"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ)
– Я виноват перед вами, друзья. Звон чужого золота заглушил тихое сопение моей совести. Когда ты, Анри, рассказал о сундуке вашего главного тамплиерского боярина, или как его там, я сразу понял, что речь идёт о хабаре, который мы взяли с боем вместе с Плоскиней, напав на купеческий караван год назад. Тогда бес попутал меня в первый раз: я выкрал добычу, сбежал от бродников и спрятал ларец в одном укромном месте, а сам схоронился у половцев, поступив на службу к Тугорбеку. Думал, когда всё уляжется, забрать богатства и уж тогда погулять от души. Но ватаман искал меня по всей степи, а потом дело запуталось ещё больше: сначала появился Дмитрий, после Анри, потом мы едва ушли от разбойников Плоскини и Калояна. А в Киеве, после рассказа франка, я понял, что не видать мне сундука с золотом. Бес попутал меня во второй раз, и я снова сбежал. Простите меня, братья!
Франк покачал головой:
– После того, как ты спас нас от верной смерти, какие могут быть сомнения в твоём благородстве? Кроме того, ты ведь не шевалье, вся прошлая жизнь приучала тебя стремиться к обогащению способами, не всегда принятыми среди высшего сословия. Хотя, положа руку на сердце, должен заметить: я видел многих кавалеров, баронов и даже князей церкви, которым блеск золота затмевал глаза и заставлял забывать о божьих заповедях! Но теперь, когда всё позади, я с нетерпением жду возможности скакать рядом с тобой к тому тайному месту, где спрятана главная реликвия моего ордена.
Молчавший до сих пор Ведмедь хмыкнул. Хорь огорчённо сказал:
– Не придётся никуда скакать, брат Анри. Я выкупил вас из рабства за золото, которое было в ларце тамплиеров. Но самого ларца, как и иконы Спасителя, нет.
Мне пришлось разрубить и сжечь их, чтобы спасти свою жизнь. Ты поторопился, когда сказал, что у тебя нет ко мне притязаний.
Франк вскрикнул и закрыл лицо ладонями.
Все неловко молчали, слушая глухие рыдания храброго воина, которого не могли заставить плакать ни смерти боевых товарищей, ни тяжкие раны и немыслимые испытания.
Хорь не выдержал, тоже вытер глаза:
– Коли бы я знал, что мой брат будет так сокрушаться, то лучше остался в том подземелье навсегда…
Дмитрий подошёл, положил руку на плечо бродника:
– Не кори себя, Хорь. Господь дал тебе возможность спастись, пусть и ценой своего образа и тамплиерской реликвии – значит, рассчитывает на тебя в будущем. Одно доброе дело ты уже сотворил – спас меня и Анри.
Наконец, де ля Тур вытер слёзы и спросил твёрдым голосом:
– Всё погибло, брат Хорь? И записи, и сам сундук, бронзовые львиные лапы-ручки, и медные листы, которыми он был обит изнутри?
– Да, – горько сказал бродник, – сундук я разрубил на щепки и сжёг, как и записи. А медь и бронзу забрал, они в моей седельной сумке, всё же металл, ценность, хотел продать. Нет мне прощения!
Анри вскочил и радостно закричал:
– Как прекрасна твоя жадность! Так что же ты меня пугаешь, балбес! Веди скорее меня туда, где эта твоя сумка.
* * *Если бы у тварей божиих существовали летописцы, то лето 1223 года от Рождества Христова навсегда осталось бы в памяти птиц и зверей, как Золотой Век. Девять десятых русского войска полегло ради этого праздника обжорства…
Вороны объедались так, что не могли взлететь, и только сидели чёрными раздутыми шарами, с трудом разевая измазанные свернувшейся кровью масляные клювы. Орлы всё реже маячили в небе – искать добычу не было резона, вся степь стала пиршественным столом, богатым лошадиными и человеческими трупами.
Волки неимоверно расплодились – каждому щенку из весеннего помёта находился жирный кусок. Главы семейств поднимались с земли только для того, чтобы отрыгнуть лишнее, и лениво любовались блестящей шерстью сытых подруг.
Привольным стало житьё и у вечных жертв – зайцев и косуль, пугливых сусликов и гордых дроф. Хищникам стало не до них, и можно было чуть ли не мимо волчьего носа прошмыгнуть незамеченным.
Поэтому новое опасное существо, появившееся в степи, вызывало ужас и панику у разленившихся травоядных. Жуткой чёрной тенью култыхало оно в ночной тьме, и даже в его неуклюжести чувствовалась угроза. Всё больше звериного в нём было: припадало к земле, обнюхивая следы, шумно втягивая воздух, привставало ненадолго на задние конечности, осматриваясь, – и вновь падало на четвереньки, ковыляя уродливой рысью. Злобное бормотание становилось всё менее разборчивым, человеческие слова заменялись хриплыми звуками, похожими на короткий волчий лай. Одежда давно порвалась и свисала грязными клочьями, как линяющая шерсть.
И только стальная цепь, перехватывающая шею зверя, блестела в лунном свете.
Почувствовав запах дыма, бывший шаман Сихер подкрался к стоянке совсем близко. Долго вглядывался в человеческие фигуры. Нет! Опять не то.
Задрал зарастающее шерстью лицо к небу. В зрачки ударил лунный свет, окрасил жёлтым белки глаз, сводя с ума, заливая тоской. Завыл:
– Ярило-о-у! У-у-у!
Всхрапнули, рванулись стреноженные кони. Азамат оторвал голову от кошмы, выскочил из кибитки.
Монголы-караульные, сжимая дрожащими пальцами рукояти сабель, вглядывались в залитую неверным светом равнину.
Азамат проглотил комок. Погладил храпящего Кояша по жёсткой гриве, успокаивая. Спросил у караульного:
– Что это?
Монгол покачал головой:
– Не знаю. В наших степях такого не слыхал. То ли зверь, то ли человек. Дурно тут, скорей бы уж добраться до булгарской границы.
Не спали до самого рассвета.
А утром обнаружили караульного с перегрызенным горлом. Выпученные от ужаса мёртвые белки отливали жёлтым. У самого лагеря нашли странные следы – отпечатки человеческих рук и ног с длинными когтями.
Собрались вмиг и, нахлёстывая коней, помчались прочь от страшного места.
* * *Анри де ля Тур дрожащими от нетерпения пальцами разглаживал смятые, прорубленные топором Хоря листы медной фольги. Шевеля губами, пересчитывал: дно и крышка сундука, четыре боковые стенки – шесть. Бродник не обманул, сберёг всё, вынес из ледяного подземелья.
Франк облегчённо вздохнул:
– Слава Господу нашему Иисусу Христу, главное спасено!
Дмитрий удивился:
– Какой тебе толк в этих обрывках металла?
Тамплиер подмигнул:
– Смотри, брат Ярило. Наш легендарный магистр Гуго де Пейн давным давно сам украсил эти листы гравировкой. Что видишь?
– Ну, узоры. Цветы какие-то, веточки, – пожал плечами русич.
– А теперь? – Анри приложил разглаженный листок к слюдяному оконцу.
В медной поверхности обнаружилось множество дырочек, который поначалу показались разбросанными хаотично. Дмитрий вгляделся и ахнул:
– Какие-то знаки! Ни на что не похожие.
– Это тайнопись, которую придумал сам магистр, – довольно кивнул тамплиер, – и здесь записано главное: ради чего был образован наш орден и какое его настоящее предназначение. Гуго унёс этот секрет в могилу, считая, что братия ордена пока не готова воспринять тайну своего создания и своей цели. И когда мы станем сильными и мудрыми – то найдём и расшифруем записи. Почти сто лет прошло, как славный сын Шампани окончил свой земной путь, и все эти годы орден искал сундук из бордоского дуба ради этих медных листов.
– И ты знаешь, Анри, что здесь написано?
– Нет, но теперь наши лучшие умы займутся расшифровкой и раскроют вековой секрет! Даже не могу вообразить, какие знания здесь содержатся. Возможно, рецепт бессмертия или получения философского камня. Место, где спрятан Грааль. А, может быть, план спасения человечества и достижения нового Золотого Века. Я так счастлив, братья! Моя миссия, которой я посвятил столько лет, наконец выполнена!
Хорь вздохнул:
– Значит, мы опять расстанемся, брат? Теперь ты уедешь с этими кусками меди в свои края?
Тамплиер счастливо рассмеялся, обнял бродника:
– Так поехали со мной в Алеппо, а оттуда – в Акру, где сейчас располагается капитул ордена! Не знаю, сколько времени займёт прочтение завещания великого магистра, но рано или поздно это произойдёт. И мы вместе будем совершать новые подвиги ради счастья человеческого рода! Что скажешь, брат Дмитрий?