"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ)

Дмитрий спрыгнул на землю, подбежал к худенькому бойцу. Тот зажимал перерубленную руку, из которой хлестала кровь. Ярилов спросил:
– Как ты, друг? Сейчас перевяжем.
Из придорожных кустов, испуганно озираясь, вылез человечек в чёрной рясе. Убедившись, что опасность миновала, решительно заявил:
– Не мешай, витязь. Дай посмотрю.
И начал осторожно ощупывать пострадавшего. Раненый взглянул на Дмитрия, вздёрнул клочковатую бородёнку и выдохнул:
  
– Воевода! Живой. Приехал всё-таки. Только поздно…
И потерял сознание.
Ярилов не сразу признал в упавшем Тимофея – настолько тот похудел, хотя и раньше не отличался здоровьем.
Монах хлопотал над князем, как умел. Перетянул разрубленную руку. Задрал кольчугу и нашёл ещё одну рану на правом боку. Покачал головой:
– Плохо. Глубоко.
Хорь, оглядываясь, заметил:
– Надо уходить отсюда. Тот, что сбежал, подмогу приведёт, к бабке не ходи.
Анри быстро срубил пару еловых стволов. Соорудили носилки, осторожно положили на них князя. Пошли в лес – подальше от дороги.
Зачавкало под ногами болото, кони сердито фыркали, с трудом выдирая копыта из грязи. Выбрались на сухое место, в ельник, осторожно опустили носилки.
Монах достал из сумы какие-то травки, велел запалить костёр. Князь метался в бреду, звал то Дмитрия, то Анастасию.
Чернец рассказал, как прискакал к Добришу Святополк, потребовал переговоров. В городе воинов не осталось после гибели в битве на Калке княжеской дружины – на стены вышли наспех вооружённые горожане. Князь Тимофей, поверив святополковому обещанию не творить зла, велел открыть ворота – и жестоко ошибся. Собранная из всякого сброда шайка порубила ближних бояр и княжеских слуг, сам Тимофей чудом бежал из Добриша, да недалеко – один из разосланных по всем дорогам дозоров догнал-таки князя, пытавшегося уйти в Рязань…
Дмитрий погладил худую руку князя и простонал:
– Как же так? Русские русских бьют, когда страшный враг у границ…
Монах удивился:
– Воевода, это новость для тебя? Русичи своим братьям по вере и крови гораздо больше зла приносят, чем чужаки.
Комары налетали полчищами, не боясь едкого дыма. Анри и Хорь прикорнули – дремали, вздрагивая от жутких ночных звуков. Монах вполголоса рассказывал Дмитрию:
– Давно уж Святополк своего добивался, хотел Добриш обрести – обманом ли, силой ли. И к Анастасии сватался, да отказала княжна. А теперь ни защитника нашего, киевского Мстислава, в живых нет, ни дружины. Нынче город стал его, Ирода окаянного. Где же ты так долго бродил, воевода?
Ярилов не стал отвечать. Спросил:
– А что с княжной стало?
– Это мне неведомо, – покачал головой монах, – может, во время штурма погибла. Может, в плену уже. Святополк отряды во все стороны разослал – Тимофея ищет. И дочь ему живой нужна. Если силой обвенчает на себе – якобы законное право получит на престол.
Ели шелестели неприветливо, тоскливо ухал филин – будто предупреждал о нехорошем.
Князь стонал жалобно, как ребёнок. Лишь под утро ненадолго пришёл в себя, позвал Ярилова. Вцепился сухими пальцами в руку воеводы, потребовал:
– Поклянись, что найдёшь Анастасию, спасёшь от смерти и бесчестья.
Дмитрий склонился над Тимофеем:
– Клянусь, князь. Жизнью своей – всё сделаю, что смогу.
– Тебе…
Князь закашлялся, забился в приступе. Розоватая пена пузырилась на синих губах, расплывалось кровавое пятно на повязке. Собрался с последними силами, закончил фразу:
– Тебе верю, Дмитрий. Не дал мне Бог наследника, так нарекаю тебя своим сыном, приёмным. Твой теперь престол Добриша. Вернись в город законным правителем, спаси людей от узурпатора. Я жизнь хотел подобно белому голубю прожить. Считал, что все люди достойны добра и милосердия, и даже Святополк – брат мне. Зря. На зло надобно силой отвечать. Отомсти, Дмитрий. И найди Анастасию. А мне пора. Супруга-покойница зовёт…
* * *
Неглубокую могилу копали клинками. Сероствольные ели прислушивались к словам читающего молитву монаха, кивали в знак согласия.
После совещались. Анри говорил горячо, размахивая руками:
– Надо идти по деревням, поднимать народ. Если люди любили князя Тимофея и хотят освободиться от захватчика Святополка, то услышат нас! Каждый селянин сможет вооружиться и будет счастлив встать под знамя справедливости.
Хорь возразил:
– Не будет мужичьё воевать. Им дела нет, кто в столице сидит. Народу что ни поп, то батька. Да и не бродники они, чтобы сражаться за волю, воинское дело им незнакомо. Надо князя соседнего звать на подмогу. Рязанского, например.
Дмитрий покачал головой:
– Что рязанский, что любой другой не станет ломаться ради восстановления чужой справедливости. Присоединит Добриш к своим землям, и все дела.
– И что тогда нам делать? Ты обещал покойному дюку Тимофею изгнать Святополка, и до сих пор исполнял свои клятвы, как и должен делать настоящий рыцарь! – воскликнул тамплиер.
Ярилов ответил:
– Для начала надо оценить обстановку. Пойдём в город, посмотрим, что к чему – какие силы у захватчиков, что они делают. Может, разузнаем что-нибудь о судьбе княжны. И будем искать союзников. Втроём всё равно не справимся.
Анри согласился и вдруг опустился на колено. Заявил торжественно:
– Я, шевалье Анри из славного рода де ля Тур, присягаю тебе в верности, дюк русского города Добриша, и клянусь не расставаться с тобой до обретения законной короны – либо до своей смерти от вражеского меча. Да поможет мне в этом Спаситель.
Дмитрий, смутившись, хотел заставить побратима подняться, – но Хорь и монах, склонив головы, опустились рядом с тамплиером.
Холодный ветер трепал рыжие кудри новоиспечённого князя, а свидетели – тёмные ели обступали тесно, оставляя чистым лишь крохотный квадрат неба – будто в питерском дворе-колодце…
* * *
Стражник из дружины Святополка растолкал десятника:
– Там монахи бродячие, просятся в город пустить.
Десятник открыл глаза и застонал. Вчера вместо мыта взяли с проезжих купцов бочонок браги – так и остановиться не могли, пока не прикончили. Схватил ковш, хлебнул – и едва не вернул обратно: вода была тёплая и затхлая.
Посмотрел на стражника мутно, страдающе:
– Смена пришла?
– Да какая смена, – буркнул служивый, – наши по городу гуляют, девкам подолы рвут, пока мы тут, как пентюхи. Может, плюнем на эти ворота?
– Нет, – десятник попробовал покачать головой и замер: потревоженное содержимое плеснуло в виски болью, – нельзя пост бросать. Святополк – он на расправу борзый. Я тогда ещё посплю, а ты давай, бди.
– Так с монахами-то что?
Стражник прислушался – десятник всхрапнул и повернулся на живот. Сплюнул, вышел из караулки. Обругал монахов:
– Чего вам в монастыре не сидится? Шатаетесь, как бродяги какие. И пошлины ведь заплатить не можете.
Калики перехожие пришли втроём. Старший – высокий, рыжий и нестарый – затянул:
– Сын мой, мы – слуги божии, делаем, что нам свыше дух святой велит. В Добрише мыслим отдохнуть от трудной дороги. А свершаем паломничество в дальние земли, дабы преклонить колена перед иконой чудодейной, а вместо платы споём тебе псалом душеспасительный!
Рыжий кивнул, и его спутники – чернявый и широкоплечий – загнусавили что-то противными голосами и невпопад. Стражник махнул рукой:
– Идите, идите. Только не пойте, Христом богом прошу, и так тошно.
Не спеша попылили по кривым улочкам Добриша. Ярилов уже приметил, что ворота городские сделаны прочно, надвратная башня сложена из толстых брёвен, а город окольцован высоким валом с крепким частоколом. Часто встречались Святополковы бойцы – шатались парами и тройками, пьяные и расхристанные, задирали прохожих. Дмитрий шёпотом постоянно напоминал франку:
  
– Да не расправляй ты плечи! Ссутулься. И смотри под ноги, а не на прохожих.
– Ты прав, брат мой, но много бы я отдал, чтобы на моём поясе сейчас оказалась не чернильница, а меч! Эти захватчики ведут себя непотребно и напрашиваются на урок, который им мог бы дать хороший учитель фехтования.