Надежда тебя не покинет (СИ)
Вот и сейчас я зашла в палату к постоянной пациентке и заметила нескольких интернов, которые с серьёзными лицами стали в кружок возле постели больной. Бабуся, важная от оказываемого ей внимания, лежала на животе с поднятой сорочкой в ожидании обещанного «лечения». На ягодичных мышцах бабуси немного кривовато зелёнкой было выведено крупными буквами: «Бабка симулянтка». Причём, было заметно, что надпись эта обновлялась пару раз.
- Вы же мои хорошие! – умилилась я, всплеснув руками, обращаясь к сотрудникам скорой помощи.
Не обращая внимания на галдевших молодых людей, посмотрела внутренним взглядом на бабусю. Не дай Бог, у бабки действительно что-то болит, а ей даже ФГДС не сделают. А, нет… судя по переговорам, молодёжь к лечению Лианозовой подошла со всей ответственностью, поскольку помимо очевидных процедур ей решили ещё назначить озонотерапию и специальную диету. Хуже ей не станет, но и лучше тоже – бабка была на удивление здоровым и выносливым человеком. И да, если её что-то беспокоило, то это было не связано с нынешним диагнозом, я убедилась в этом и покинула палату, слыша вслед радостные переговоры молодых коллег.
Рабочий день подходил к концу, стих гул голосов. Я по старой привычке спустилась вниз, уселась на диван и стала смотреть в окно, на соседние корпуса, на потолок, куда угодно, и медленно перебирать пальцами.
- Наденька? – прошептал Дмитрий, приблизившись ко мне и покосившись в сторону медсестры на посту. – Я вас искал. Вы заняты? Я просто подумал, что вы заняты… не зашли ко мне… к нам.
Я вздохнула и поёрзала. Интересно, много ли бывает занятых духов? Вот лично я ни с одним не знакома. И что я могла ответить? Что мне очень хочется, чтобы он каждую ночь проводил в палате? Я становлюсь безнравственна, как… как Леночка!
Глава 15. Угроза человечеству
Глава 15. Угроза человечеству
Я откашлялась и, гордо задрав голову, довольно прохладно ответила, что я непременно зайду проведать нашу пациентку, но чуть позже. Если Дмитрий не будет против, разумеется. На это сам Дмитрий несколько скис, но ответил, что ничуть не против, более того, он просто рад и даже счастлив будет меня лицезреть в любое время суток. И широко улыбнулся при этом, в знак искренности прижав свою руку к груди. Я с большим трудом заставила себя не побежать тут же в палату к Сюзанне, а степенно сообщить, что да-да, зайду, конечно. Да, вот как только появится свободная минутка, так и зайду, пожалуй. Про себя решив, что сделаю это только ночью, когда возмутитель моего душевного спокойствия гарантированно будет спать.
Собственно, так я и сделала. Зашла, убедилась, что молодой человек крепко спит всё на том же диване, положив голову на руки и глубоко и размеренно дыша. В лечении повреждённых при падении конечностей Сюзанны была явная динамика, впрочем, они и не вызывали опасения. Но кома… на все мои попытки достучаться до сознания, Сюзанна отвечала угрюмым молчанием или вялой нецензурной бранью. Что ж, ничего нового… радостного мало. Невольно я поморщилась своим мыслям и позади меня донеслось деликатное покашливание.
- Ну, как она, Надя? – спросил Дмитрий и окинул меня совсем не сонным взглядом.
- Вы напугали меня! – торопливо произнесла я и отпрянула подальше. – Вы же только что спали. Неужели я разбудила Вас?
- Извините, очень громко двигаетесь, - слабо улыбнулся он. – Любой бы проснулся.
Я извинилась, заверила, что шансы на выздоровление имеются и поспешила покинуть палату. И только спустившись в приёмник, осознала одну простую вещь: надо мной посмеялись! Я никак не могла потревожить сон Дмитрия своими манипуляциями. Я же не живой человек, я двигаюсь бесшумно! Это что, была ирония? Мои губы против воли сложились в улыбку.
Н-да… могла ли я подумать, что следующее утро станет для меня началом конца? Впрочем, начиналось всё вполне обыденно – с ежедневной утренней летучки в кабинете у главного врача. Приёмка-передача смены была привычной, но необходимой рутиной, некоторое оживление внёс только наш гастроэнтеролог, который заявил, что целеустремлённые в своей яростной радости лечить интерны «обнаружили» у бабки Лианозовой дисфункцию печени и желчевыводящих путей и назначили ей столько анализов и не слишком приятных медицинских манипуляций, что есть неплохой шанс на то, что бабуся забудет про нас хотя бы на полгода. За это время безрадостные воспоминания о процедурах сойдут напрочь, оставив в душе бабуси только тоску по больничным стенам.
Михаил Ашотович вздохнул с согласным видом и уже собрался закончить собрание, как распахнулась дверь и появилась наша медсестра Леночка, выглядевшая сегодня на удивление решительно.
- Доброе утро всем! – поздоровалась она с персоналом и гордо выпятила вперёд подбородок. – Прошу не нервничать и не переживать – ничего особенного не происходит. Просто эти специалисты согласились помочь мне вывести на чистую воду эту паршивку, Наденьку!
Я не сразу поняла, о чём она говорит (я сейчас не про последнее замечание, там-то как раз, всё ясно), и только переведя взгляд назад, обратила внимание на группу молодых людей, с любопытством и неким профессиональным интересом осматривающих помещение. После беглого осмотра молодые люди стали оперативно раскладывать свои чемоданчики, вполголоса переговариваясь между собой и доставая из чемоданов какие-то металлические загогулины.
- Кто эти люди? Что тут вообще происходит? – отмахиваясь от особенно настырного парня, азартно снимавшего на камеру мобильного телефона кабинет и недоумённо выглядевший персонал, взорвался Михаил Ашотович и указал толстым пальцем на флегматично выглядевших посетителей. При этом его акцент слышался сильнее, чем обычно.
К всеобщему удивлению, обычно активная Леночка на прямой вопрос промолчала, только упрямо поджимала губы, не желая общаться с возмущённым начальством. Ей на помощь пришла девушка из числа прибывших. Высокая статная девица с русой косой, без грамма косметики на лице приблизилась к удивлённому главному и похлопала того по плечу, заставив последнего присесть. Я с уважением подумала, что подобные дамы должны были быть спутницами былинных богатырей, не иначе. И статью, и плавностью движений, и глубокой внутренней убеждённостью в правильности своих действий.
- Не волнуйтесь, гражданин Акропян, - снисходительно пророкотала девушка, изогнув губы в улыбке и искоса глянув на недовольно взирающего главного. – В работу вверенной вам организации мы вмешиваться не будем. Мы с товарищами, - далее кивок в сторону ребят, ссутулившихся возле своих приборов, - из «Космопоиска». Вам должны были позвонить.
- Слава Богу, выходит, что вы просто летающие тарелки ловите, - картинно выдохнула одна из прежних возлюбленных нашего хирурга, злорадно блеснув глазами в сторону Леночки. – Я-то уж, грешным делом, решила, что из ФСБ, так вы решительно зашли сюда.
- ФСБ? – переспросила Леночка и выставила ножку вперёд. – Думаю, что во времена вашей молодости эта организация носила другое название.
- Буквы другие, суть та же, - нехотя произнёс Михаил Ашотович, вынимая руки из халата. – Вы не ответили на мой вопрос: какого чёрта вам здесь нужно?
Кажется, я начала догадываться, что могло понадобиться этим славным молодым людям, поэтому медленно и осторожно, дабы не потревожить тонкую технику одного из представителей «Космопоиска», стала продвигаться к двери. Впрочем, что-то стал понимать и главный врач. Во всяком случае, его лицо болезненно сморщилось, когда он без всякого пиетета уставился на приборы учёных-уфологов. Не нужно уметь читать в человеческих душах для того, чтобы увидеть, какая внутренняя борьба сейчас происходит в Михаиле Ашотовиче. Часть его наверняка мечтала вышвырнуть этих недоучёных с территории больницы, наплевав на «оператора», хотя здравый смысл твердил, что будет гораздо целесообразнее пойти им навстречу и дать осмотреть всё вокруг. Тем самым он покажет свою лояльность, как мудрого руководителя, и вдоволь поиздевается над уфологами, когда им придётся уйти с пустыми руками. Потому как обнаружить материальные доказательства «паршивки Наденьки» не представляется возможным. Одна, сугубо личная шиза его хирурга, не могла шататься по больнице и смущать остальной персонал. Жалоб ведь не было? Да и потом, ну что там беды-то там с одной Наденьки? Одним словом, на угрозу человечества в понимании шефа я не тянула.