Пленительное воспоминание

Мистер Томас оказался стильно одетым человеком немного за сорок. Он прекрасно помнил свадьбу Форстера, так как ему доводилось раньше несколько раз работать с его невестой. Она специализировалась на рекламе купальников и нижнего белья как для журналов, так и на подиуме.
За рюмкой молодого виноградного вина Томас рассказал Дэну, что «крошка Эмма» — а тот каждый раз вздрагивал, словно от удара, стоило Рону назвать ее так — не так давно снова вернулась к своей работе. По слухам, после смерти мужа у нее начались финансовые трудности, и это заставило ее возвратиться на подиум.
Дэн слушал его, едва сдерживая охватившие его противоречивые чувства. С одной стороны, он был несказанно рад, что сейчас Эмма свободна, но, с другой стороны, в ту ночь она была замужем! Сознание этого приводило Дэна в ярость. И все же он записал название и адрес агентства, в котором она сейчас работала, хотя продолжал в душе обзывать ее «шлюхой» и «гулящей девкой».
Мысль о том, что ее муж наверняка уже пожилой человек, гораздо старше, чем она, и потому мог уже в то время серьезно болеть, пришла ему в голову, когда он находился неподалеку от агентства. Это обстоятельство в какой-то степени могло объяснить ее столь необычное поведение, если бы в ее манере вести интрижку чувствовался стиль. Но стиля-то как раз не было! Даже в одежде. Даже в том, как она улизнула, пока он спал.
Этого исчезновения он ей не сможет простить никогда. Он волновался и переживал все эти месяцы, считая себя одураченным. Ему очень хотелось встретиться с ней, чтобы понять, чем она смогла увлечь его, и спросить, почему она выбрала из всех присутствующих именно его, зачем ей вообще понадобилось так рисковать, ложась в постель с первым попавшимся ей мужчиной?
Сейчас у него была возможность за эти два дня расставить все точки над «i». Господи, почему ждать всегда так трудно?
— Ты хотя бы улыбнешься своему старому другу, Дэн? А то твоя мрачная физиономия нагонит и на меня тоску.
Дэн поднял глаза. Джонатан покинул свою мастерскую и, похоже, уже несколько секунд разглядывал его.
Когда-то давно они вместе начинали, и с тех пор Джонатан оставался его единственным другом здесь, в родном городе. С прочими он давно разошелся.
Джо был записным сердцеедом, любил дорогую элегантную одежду и менял подружек куда чаще, чем фотокамеры. Не изменился он и теперь, когда ему уже вплотную подошло к сорока, а волосы сильно поседели.
Дэну никогда не нравилась манера и стиль, в которых работал Джонатан. Он полагал, что этот путь не приведет друга к успеху и славе. Но беспечность и общительность Джо всегда его привлекали. Несмотря на свою неудачливость, он всегда Мог дать добрый и дельный совет. В людях старина Джо разбирался отлично, уж в этом ему никто бы не смог отказать.
Дэн моментально сменил грустную улыбку на радостную и с деланным воодушевлением произнес:
— Я вот тут думаю, что ты скажешь, если я попрошу у тебя взаймы парочку фотокамер.
Джо вытаращил глаза от удивления.
— Ты что, серьезно? Чтобы ты одалживал у меня камеры?
— Честное слово! Мне до смерти надоело делать портреты, особенно черно-белые. Хочется что-нибудь новенького.
— И что именно? — поинтересовался Джо, отправляясь на кухню. — Кофе будешь?
Дэн кивнул, чувствуя, как благотворно все его переживания влияют на аппетит. Взглянув на часы, он понял, что это совсем не удивительно. У него с самого завтрака во рту не было и маковой росинки, А сейчас-то уже четвертый час. Это же надо — так забыть о времени. Да он не дергался так ни из-за какой другой женщины, сколько бы времени ни был с ней. С Эммой он провел лишь одну ночь и, потеряв ее, мучился целых полтора года! Черт побери!
Он встречался с другими женщинами, чтобы забыть ее, но память всякий раз отказывалась ему подчиниться. Он сравнивал их с нею, но лишь затем, чтобы еще раз убедиться, что его прекрасную блондинку превзойти не может никто.
— О чем задумался? — спросил Джонатан, входя с подносом, на котором звенели две кружки с горячим кофе, и ставя его на столик.
 
Он опять застал Дэна врасплох, и тому потребовалась пара секунд, чтобы переключить свое внимание на друга.
— Кое о чем более серьезном, чем моя просьба, — ответил Дэн, перебирая все, за что он хватался в течение этих восемнадцати месяцев. Хорошо еще, что последние несколько лет он следил за своим здоровьем, иначе нервы довели бы его до психушки.
— Слушай, перестань говорить со мной загадками. Лучше расскажи другу детства, чем тебя накормить.
— Спасибо, но мне не хочется есть.
Джо понимающе кивнул.
— Ну что ж, тогда пей кофе.
Дэн был признателен ему за то, что он не пристает к нему с вопросами. Может быть, он еще все расскажет Джо — не сейчас, конечно, а в другой раз — об этой волшебной ночи с Эммой… Все может быть.
— Так какие камеры тебе хотелось бы взять? — напомнил Джо.
— Черт его знает! Мне бы хотелось для начала поработать с тобой.
— Слушай, ты мне льстишь. Ладно, ответь только, что ты собираешься снимать?
— Пляжи и бикини.
— А я думал, мы говорим об искусстве. Стоп! Я, кажется, начинаю понимать, к чему ты клонишь. А я-то голову ломаю, в чем причина такой небывалой перемены. Мне можно узнать ее имя? — В синих глазах Джо загорелся самый живой интерес.
— Чье?
— Модели, с которой ты хочешь работать. Ты что, за дурака меня держишь? Выкладывай, кто она? Я ее знаю? И вообще, что ты так из-за нее всполошился?
Решив, что ничего не потеряет, назвав ее имя, Дэн все же колебался. Знает ли Джо ее? Он же давно не работал для журналов мод. И тем не менее он мог ее знать.
— Ее зовут Эмма Пирсон.
В Лос-Анджелесе, в ее агентстве, ему сообщили, что она теперь работает под своей девичьей фамилией, специализируется на летней одежде и на этой неделе свободна.
Дэна бил озноб, когда он ей звонил и договаривался о съемках на среду и четверг на пляже. Он знал, что если она действительно сейчас на мели, то ни в коем случае не откажется от съемок, но на всякий случай предложил самый высокий гонорар и чувствовал себя в полной безопасности, ведь его имя ей ничего не говорило. Просто голливудский фотограф Дэниел Зарьян, работавший раньше со многими известными моделями и актрисами…
— Что-то не припомню я такого имени… — размышлял вслух Джо, — повтори-ка, у меня на имена всегда была никудышная память.
— Не переживай, — посоветовал Дэн, поднося к губам кружку с кофе и с удовольствием отхлебывая глоток. Ему совершенно не хотелось продолжать разговор на эту тему.
Джо удивленно взглянул на друга.
— Разве ты не расскажешь о ней сам?
— Как-нибудь в другой раз, ладно?
— В другой раз, так в другой раз. Только, смотри, со всеми подробностями.
Скажи мне, ради бога, у тебя что, сейчас бабы нет?
— Уже больше недели никого не было. А что? — Джо с удрученным видом затряс головой.
Дэна позабавило печальное выражение его лица.
— Совсем проголодался? — сочувственно спросил он. Но его голос все равно прозвучал суховато.
— И не спрашивай!
— Пора, может, остепениться? Найдешь хорошую девушку, женишься…
— Да что это с тобой? — испуганно спросил ошеломленный Джо. — Свихнулся? И это наш неотразимый донжуан Дэн? Глазам своим не верю! Ведь ты сам был всегда убежденным противником пресловутых прелестей семейного очага.
Дэн не знал, как отвечать на вопрос. Сейчас он чувствовал себя выбитым из колеи. Рассказать Джо, что он влюбился, как сопливый юнец? И в кого — в дамочку, ищущую мимолетных удовольствий? Нет, это было совершенно невозможно.
Не будь таким дураком, уговаривал он себя, она же просто течная сука. Ты должен поскорее забыть ее. Она недостойна твоих чувств. В самом деле, ты же не собираешься связываться с ней. На таких, как она, не женятся. Об этом говорили — да что там говорили — кричали! — и его жизненный опыт, и все впитанные им с детства заветы предков.
Но что же тогда с ним творится? Дэн уговаривал себя, что ему просто здорово было с ней в постели, вот и все. Переспать с ней еще разок — и все наваждение как рукой снимет. Эта похоть, эта страсть, дремавшая в нем, готова была проснуться при первом же удобном случае, чтобы вновь завладеть всем его существом. Ну что ж, этот случай представится в среду, и он постарается, чтобы чувственный туман наконец рассеялся.