Дамби - не гад! (СИ)

После встречи с Минервой я был готов к чему угодно, однако внешность реального колдомедика Хогвартса почти на сто процентов совпадала с ее киношным аналогом. За столом, заставленным разными ящичками со склянками и пузырьками, восседала пожилая женщина в длинном бордовом платье с белыми кружевами, волосы которой, слегка тронутые сединой, прикрывала косынка. Увидев меня, Поппи отложила в сторону пучок сушеных трав и прохладно осведомилась:
  
- Чем обязана вашему визиту, господин директор?
Неожиданно очнулась память, выдав на гора целый ворох образов, из которых я смог понять, что отношения Помфри с Дамблдором в последние десятилетия находились в стадии 'профессионально-вежливые'. А все из-за давней ситуации с Ремусом Люпином. Колдомедик, понимавшая степень опасности пребывания молодого не контролирующего себя в полнолуние оборотня в школе, полной детей, никак не могла одобрить директорское решение. А поскольку характер у женщины был прямолинейным, узнав о необычном ученике, Помфри без промедления высказала все претензии Альбусу в лицо.
Несмотря на свой дар красноречия, Дамблдор не смог убедить Поппи, что обучать оборотня в Хогвартсе - хорошая идея, и в итоге просто-напросто поставил ее перед фактом. И семь лет колдомедику приходилось лично наблюдать за учеником, страдающим от 'пушистой проблемы', не имея возможности устранить явную угрозу жизни и здоровью прочих обитателей школы. Да, женщине было жалко талантливого скромного мальчика, однако, если бы не Обет, данный непосредственному начальнику, Помфри, не колеблясь, сообщила бы про оборотня Совету Попечителей. Особенно после случая со Снейпом, которому как-то раз пришлось залечивать царапины, оставленные длинными когтями монстра.
Возможно, укуси оборотень Северуса и сделай его себе подобным, колдомедик плюнула бы на последствия и инициировала скандал, однако травмы оказались незначительными. К тому же сам пострадавший не захотел выносить историю на люди - во время обработки порезов краснел и мямлил, что случайно угодил в колючие кусты. И Помфри в очередной раз подчинилась требованиям Альбуса оставить случившееся втайне, но с той поры особого пиетета перед директором не испытывала. Хотя вслед не плевала, признавая его заслуги.
- Поппи, ты не могла бы проверить мое здоровье? - обратился я к женщине, 'переварив' череду образов. - Что-то я сегодня неважно себя чувствую. Мигрень, тошнота, головокружение, проблемы с памятью... Даже не представляю, чем это может быть вызвано.
Колдомедик решительно подошла ко мне, извлекла из просторного рукава палочку, что-то прошептала и начала водить ей, очерчивая контуры моего тела. Благодаря очкам мне было прекрасно видно, как из магического артефакта полилось зеленоватое сияние, которое превратилось в мелкоячеистую паутинку, окутавшую меня с ног до головы и постепенно начавшую менять цвет на ярко алый. По мере работы заклинания лицо Помфри все больше бледнело. Решительным взмахом деактивировав 'паутинку', колдомедик кинулась к столу и достала из ящика пузатую склянку, наполненную черной маслянистой жидкостью.
- В чем дело? - не на шутку струхнув, осведомился я.
Откупорив пробку, Поппи плеснула угольный настой в стакан, щедро сыпанула туда же какой-то желтоватый порошок и только тогда ответила:
- Господин директор, похоже, вас отравили!
  Глава 2  
   
- Отравили? - вытаращив глаза, тупо переспросил я. - Как? Чем?
- Пока не знаю, - отозвалась Помфри, торопливо размешивая порошок. - Но диагностическое заклинание утверждает, что яд вы получили перорально около часа назад. Признавайтесь, что вы ели на завтрак?
Я наморщил лоб, вспоминая обстоятельства своего первого пробуждения, но признаков того, что прежний владелец тушки, проснувшись на рассвете и плотно перекусив, вознамерился еще часик покемарить, не нашел. Копнув глубже, я был предсказуемо награжден вспышкой боли, от которой потемнело в глазах. Память Дамблдора все еще не желала подчиняться и жестко пресекала любую попытку залезть в нее шаловливыми ручонками.
- Господин директор сегодня еще не завтракал, - подал голос стоявший рядом испуганный домовик, избавив меня от необходимости отвечать.
- Быть может, отраву распылили в воздухе? - предположил я. - Или она поступила в организм через кожу?
Где-то я читал, что средневековые отравители среди прочих способов использовали нанесение хитрых ядов на деловую переписку жертв, а мне определенно стало хуже после того, как я повозился с бумажками в директорском кабинете... Черт возьми, там же осталась Минерва!
- Директор, мне кажется, или вы действительно сомневаетесь в моей квалификации? - недовольным тоном произнесла Помфри. - Напрасно! Уж что-что, а способ отравления за долгие годы практики я научилась определять с минимальной погрешностью. Готова поклясться, яд находится в вашем желудке, и наша первостепенная задача - срочно его оттуда вывести. Пейте!
Колдомедик сунула мне под нос кружку с черной жидкостью, распространявшей удушающий аромат давно не стираных носков. Подозревая, что вкус лекарства окажется под стать запаху, я решительно выдохнул и залпом переправил угольную субстанцию в себя. Густая маслянистая дрянь, опалив язык и горло жуткой горечью, рухнула в желудок, устроив там пожар. Отдышавшись и вытерев выступившие в уголках глаз слезинки, я принялся наблюдать за работой Поппи, которая развела бурную деятельность, с ловкостью фокусника смешивая разноцветные жидкости из склянок. Кажется, в самом ближайшем будущем меня ожидает новая порция мерзкого лечебного зелья. И судя по энтузиазму колдомедика, не одна.
Спустя полминуты ко мне вернулась тошнота. В этот раз сдержать рвотные позывы не было никакой возможности, и меня вывернуло прямо в тазик, трансфигурированный предусмотрительной Помфри. В общем и целом, процесс выведения отравы был крайне неприятным и унизительным. Едва я опустошил желудок, как ощутил настоятельную потребность посетить укромное местечко. Разумеется, в больничном крыле такое имелось, однако добежать до него я не успел. Черная жидкость оказалась слишком эффективной, и в итоге мои брюки были безнадежно испорчены.
А в тот момент, когда я, сидя на белом друге, практиковался в применении 'эванеско', попутно разучивая партию бас-тромбона из увертюры к 'Руслану и Людмиле', в туалет бесцеремонно вломилась Помфри. Лицо колдомедика было невозмутимым, но я буквально кожей ощутил, что от нее веет мстительным удовлетворением. Вручив мне склянку с литром коричневатой бурды, Поппи дождалась, пока я переправлю ее в себя, после чего легким взмахом волшебной палочки заставила мою одежду и обувь исчезнуть.
Для чего это было проделано, стало ясно минуту спустя, когда меня резко бросило в пот. Кожа покрылась крупными ядовито-желтыми каплями, которые, стекая вниз, порождали неприятное ощущение щекотки. Вдобавок ко всему у меня подскочила температура, сознание стало мутным, мысли начали путаться. Сильный жар сжигал меня изнутри, а школьный колдомедик продолжала подносить все новые зелья, разнообразные по цвету, но неизменно отвратительные на вкус, которые я покорно заливал в свое брюхо, безуспешно пытаясь потушить бушующее там пламя.
Казалось, этот кошмар никогда не закончится. Однако всему на свете приходит конец. Спустя час, влив в меня в общей сложности полведра разнообразной лечебной бурды, Поппи решила смилостивиться. Дождавшись, когда мой кишечник перестанет изображать реактивную трубу, колдомедик организовала мне ледяной душ с помощью обычного 'агуаменти', который быстро сбил жар и помог мне прийти в чувство. В голове прояснилось. Даже память проснулась, выдав из закромов заклинание сушки, работавшее на манер гигантского фена, которое я не преминул опробовать, благо палочку у меня никто не отбирал. После облачился в выданную Помфри больничную пижаму и был под ручку отконвоирован в общую палату.