"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ)
Верхом на стволе упавшей на крышу сосны сидел Хорь, держа натянутый лук, и орал:
– А ну, покидали свои приблуды на землю, или живо стрелкой накормлю. Считаю до трёх, два уже было.
Ошарашенные разбойники побросали оружие. Дмитрий схватил Фёдора за жидкие волосёнки, дёрнул так, что тот заскулил. Князь приставил лезвие к носу главаря и крикнул:
– Ведите сюда пленницу, я начинаю от вашего атамана по куску отрезать. И быстро, пока Федька весь не кончился.
Двое сорвались, побежали в дом.
Кольцо усмехнулся, просипел:
– Дурак ты, добришский. А дальше-то что? За воротами мои ребята, вокруг земля владимирская, как отсюда выберешься?
– Не переживай, сморчок. Прямо в небо уйду и тебя с собой прихвачу.
– Меня в небо не пустят, – вздохнул атаман, – мне в другую сторону.
Князь едва удержался, чтобы не выпустить пленника и броситься к крыльцу: там появилась Анастасия. Бледная, худая, едва ступала босыми ногами, щурилась на свет. Разглядела, прошептала:
– Димушка, родной мой. А я ждала. Верила.
Князь крикнул Хорю:
– Давай!
Принял брошенную веревку с узлами, пихнул разбойника:
– Чего замер? Лезь наверх. Или тебя ножом в задницу поторопить?
Только после этого шагнул навстречу, подхватил княгиню. Вдохнул запах волос. Разглядел старые синяки, новые морщинки. Поцеловал коротко, легонько подтолкнул, подсадил:
– Забирайся на сосну, Настя, тут невысоко.
Полез следом. Отход прикрывал Анри, держа двумя руками меч. Тамплиер сказал:
– Прощайте, господа разбойники. Жаль, наше развлечение было недолгим, и я не успел познакомить всех вас с моим клинком. Счастливо оставаться.
Хорь уже ловко шёл по толстому стволу в сторону тына, покрикивая на пугливо хватающегося за ветки Кольцо:
– Пошевеливайся, огрызок. Не трясись, не упадёшь. Небось, гадости творил – так не боялся.
* * *
Лесная тропа для бешеной скачки не предназначена – узка. А что делать?
Мягко шлёпают по раскисшей земле копыта, всадники только успевают от низких ветвей уклоняться. Поворот, ещё один – и выскочили прямо на владимирский тракт, пришпорили.
Цепочкой вытянулся небольшой отряд; летит, разбрызгивая лужи. Обогнали крестьянский обоз: смерды придержали лошадёнок, повыскакивали из телег, на всякий случай ломая шапки, кланяясь в пояс.
Кольцо в седле вихляется: неудобно поводья держать в связанных руках. Дмитрий понял: свалится пленник, а он живым нужен. И сейчас, когда наверняка погоня на хвосте, и ещё больше – потом, когда до города Владимира доберёмся.
Махнул рукой: потише, мол. Перешли на рысь.
Сравнялся с конём княгини. Улыбнулся ласково, получил в ответ полный нежности взгляд.
Затяжной подъём, а там, за холмом – перекрёсток: к столичному тракту примыкает дорога из Заволжья, из булгарских земель. Лишь бы на заставу не нарваться, не вовремя она будет.
Хорь догнал, крикнул:
– Погоня за нами!
Обернулся Дмитрий, помрачнел: из леса вылетела кавалькада, дюжины две. Клевреты Фёдоровы: кони добрые, сабли острые, в чистом поле не отобьёшься. Донёсся далёкий крик: тоже увидели, добычу почуяли, как охотничьи псы. Неблизко ещё, но нагоняют. Князь зарычал, врезал под бока жеребцу, начал по бокам плетью охаживать.
Холм перевалили, а там, на перекрёстке – воинский лагерь: десяток шатров, кони пасутся, дружинники с копьями. Рогатки стоят – не объехать. Что за чёрт?
Дмитрий бессильно бросил поводья, перешёл на шаг.
Загнанный двухчасовой скачкой жеребец тяжело дышал, роняя пену с морды. Хорь пробормотал:
– Что за гевалт? Не могли Федькины разбойники нас опередить, предупредить владимирского князя.
– Словно Улисс со своими товарищами между Сциллой и Харибдой – впереди застава, сзади разбойники, – Анри погладил рукоять меча, – будем прорываться?
Князь посмотрел на бледную Анастасию, на ухмыляющегося главаря. Три меча против пятидесяти, пленник и измученная женщина в нагрузку – шансов ноль.
– Нет. Попробуем договориться.
Подъехали к рогатке. Вышел расхлябанный дружинник. Дожевав кусок, буркнул:
– Кто такие? Почему оружные? Подорожную покажи.
– Ты на посту стоишь или к девкам собрался, боец? – спросил Дмитрий. – Почему жрёшь во время службы? Старшего позови. И живо.
Вояка чуть не поперхнулся. Подтянул болтающийся меч, повернулся, крикнул:
– Боярина позовите! Тут передовые от булгар вроде.
Последний пассаж Ярилов не понял (почему от булгар?), но подтянулся, пытаясь придать лицу максимально деловое выражение.
Из шатра вышел крепкий бородатый дядька в добром пластинчатом доспехе, в богатом плаще. Хмуро глянул, спросил:
– Кто такие? Не похожи на послов.
– Сам-то кто таков? – строго спросил Дмитрий.
– Я-то Евпатий, боярин Ингваря Рязанского, здесь по его поручению и по приказу великого князя Владимирского. А ты кто? Да из седла-то вылези, повежливее себя веди.
Тут же подскочили воины, схватили коней под уздцы. Ярилов помедлил, потом спешился, вслед за ним – Хорь и Анри.
– Я – Дмитрий, князь Добришский.
– Ишь ты, князь, – хмыкнул боярин, – а чего не цесарь Царьградский? Ты себя-то видел, князь?
Ярилов чертыхнулся. Грязный, запылённый, плащ драный, сбруя на коне самая простая, половецкая. Не похож, конечно.
– Я тебе сейчас всё объясню…
– Тсс, тихо. Ты говорил, теперь моя очередь.
Евпатий подошёл, глянул. Усмехнулся:
– Князь, значит. Со свитой. Хиляк связанный – стало быть, боярин, двое разбойничьего вида – воеводы. А это, небось, княгиня твоя?
– Да. Анастасия Тимофеевна, княгиня Добриша.
– Разумеется, а кто же ещё? Сразу видно княгиню-то: одета, как девка беглая, а румянилась мхом болотным да золой печной, как оно у княгинь принято.
Дружинники заржали.
Наверное, ещё можно было как-то разобраться, но Анри взорвался:
– Недостойный хам, сейчас ты ответишь за оскорбление знатной дамы!
Потащил меч из ножен; Евпатий мигнул – зашедший сзади боец шарахнул тамплиера по затылку. Дмитрий схватился за клинок – и тут же почувствовал упёртое между лопаток копьё.
– Резвый ты какой, князь якобы Добришский. Ну ничего, и не таких резвых вешали. Связать их, – кивнул Евпатий, – потом разберёмся, не до них сейчас.
– Погоди, боярин, – закричал Кольцо, – я не с ними, меня обманом пленили, а они – разбойники. Пардус и медведь! Я великому князю служу. Слышишь, боярин? Ты меня должен немедленно, со всеми почестями, доставить к Юрию Всеволодовичу. Пардус и медведь!
– Да хоть баран и курица. Будешь шуметь – велю кляп в рот забить. А могу и башку отрубить – с почестями, а как же. И кого только на дороге не встретишь, а? Артель скоморохов, не иначе.
Пленникам скрутили руки и посадили посреди лагеря, спина к спине. Дружинники делали это без зла, с прибаутками насчёт шутов гороховых.
– Вот влипли-то, – сказал Хорь, – от одних разбойников ушли – к другим попали. Слышь, Федька, а что там про «пардуса и медведя» верещал?
Кольцо промолчал.
– Это его тайное слово, или секретный пароль по-нашему, – пояснил Анри, – что он якобы не бандит, а агент гранд-дюка. Известная хитрость в тайных делах.
И обратился к Ярилову:
– Брат мой, ты запомнил того, кто предательски ударил меня сзади? Как только мы освободимся, я вызову подлеца на поединок. Или нет, сначала я буду сражаться на мечах с этим военачальником, Евпатием. Он должен ответить за оскорбление дамы, каковое недостойно рыцаря.
Ярилов молчал. Настя была рядышком, положила ему голову на плечо; остальное – неожиданный плен, угроза казни, да хоть конец света, – были такой мелочью.
Никто и не обратил внимания, как на вершине холма появилась погоня разбойников. Увидели воинскую заставу, развернулись да и сгинули тихонько.
Глава шестая
Посольство
Сентябрь 1229 г., Булгарское царство
Пришёл 626-й год Хиджры – несчастливый год для Булгарского царства. После смерти мудрого старца Габдуллы Чельбира, собирателя земель и победителя грозных монгольских полчищ, на престол взошёл его младший брат Мир-Гази, но правил совсем недолго.