Морозко (СИ)
Все мои попытки вжиться в этот мир всегда приводят к кровопролитию, пора заняться прикладной политикой. Надеюсь, у меня получится обойтись малой кровью.
Дорога, ведущая в Земляную - петляла между холмами. Издалека по пыльной ленте старого тракта двигались две маленькие точки. Это были маленькая девочка и мужчина лет 25-30, светлые волосы мужчины были перехвачены назад куском бечевки.
Старший путник шел широкой походкой человека, знающего цель своей жизни. Он шел, неся огромное копье, закинув древко на плечо и насвистывая веселую мелодию. Шел ходко. В другой руке он держал отрубленную голову. Держал, намотав длинные волосы на кулак. При ходьбе голова качалась из стороны в сторону, но капли крови на обрубке уже давно засохли, а лицо с вытаращенными глазами густо облепили большие зеленые мухи.
- Ах, вот ты какая Земляная.
Деревня Земляная была большой деревней, почти город. Население около 6 000 человек. Земля здесь была богатая и родящая.
- Лепота. Вот на такой земле и можно строить настоящий коммунизм, пошли Ленка, будем просвещать темный народ, - и они зашагали, а где-то вдалеке тоскливо завыли чувствительные дворовые собаки.
Дорога до края обширно раскинутого села заняла чуть более получаса.
- Эй, мужик! Слухай сюды...
Один из лежащих на траве мужичков поднял свое запитое лицо.
- Да, я тебе говорю. Канай сюда.
Жертва алкоголя засеменила навстречу нелегкой судьбе.
- Как звать тебя?
- Семион.
- Семен значит. Добро. Слушай сюда Семен, зови ко мне пролетариат.
- Кого звать?
- Что ты с вами сделаешь, тупые как валенки. Алкашей зови. Кто выпить хочет, тех зови, поить буду. Даром.
Еще через полчаса перед парнем сидело два десятка мужичков.
- Так Фрост все ты правильно говоришь. Значит, выпьешь чутка и уже за человека не считают. Разве ж так можно?
- Эт точно. Не уважают суки. Будем воспитывать. Давайте еще по чарке и пойдем.
- Хорошее дело.
- Добрый ты человек Фрост.
- А кто больше всех не уважает?
- Чего?
- Кто самый богатый говорю?
- Так Кадила, мать его через эдак. Совсем жития от него нет.
- Будем воспитывать. Выпьем еще.
- Вот это добре.
- Фрост, я говорил, что я тебя люблю?
- Ну, за это не грех еще выпить...
- А я о чем, хороший ты человек Фрост.
- Так я вам, что и говорю. Чем больше они богатство набирают, тем вы беднее становитесь.
- Вот ведь демоновы отродья.
- Коллективизацию нужно проводить. Чтобы все значит - общее было. Чтоб средства производства достались тем, кто трудится, а не тем, кто паразитирует на народе.
- Дак это токмо на словах все так легко.
- А может, пойдем народ и спросим этого змия подколодного?
- За это надо выпить.
- Выпьем, а как же, но у дома змеи. Для храбрости.
- Или не знаете где его дом?
- Знаем мы его ирода.
- Пошли братцы.
- Заодно и выпьем.
- Хорошо живут в дереве караси...
- Так и мы об чем гутарим.
- Выпьем мужики.
- Хороший ты мужик Фрост.
- А то я сам не знаю.
- Он зараза с вас кровь пьет, глядишь, наверное и мясо ест ежедневно, а вы репой перебиваетесь. Развеж это по правде? Развеж это по справедливости народ? Иль вас бог без любви создал? Чем вы хуже этого кровопийцы?
- Правильно говорит.
- За бороду надо Кадилу, и Прошку его за компанию.
- Ну, значит работаем.
- Вот вам копья и ножи. Чего испугались. Разбирай. Ну, еще выпьем.
- Кхе. Тебя сам бог послал Фростушка.
- А то...
- Эй, чудо-юдо гороховое выходи на смертный бой, - он оглянулся назад, войско хотело тишком сбежать, да ноги не держали.
- Пролетариат бля...
- Броневика не хватает.
- Будем работать.
- Чегой то вам, - крепкий мужичок, сторожась выглянул из-за двери дома.
- Тебя воевать пришли, ирод поганый.
- Это я то поганый, сам такой.
- "Черт, как Иваном Васильевичем потянуло".
- В атаку мужики. В атаку, - Морозко вставлял пинки, придавая необходимое ускорение в нужном направлении.
- Вперед на демократизацию... тьфу, бес попутал, вперед на коллективизацию и коммунизацию.
- Все бабы общие, все хозяйство народу. Пить, есть и не работать. Социализм мля... путевки на курорты, карточки для избранных партдеятелей, молодые комсомолки каждый день, пионеры онанисты форева...
- Вперед, кого догоню на ремни пущу.
Алкашня приступила к штурму крепкого домика. Вскоре появились первые жертвы. Отчаянно заверещал мелкий порось.
- Огонь сюда. Жечь будем.
- Ой не губи. Ой, не губи родимый, - из окна судорожно заорал давешний мужичок.
- Так выходи не убьем.
Мужичок осторожно вылез из дому и втянув голову в плечи подошел ко мне.
- Жить хочешь?
- Так ктож не хочет то?
- Тогда делись.
- Так чегожь.
- Или отдаешь народу неправедно нажитое, или убиваем тебя.
- Чур меня. Последнее отдам, токмо семью мою и жинку не трожьте. Не может она общей бабой быть.
- Все отдашь, станешь одним из нас. Настоящим коммунистом-социалистом. А про жинку мы подумаем.
- Отдам. Все отдам. Как есть говорю.
- Ну тогда давай, накрывай на стол добрым людям.
- Поможем мужики накрыть то?
- А как же, - обрадованные испитые морды дружно ухнули по сторонам, помогая выставить столы и лавки.
- Ставь, все что есть съестного ставь. Чего от народа скрывать то? И сам поешь.
- И свиней режь.
- Сколько резать то, - настороженно спросил крепкий мужичок.
- Всех режь, иль не уважаешь, - красные глаза парня заставили сердце сжаться от страха.
- Так одному не под силу...
- Поможем, во всем поможем. И про жинку еще не забыли.
В начале недели в Земляную пришел рай, и стар и млад все пили и ели в доме Кадилы. Было съедено 400 бочонков с солениями. Выпито 12 бочек с вином и сидром, 10 бочек с пивом. Зарезано 142 порося, съедено более 15 тонн мяса и копченых окорочков.
Сам Кадила от горя похудел, и почти не ел вместе со всеми. Равнодушно наблюдая как испитые мужички, которым и руки то раньше не подавал, один за другим наведываются к его молодой и красивой жене. Недавно только сговорил бабу.
Количество правоверных "комнистов" росло в геометрической прогрессии. Вся деревня набирала вес на дармовых харчах, когда вдруг пришла нехорошая вещь.
- Все родимый. Кончилась хавка. Все съели...
Кадила стоял, нервно проминая шапку.
- Кто у нас тут еще враг народа?
Полсотни комнистов одобрительно и в разнобой заорали.
- К Прошке идти надо.
- Он сука богатый.
- Люди тут понимаешь болеют, а он с ночи до ночи работает. Не уважает народ. С демонами водится.
- Дави гада.
- Ну чё народ, значит все понял, идем к ироду.
И они пошли. Огромной гурьбой. Со столами и лавками. С мангалами и вертелами. Со стороны это выглядело страшно. Даже первые пионеры алкаши выглядели сосредоточено.
- "Вот что значит, когда народ вкусил настоящей свободы..."
- Прошка!!!!
- Выходи ирод, убивать будем.
- Ой, не убивайте. Комнист я, вот вам крест.
- Ну, если коммунист то иди сюды не обидим. У нас и Кадила тут обретается. А он человек поважнее тебя будет.
Кадила от таких слов резко надулся.
- Иди-иди, ток быстрее, а то сами все возьмем.