"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ)
– Клянусь Господом нашим и святой Троицей… Церковь велю построить новую. Каменную! Чтобы у святыни был достойный дом. Сморода, вели готовить отряд из гридней младшей дружины. Как только разобьём поганых татар и степь от пришельцев очистим – отправишь с франком.
Троица побратимов принялась кланяться, благодарить князя. Сморода недоверчиво спросил:
– Вот непонятно мне. Ты, франк, всё готов отдать – и золото, и икону. А ордену твоему что достанется?
Тамплиер посмотрел русичу в глаза. Сказал твёрдо:
– Орден наш создавался нищими слугами божьими, не хватало даже коней – по двое на одной лошади ездили. Устав наш строг и запрещает думать о богатствах и радостях земной жизни – поэтому золота нам не жалко. Главное – справедливость! Не должен лик Христа украшать жилище диких разбойников или гнить в земле – пусть лучше с должным почётом хранится в Киеве. А нам нужен лишь дубовый сундук да записи магистра.
– Хитришь что-то, франк, – прищурился боярин, – какого рожна вам нужен пустой ящик? Пошли на рынок – я тебе таких дюжину куплю!
– Такого не купишь, – покачал головой франк, – этот ларь принадлежал основателю ордена, Гуго де Пейну. Для всех тамплиеров он – священная реликвия.
– Отстань от гостя, Сморода, – велел князь, – а ты, инок, запиши, как выглядит пропажа. Потом разошлёшь грамотку по городам, вели посадникам искать на рынках. Вдруг разбойники от неё уже избавились. Гостей поселить, накормить, пусть отдыхают.
Князь в сопровождении боярина и гридней вышел. Варфоломей снял с пояса чернильницу, достал перо, кивнул:
– Записываю.
– Сундук не велик, – объяснил франк, – длиной в два с половиной локтя, шириной и высотой – в локоть с четвертью. Сделан из бордоского дуба, окрашенного в лазоревый цвет, обит бронзовыми гвоздями, по углам и краю окован бронзовыми угольниками и полосой. Внутри выстлан медным листом, украшенным гравировкой, сделанной рукой самого магистра. На крышке простая железная ручка, сбоку рукояти для переноски, бронзовые…
Хорь внезапно заелозил на лавке, нагнулся вперёд, спросил охрипшим голосом:
– Рукояти – как когти пардуса?
– Да, в форме львиных лап, – удивился Анри, – откуда знаешь?
– Да так, догадался, – пробормотал бродник, – пойду я, до ветра схожу.
И вышел.
* * *Субэдею в Шарукани не понравилось – не город, а брошенное становище, где ветер играл мусором между кучами нечистот. До вечера скакали на запад, встали у воды на ночёвку.
Слуги быстро разбили шатёр, постелили ковры. Темник дал снять сапоги, с наслаждением потянулся – спину ломило от долгой езды. Только прилёг – услышал начальника личной охраны, деликатно покашливающего у входа.
– Ну, чего ещё там? – недовольно спросил Субэдей.
– Ты нужен, дарга. Тут человек просится. Говорит, по важному делу.
Темник, кряхтя, поднялся, проклиная несвоевременного гостя. Вышел из шатра.
Крепкий бородатый дядька в хорошей кольчуге снял персидский шлем с золотой насечкой, поклонился. Начальник охраны прошептал на ухо темнику:
– Там с ним сотня всадников. На добрых конях. Толковые. Этот по-кыпчакски говорит.
Субэдей кивнул толмачу: переводи.
Дядька почесал бороду, представился:
– Я – ватаман Плоскиня. Лучший муж среди бродников. Пришёл к тебе в знак уважения и принёс дары.
И кивнул на внушительную кучу мехов и небольшой ларец – видимо, с серебром.
– Привёл я и часть своих людей, конных и оружных. Надо будет – всех бродников подниму, со всех деревень. Десять сотен наберётся. Слышал я, что ты идёшь воевать Киев. Мы все тропы и броды знаем в степи, покажем дорогу. Поможем и толмачами, и лазутчиками.
Субэдей усмехнулся. Сколько таких посольств с богатыми подарками и выражением покорности он перевидал на своём веку! Умные чувствуют силу и любят быть на стороне победителей. Лучше быть в войске великого Чингисхана, чем лежать с пробитой головой в степи или гореть в обречённых городах.
Монгольский военачальник подставил руку – слуга с поклоном поднёс китайскую нефритовую чашу, наполненную кумысом. Субэдей сделал глоток, протянул Плоскине. Тот принял двумя руками, допил. Перевернул – лишь две белые капли упали на землю.
Темнику понравилось знание бродником степных обычаев. Пригласил гостя в свой шатёр. Пока рабы, тихо перешёптываясь, накрывали низкий деревянный стол, завёл степенный разговор: поинтересовался, здоров ли скот у ватамана, хорошим ли был приплод…
Плоскиня отвечал вежливо и толково. Разомлевший от кумыса Субэдей под конец беседы спросил:
– Какую награду хочешь за свою покорность, бек?
Дядька опустил голову в поклоне, проговорил:
– Нет лучшей награды, чем скакать вслед за твоим конём, Субэдей-багатур. И служить тебе своей вострой саблей.
Темник расхохотался, хлопнул атамана по плечу. Заметил:
– Хитрец. Ох, и хитрец. Ну, а всё-таки?
– Только то, что положено твоему воину, и не более того, – твёрдо сказал Плоскиня, – честную долю в добыче. И ещё. Вели своему войску, если кому встретится беглый бродник по имени Хорь – отдать мне его живым. Должок за ним давний.
Субэдей кивнул и велел рабам нести баранину.
* * *Дмитрий и Анри с ног сбились, разыскивая Хоря. Побратим как вышел «до ветру», так будто его этим ветром и унесло. Не нашёлся ни в многочисленных избах княжеского подворья, ни в ближайших кабаках. Даже в дом к весёлым девкам друзья вломились со скандалом – и там бродника не было.
Боярин Сморода пробурчал:
– Да небось дружков-разбойников встретил и загулял с ними. В Киеве лихого люда хватает. Ловим их, батогами бьём, в острог сажаем – всё равно плодятся, что твои мухи.
– Не мог он без предупреждения уйти, – убеждённо сказал Дмитрий, – боюсь, как бы беды какой с ним не случилось.
Сморода прищурился:
– Я вот думаю, не тот ли он Хорь, что в Диком Поле грабежом караванов промышлял? Соратник вора Плоскини? За обоих награда назначена. А, толмач?
Дмитрий честно посмотрел боярину в глаза:
– Не, это не наш. Наш ближним багатуром у бека Чатыйского куреня служил.
Иван Сморода ухмыльнулся:
– Ну-ну. Я сотским велю вашего друга разыскать и представить. А вас другое дело ждёт, пойдём.
В горнице побратимов ждал сюрприз: Мстислав Романович велел посла магистра тамплиеров и его толмача одарить богатыми одеждами.
– Вот, облачайтесь. А то пообносились в странствиях, – заметил боярин, – а завтра княжеский совет, вы приглашены. Негоже гостям великого князя оборванцами ходить.
Анри деликатно отказался от драгоценных мехов, заметив, что в ордене не принята роскошь. Зато порадовался большому куску льняной ткани, попросив Смороду сшить из него новый белый плащ и накидку-сюрко. Боярин кликнул портного и повернулся к Ярилову:
– Ну, а уж тебе точно надо переодеться. Твоими пятнистыми портами и полосатой рубахой только девок до икоты пугать. И вот ещё кошель серебра, на снаряжение. На Подоле себе купи хороший меч, либо саблю, коли тебе она привычнее. И кольчугу.
Побратимы горячо благодарили за подарки, а Сморода важно заметил:
– Это лишь малая толика от княжеских милостей. Времени не теряйте, чтобы к утру всё было в порядке.
Дмитрий и Анри ещё долго дивились княжеской щедрости, не могли взять в толк, чем она вызвана.
Не понимали, наивные: завтра важный день. Мстиславу Романовичу будет полезно другим князьям невзначай показать, что у него есть поддержка ордена тамплиеров, которые, как всем известно, близки к римскому Святому Престолу. Хоть и чужая церковь, но всё равно – почётно. Да и история о скором обретении Киевом чудесной иконы, написанной рукой самого апостола Луки, должна произвести впечатление. Значит, иноземный гость и его толмач обязаны выглядеть достойно, а не словно калики перехожие.
– Для начала, конечно, в баньку. Ну, и потом брадобрей вами займётся.
Ярило обрадовался, а Анри тихо спросил, что такое «ban’ca», и не является ли она каким-то языческим обрядом, способным повредить репутации рыцаря-тамплиера.