Измена. Двойное предательство (СИ)

Только сухие факты. Бумаги, развод, раздел имущества.
А я хотел с ней по душам поговорить, признаться во всем, прощения просить, в ногах был готов валяться, лишь бы вернулась, да даже просто поговорила. Без Ритки всё пустым стало, безжизненным, ничего не радовало.
Всё к чертям провалилось, в ад… Казалось, что вот она вернется, и всё сразу на места встанет, прежним будет, заживем, как жили. Смахнем ненужную шелуху, забудем.
Но по итогу на носу развод, никаких новостей Риты, родители в больнице после аварии, да еще и ребенок Галкин родился с осложнениями!
Неужели Рита и теперь никак не отреагирует и не приедет? Она не такая, она добрая, обязательно должна хотя бы родителей навестить.
Глава 8.1
Рита
– Ты можешь открыть салон в любое время, – подвел Эдгар итог своей длинной речи. Он хорошо потрудился и рассказал всё, что выяснил.
Сидела и пыталась понять, что же мне делать. В прессу было дано опровержение. Репутация салона очищена, клиенты начали снова записываться на процедуры. Сотрудники выдохнули с облегчением и готовились приступить к работе. Оказалось, что жалоба от клиентки действительно была, поданная в соответствующие органы по законной процедуре…
И клиентка была настоящая, только вот справка о заражении стафилококком –липовая.
– Ирина Савельева, медсестра городской поликлиники номер один, – рассказывал дальше Эдгар, передавая мне бумаги, – а по совместительству бывшая соседка по квартире Галины. Судя по всему, Ирина за вознаграждение подделала справку, а их общая подруга и клиентка салона Мария Романова, – снова передал мне документы с фото паспорта, – несколько раз делавшая в салоне маникюр, направила жалобу и готова была приложить справку о заражении стафилококком.
– Но… Как они не боялись разоблачения? – удивленно распахнула я глаза. Масштаб заговора против меня не укладывался в голове. От понимания, насколько Галя меня ненавидит и на что она была готова пойти, волосы шевелились. – Это же целая махинация! Что им теперь грозит?
– Я не знаю, чего они добивались, но получат они по всей строгости закона, – проговорил Эдгар спокойно, контрастируя, как обычно, с моей нервозностью, а потом взглянул на часы, встал. – Я пойду сварю кофе. А ты пока одевайся.
Опять кофе? Он пьет его слишком много, а ест, наоборот, крайне мало для здорового и сильного мужчины. Может, он, конечно, объедается, когда уходит от меня к себе домой. Черт знает, где он вообще живет.
Но заботливая курица-наседка во мне суетилась и переживала за питание и здоровье находящегося рядом мужчины. Ну а как иначе? Привычка – великое дело.
Тоска по прежней жизни наваливалась на меня слишком часто, не давала дышать и здраво мыслить, и те усилия, что я прилагала, чтобы с этой тоской бороться, истощали до предела.
– Волнуешься? – поинтересовался Эдгар, когда я, уже готовая ехать в суд, стояла на пороге квартиры.
Соврать я не смогла бы, да он и не поверил бы. В проницательности Эдгару не откажешь. Поэтому я просто смолчала и прошла вперед в открытую дверь. Мы направились в суд на рассмотрение дела о разводе. Мирно развестись Олег не хотел, шли длительные процессы раздела имущества, салона, автомобиля…
Всё это грязью налипало на душу, портило мои воспоминания, заставляло их меркнуть и становиться призрачными. Чему я могу теперь верить, если всё было ложью? Вся моя семейная жизнь пропиталась ею насквозь. Она сама будто стала казаться ненастоящей.
– А что, если я не захочу больше управлять салоном? – озвучила я уже в машине мысль, что давно сидела в подсознании.
– Поясни, – Эдгар кинул на меня вопросительный взгляд.
Сжала руки на сумочке и призналась в том, что задумала:
– Я не хочу больше управлять этим салоном. Если менять жизнь, то я бы начала всё с нуля. Тем более еще непонятно, как он будет поделен между мной и мужем. А вдруг у него будет два владельца? – От этой мысли по телу побежала волна отвращения вперемешку со страхом. – И мне придется постоянно встречаться с Олегом или Риммой…
– Не исключено, – Эдгар кивком подтвердил мои опасения, – я не всемогущ.
 
– Не принимай на свой счет, – виновато закусила губу. – Не хотела тебя ни в коем случае обидеть. Ты делаешь для меня очень много, я это ценю. Вообще нет никаких претензий. Но дело не в салоне. Я просто больше не хочу этим заниматься.
– Почему? – не понял он, нахмурился. – Ты прошла большой путь от обычного специалиста до владелицы.
– И осталась в глазах других вытянувшей счастливый билет! – усмехнулась я горько, вспоминая все слова, брошенные мне в лицо. Лены, Гали, свекрови, мужа… – Никто не видит моих усилий, никто, а я не хочу им ничего доказывать. Я доказала это себе, понимаешь? Себе, – повторила, укореняя слова в душе, где они отзывались и были единственно верной правдой. – Пусть они думают, что хотят, я поняла, что, если люди что-то вбили себе в голову, переубедить их невозможно. Из песни слов не выкинешь. Олег подарил мне этот салон, так можно ли говорить, что я стала владелицей действительно по заслугам?
– А нужно ли вообще говорить о заслугах? – изогнул он бровь. – Ты можешь делать всё, что хочешь. Не хочешь управлять салоном, подожди завершения развода и продай его в той доле, какую тебе припишет суд.
– Но не примут ли это за слабость? – снова засомневалась я. – Прости… Я гружу тебя, – вздохнула я виновато. – Ты и так слишком много для меня делаешь. И не должен еще и выслушивать мои откровения…
– Мне приятно, что ты со мной поделилась, значит, уже доверяешь мне. – Он сделал паузу, словно осекся, а потом завершил ее: – Как другу.
Машина остановилась на парковке перед зданием суда, мотор перестал урчать, повисла тишина. Было хорошо слышно, как я сглотнула, скрывая волнение.
Друг. Я не могла дать Эдгару большего. Держалась с ним холодно и отстраненно, заковав свое сердце в ледяной панцирь. Мне пришлось стать Снежной королевой, чтобы не рассыпаться осколками. Он не знал, что я рыдаю в его отсутствие, а потом часами сплю или полощусь под холодным душем, чтобы прийти в себя.
Пытаюсь занять себя чем угодно – драю квартиру, готовлю изысканные блюда, пересаживаю цветы… Занимаю свои руки, но мысли занять не могу. Они крутятся вокруг одних и тех же тем и вопросов. Крутятся, крутятся, а решение никак не приходит.
Я застряла в какой-то точке. Намертво. Ни назад не могу вернуться, ни вперед пойти. Чувства к Олегу не прошли. Увы. Как я ни старалась.
Он сволочь, гад, мерзавец, изменник. Но нельзя взять и вырубить по желанию все свои эмоции.
Любила и ненавидела.
Хотела увидеть, объясниться, поддержать. Да просто понять!
Выслушать. И в то же время боялась услышать все те обвинения в том, что я плохая жена. Поверить в них и начать размышлять в сторону прощения.
Ведь если виновата я, то Олега можно простить? Логично?
Если мы оба виноваты в соразмерном объеме, как быть?
Можно ли простить измену?
А можно ли простить измену, если ты виновата в ней сама?
Все эти вопросы изводили меня и потихоньку сводили с ума. И думаю, Эдгар понимал, что с ним я присутствую только наполовину. Рядом с ним не полноценная женщина, а только пустая, функционирующая на автомате оболочка.
Надолго ли его хватит, чтобы терпеть мою отстраненность? И смогу ли сыграть его невесту и обмануть Феликса?
– Пойдем, – подал он мне руку, и мы вышли из машины, отправились в высокое административное здание, по коридорам прошли в зал заседания. Вокруг сновали какие-то люди с обеспокоенными лицами, взбудораженные, серьезные, разные, каждый со своей судьбой. Наше с Олегом дело было совершенно рядовое, и судья, сухой как щепка и бледный мужчина, именно так его и воспринимал.
Зачитал нужную информацию, выслушал Эдгара, меня, наконец слово перешло к Олегу. Я сидела ни жива ни мертва, спиной чувствуя, что он сидит позади. Вся отзывалась на него, чувствовала душой и телом. И тут же себя за это корила, но ничего не могла с собой поделать, совладать с чувствами казалось немыслимой, невыполнимой задачей.