"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ)
– Тогда где ответ?
– Наверное, посланники сардара не могут пробраться в крепость. Монголы перекрыли все тропы.
– Сын осла! – закричал эмир. – Мне не нужны посланники с писульками, мне нужен другой ответ: мой стальной корпус, мой ак-булюк! Где этот паршивец, лентяй Азамат? Надувается кумысом в неге и безопасности, да лопнет его брюхо?! Хватает за мясистые прелести развратных девок в притонах Биляра вместо того, чтобы схватить за горло язычника Субэдэя? Видит Всемогущий: доброта и терпение мои не бесконечны!
Тысячник молчал, пережидая припадок несправедливого гнева. Когда эмир немного успокоился, сказал:
– Корма для лошадей осталось на три дня. Потом придётся их резать.
– Твоя башка пуста, как казан голодающего нищего! Если останемся без коней – как вернёмся в Булгар? Поплетёмся пешком через степь? Как будем преследовать разбитых монголов? Бежать и кричать: «Постой, друг, я не могу угнаться за тобой, чтобы разрубить надвое»?
Тысячник буркнул:
– Пойду, проверю караулы.
– Иди. Может, какая-то от тебя будет польза. С дурака – хотя бы кожа на барабан.
Алтынбек сердито сопел и смотрел в ночь, где сотни костров горели, словно глаза готовых к броску хищников.
Сентябрь 1229 г., город Биляр
Огонёк в плошке с жиром растерянно моргал, будто поражённый услышанным.
– Откуда ты про меня знаешь?
– Всё оставляет следы. Даже невысказанные мысли изменяют то, что в твоё время называли ноосферой, Ярилов. А уж о документах и постах в соцсетях я и не говорю. Тем более – об искажениях хроноткани, которое неизбежно при проникновении в иные исторические эпохи.
– В моё время? То есть ты из другого?
– Я родился в две тысячи третьем, младше тебя на десять лет, хотя сейчас биологически старше на пятнадцать. Да, моё время – другое. Совсем. Мы долго искали тебя.
– «Мы»?
– Да. Мы, путешественники во времени. Мой орден возник настолько давно, что об этом нет смысла говорить. Наша миссия – выпрямлять путь человечества. Если в какой-то момент оно свернуло не туда и поэтому может погибнуть на неверной тропе – мы возвращаемся на роковой перекрёсток и тащим цивилизацию на правильную дорогу. Ты даже не представляешь, сколько раз нам приходилось это делать.
Князь хмыкнул:
– Слишком бредово, чтобы поверить. Впрочем, ты здесь – значит, я не сплю. Да и сам проходил этой дорогой.
Дмитрий вспомнил: жаркое лето, лагерь второй роты недалеко от Ростова-на-Дону, ночная гроза и освещённая вспышками молний древняя каменная баба, плюющаяся сиреневыми искрами. Невыносимый холод перехода и морозная степь. Там впервые он повстречал Хоря и Азамата, и знакомство начиналось печально…
– Так зачем ты пришёл ко мне?
Вместо ответа Барсук протянул руку и схватил Дмитрия за левое запястье. Нащупал браслет, подарок змея Курата, кивнул:
– Не снимаешь, и молодец. Поэтому ты продержался целых шесть лет: браслет мешает тебя обнаружить. Обычно они приходят сразу.
– Кто?
– Хроналексы. Наши извечные враги. Уроды, слуги дьявола, пытающиеся нам мешать.
– Да, один такой за мной гонялся, поранил какой-то костяной дрянью. Меня друзья спасли – Хорь, Анри и Азамат. Еле выкарабкался.
– Эта костяная дрянь – мощнейший артефакт. И куда делся дрот?
– Не знаю. Наверное, тамплиер его уничтожил.
– Будем надеяться. Дрот сделан из бедренной кости хроналекса, должен был ликвидировать тебя и навсегда закрыть портал между эпохами, созданный с помощью твоего прадеда. В генах рода Яриловых зашиты коды, позволяющие творить самые разные вещи.
– Например?
– Многое. Открывать порталы, хотя это требует больших энергетических затрат и специальных магических ритуалов.
– Я скорее материалист, – усмехнулся Дмитрий, – в колдовство не очень верю.
– Когда-то люди считали заурядную грозу результатом божьего гнева, пока не открыли атмосферное электричество. Умения путешественников во времени, как и наших вечных врагов, имеют в основе законы физики и естественные свойства континуума. Просто некоторые из них мы ещё не осознали, а может быть, и не сможем этого сделать никогда. Что не мешает ими пользоваться. Средневековый кузнец понятия не имеет о химических формулах и кристаллической решётке, что не мешает ему получать булат.
– Ты сказал, что Яриловы могут многое.
– Да. Открывать новые точки темпоральных переходов, проникать в них, когда угодно. Порталы – штука непредсказуемая: обычные люди тоже могут в них попадать, но совершенно случайно, и в каком времени появятся – непредсказуемо. Это как дверь с дерьмовым характером: распахивается, когда хочет. Мы тоже умеем её открывать, но для этого каждый раз требуется подбирать ключи и покупать билет. Очень дорого покупать. А у тебя абонемент. Вечный. Все твои возможности толком неизвестны. Вот я и пришёл, чтобы проверить одну из них.
Барсук замолчал.
Дмитрий не выдержал:
– Ты так и будешь выдавать порциями, как сливной бачок? Чего молчишь? Водичку копишь?
– Прежде покажи мне её.
– Кого?
– Змею. Покажи мне татуировку.
Ярилов усмехнулся. Стащил кафтан, потом рубаху.
– Любуйся.
Барсук торопливо схватил плошку; чертыхнулся, когда горячий жир плеснул через край. Поднёс поближе. Разглядывал рисунок готовой к атаке кобры на фоне солнечного диска.
– Хороша. Как живая. Отличный мастер делал. Я про него наслышан.
Протянул пальцы – Ярилов отшатнулся:
– Но-но. Щупать меня не надо, приятель, я тебе не девка. Глазами смотри, а конечности при себе держи.
– Да ладно, – ухмыльнулся пришелец, – ты не в моём вкусе, не переживай. Что же, можем попробовать.
Взял рюкзак, вытащил из него футляр. Раскрыл и осторожно достал клинок:
– Это Орхонский Меч. Удивительная штука, технология изготовления утрачена пятьдесят тысяч лет назад. Очень своенравная. Мои коллеги охотятся за мечом давно. Он пропал, когда Александр Македонский сбежал вместе с Неархом от придурков-диадохов. А мне удалось вернуть клинок.
– Чего? Ерунду говоришь. Македонский умер внезапной смертью, а Неарху досталось после раздела империи какое-то царство, где он и правил.
– Ну-ну, – хмыкнул Барсук, – умер, и похоронили его. Ты ещё скажи, что Сципион Африканский был римлянином.
– А кем же?
– Соратником Муссолини, членом партии с двадцатого года. Его мои коллеги забросили для гарантированного обеспечения расцвета Рима. Был вариант истории, в котором победил Карфаген. Невесёлый получился расклад.
Дмитрий смотрел на пришельца: тот говорил вполне серьёзно. Спохватился:
– Погоди-ка. То есть вы на фашистов работали?
– Долго рассказывать, – нехотя сказал Барсук, – словом, приходится сотрудничать с разными политическими силами. Ну, и все мы люди: некоторые из моих коллег не сумели соблюсти политический нейтралитет. Да и взгляды на то, что для человечества правильно, а что – нет, различаются.
– Так это же бардак! Одному нравится Рим, другому – Карфаген, и что тогда? История по пять раз меняться будет?
Барсук пожевал губы. Ответил не сразу:
– Толком и неизвестно, к чему приводит вмешательство. Может, есть где-то в параллельном времени планета Земля, версия два-ноль, где Гиперборея не погибла, а американские повстанцы проиграли войну Англии и остались послушной колонией вроде Канады. Не хочу об этом. Давай-ка лучше займёмся делом здесь и сейчас. Возьми меч. Да не бойся, не укусит.
Дмитрий погладил золотой шарик навершия. Взялся за рукоять, поднял недлинный клинок. Крутанул и усмехнулся:
– М-да, много таким не навоюешь. Разве капусту рубить на засолку.
– Погоди-ка! Видишь? – воскликнул Барсук.
– Что?
Пришелец прижал пальцами фитиль, погасил плошку – комната погрузилась во тьму.
И в этой черноте клинок засветился – сначала слабо, едва заметно. Потом всё ярче, набирая силу, и вот уже на него стало больно смотреть.
– Сбавь-ка, ослепнем, – поморщился Барсук.