ и, желая подкрепить свои слова, поцеловал ее еще раз. Но на этот раз он не отрывался от нее до тех пор, пока страсть не проснулась в ней, пока она сама, прекратив сопротивление, не приникла к нему. Но Дэн переоценил свою выдержку. Он не мог оставаться спокойным, целуя Эмму. Его желание стало таким жгучим и нестерпимым, что он не заметил, когда честные намерения улетучились из его головы.
— Мы должны остановиться, — простонала Эмма.
Страсть бушевала у них в крови, и Дэн осознал, что, продолжай они целоваться еще хоть несколько мгновений, сдержаться бы им не удалось. Еще несколько секунд, и он утащил бы ее за дом или же в машину. Они вели себя словно шестнадцатилетние подростки — так велико было охватившее их сексуальное нетерпение.
Только то, что Селия могла выйти к ним в любой момент, удержало Дэна от искушения. Он опомнился. Ему нельзя заходить так далеко, иначе Эмма никогда не поверит в его порядочность. То, что он натворил сейчас, свидетельствовало отнюдь не в его пользу, но Дэн попытался все-таки оставить за собой последнее слово.
— Ты права, — заявил он, внезапно отпустив ее, — но это не все, чего я хотел.
Он выпустил ее и сделал шаг назад, чтобы больше не ощущать тепло ее покорного тела. Ее лицо вспыхнуло, она опустила глаза, и в тот же миг циничная усмешка скривила ее губы. Обтягивающие джинсы Дэна не могли скрыть степени его возбуждения. Он совсем забыл об этом.
— Охотно верю, — язвительно сказала она, — мужчины вроде тебя всегда хотят этого, и ты никогда не убедишь меня в том, что ты имел в виду что-то другое.
— Ты не права, Эмма. Ты совершенно не права по отношению ко мне и моим намерениям.
— Я не права? — неподдельно изумилась Эмма. — Ну что же, сегодня вечером мы и выясним, кто прав, а кто нет. Но я склонна предполагать, что ты меня уже ничем не удивишь.
Тяжело вздохнув, Дэн попытался успокоить ее.
— Мы можем целый день оскорблять друг друга, но ничего не докажем. Сегодня вечером мои поступки будут говорить за меня.
— Так же, как минуту назад? — поинтересовалась Эмма. Ее колючий взгляд не становился мягче. — Да уж, твои действия красноречивее любых слов.
Дэн стиснул зубы, чтобы не выругаться. Поистине, эта женщина вывела бы из себя и ангела. Ни у одного из них не хватило бы терпения с ней разговаривать, если она оказалась бы в дурном настроении. Пожалуй, единственным средством, заставляющим ее молчать, были поцелуи. Дэн искренне пожалел, что не может снова прибегнуть к этому поистине спасительному средству.