Дороги выбора (СИ)

— Мой друг, — мастер Фабердини выглядел растерянным, — но почему она не нашла сил на сопротивлении в вас?
— Она испугалась, — прошептала Лиэри, оборачиваясь на нас. — Ей снились кошмары, я слышала, как она шептала: «Весь мир в огне». Она боялась, что огонь вырвется и погубит все живое и сам мир тоже.
— Теперь ясно, почему она запечатала свои силы в себе. Это единственная возможность уничтожить темное пламя самостоятельно. Пожрав ее, у него больше не будет ни сил, ни владельца для существования. А наши попытки — это просто продление агонии нашей девочки, — мастер Фабердини склонил голову, я оглядел всех, И-Вань хмурился и смотрел на Лиэри, что утирала слезы. Мастер Ярим задумчиво перебирал пальцами по столешнице, что показалось мастеру Фабердини неуместным. Он открыл рот, чтобы возмутится, как Ярим вскочил и, что-то забубнив, начал ходить по деревянному настилу.
— Какого мрака! — Возмутился демон такому, явно равнодушному, отношению к судьбе Киани.
— Ш-ш-ш! — зашипел Фабердини, с интересом смотря на мастера, что уже делал не первый круг. — Он думает.
— О чем? — прошептала Лиэри, с интересом смотря на мастера.
— Пока не знаю, — признался мастер Фабердини. — Но его ученики писали, что порой были ситуации, на которых не находилось ответа, и когда все опускали руки и смирялись с неизбежным, мастер вскакивал и начинал ходить кругами. Говорили, что он таким способом находил ответ. Так что пускай походит. Не стоит его сбивать с настроя.
— Эмоции! — мастер Ярим неожиданно остановился и посмотрел на нас. — Киани управляли эмоции! Она волновалась за Аргайла, расстроилась из-за его отца и из-за инцидента со связью братьев.
— Расстроилась — это слабо сказано! — Хмыкнул мрачно И-Вань.
— Но это были эмоции! И они питали темное пламя. Сюда прибавилась боль от разрыва связи и страх за будущее мира. Так?!
— Так, — согласились мы все.
— Угу, — кивнул мастер и снова стал мерить помост своими шагами. Мы замерли все, Лиэри попросила И-Ваня опустить ее в кресло, и демон уселся с ней рядом. Мы следили за мастером, и впервые я понял, что такое надежда. Эфемерное неопределенное чувство, что делало мои эмоции чуть светлее, радостнее. Я вдруг осознал, что, возможно, мы найдем спасение для Киани. Почувствовал, как во мне появляются силы и возбуждение, что я не один, а значит, мы справимся. И впервые испытал радость, что книги и духи Киани остались вместе с ней, и помогут мне с надеждой встретить новый день.
— Итак, чтобы помочь Киани, нам надо сделать две вещи, — мастер Ярим вновь остановился и поднял палец вверх. — Первое и самое основное! Лишить пламя основной его еды на сегодня, а это — Боль. И второе — сделать ее счастливой, что, в свою очередь, подавит само пламя! Боль у нашей девочки от порванной связи братьев. Киани, несомненно, навредила себе еще больше, оборвав свою связь с ними. Выдрала бы лучше у своих братьев, но пожалела этих дуралеев. Зато ее рана стала больше, но не об этом речь. Ранение это магическое, прямой контактной магией нам к ней не пробиться, укрепляющие отвары ей не сильно помогают. Но зато это позволило понять, что ничто не мешает накормить ее магическим обезболивающим в его естественной форме! А лучше что-нибудь с исцеляющим эффектом. Как вариант Громосил, или эликсир от павир.
— Не, не, эликсир Павир действует на само тело, а тут магическое ранение, — заметил мастер Фабердини.
— Согласен, тогда стоит попробовать Громосил.
— Нет, — вмешалась Лиэри, — лучше сок Дыхания Бога, или Паркулиус белоствольный. Они всегда были сильнейшим обезболивающим именно от магических ранений, а Дыхание Богов еще и целебными свойствами обладал, помогал исцелению и регенерации.
— Отлично! Тогда соберем Дыхание бога! — Воскликнул демон, с обожанием посмотрев на свою эльфийку.
— Не спеши радоваться, мальчик, — покачал головой Фабердини. Это растение полностью извели еще триста лет назад.
— Как же так, — растерялась Лиэри. — Оно же такое хорошее средство.
— Вот именно, — грустно кивнул мастер Ярим. — Добравшись до него, отступники все его ресурсы безбожно обрывали. Никто не заботился о его сохранности. Несколько редких экземпляров оставались в оранжереях при лекарнях, но и там отступники отметились, уничтожив последние растения при набегах.
 
Оглядев сидящих рядом со мной друзей, я улыбнулся, понимая, что сейчас сам дам надежду, что они подарили мне.
— Они уничтожили все, что было на землях Миолы. Но мне очень нравились цветы Божественного дыхания, так что на моем острове есть и семена, и саженцы этого растения.
Не успели стихнуть все восторги радости, как мастер Ярим бросился ко мне в необычайном волнении:
— Молю! Молю! Счастливые дни! Молю! Скажи, что он есть у тебя на острове!
— Счастливые Дни?
— Это то, что сделает ее счастливой! А значит, спасет ей жизнь! — прошептал мастер с мольбой глядя на меня.
  
Глава 2
 
Хранитель Истинного Огня
Я впервые видел лэри Асту в таком гневе и отчаянии. Если бы Иво не держал ее, уверен, она бы придушила Олева собственными руками, одновременно вырвав его сердце и выцарапав ему глаза. Во всяком случае, она это упоминала, пытаясь добраться до отца своего сына. Тот же стоял рядом с мраморной колонной, сливаясь с ней в своей белизне. Аргайл умирал, и никто не мог помочь наследнику двух родов.
Несколько дней назад, когда Аргайл и драконы из его рода прибыли сюда, я подозревал, что просто не будет, но, чтобы настолько…
Пропажа Наследницы Истинного, драка двух драконов перед очами Повелителя, агония Аргайла…
А ведь все начиналось не так плохо. Фарх снимал первую часть печати памяти, все тогда затаили дыхание, думали, что Аргайл будет биться в приступе, но тот побледнел, втянул воздух и приказал Фарху:
— Продолжай, у меня мало времени.
Затем последовала вторая, третья часть печати. Мальчик держался изумительно, а потом зашла лэри Сайджи, и лэри Аста вспылила, потребовав выставить ее вон. Как младшая, та должна была послушаться, но девчонка заявила, что ее пригласил сам лэр Олев, и уйдет она только по его просьбе. Эта драконница, никого не смущаясь, прошла прямо к постели, на которой лежал Аргайл, и взяла его за руку.
В тот раз Аргайл пришел в себя довольно быстро, вырвал руку у Сайджи и послал её так далеко, что даже старший владыка Кеердо сделал ему замечание, на что Аргайл повторил свой посыл видеть лэри, как можно дальше, но девушка только пожала плечами и отошла к одной из колонн зала. А Аргайл с гневом посмотрел на своего деда.
— Ты обещал, что вмешательство отца не будет, ты солгал! — Бросил он старику и приказал Фарху продолжать.
Я не сильно понимал, как Аргайлу возвращают память. Знал, что у него стерто около двух лет воспоминаний, и Фарх возвращает ему их постепенно, месяц за месяцем. Стараясь сохранить парню ориентир на настоящее время, но потом вошел помятый Иво и попросил Асту уйти с ним. Следом ввалился не менее помятый Олев и сказал, что, если Аста уйдет, он не пустит ее больше к сыну. Все наблюдали за их тихой перепалкой, а потом Аргайл сломал печать памяти сам.
Никто не понял, что произошло, но сила импульса была настолько огромна, что разбросала нас как котят по залу, сам Золотой завис над кроватью, объятый сполохами темного пламени. Он выл и кричал так, что, казалось, его рвут на куски. Олев бросился на Фарха, крича, что тот специально решил мучить его сына, но Фарх был настолько поражен, что даже не сопротивлялся, и только стража оттащила полубезумного Олева от владыки.
 
— Киани, — вдруг прошептал Иво, — Киани приходила за помощью. Видимо, что-то случилось с ней!
Аста застыла не зная что делать, толи помочь сыну, толи бежать на помощь Киани. Владыка Фарх отсылал сообщения, но ответа не получал. Он хотел было выбежать из зала, но Олев опят вцепился в него. Стражи скрутили обоих. Кеердо с ужасом глядел на Аргайла, а тот продолжал полыхать темными сполохами и… рычать?