"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ)
Подошёл Азамат, протянул Ярилову берцы:
– Забирай свою ерунду. Не понравились они мне, тяжёлые. Мне бек другие подарил, пусть продлит Великое небо его годы, – и притопнул по земле новеньким щегольским сапогом.
Уходя, Тугорбек сказал Хорю:
– И найди Димитрию кожух какой-нибудь. А то окочурится в своём дурацком кафтане от холода, а его-то лечить некому. Второго-то шамана у нас нет.
И засмеялся – как ворон закаркал.
Димка не выдержал, улыбнулся во все зубы.
Имя и берцы он себе уже вернул. Значит, и свободу вернуть получится.
* * *– А Шарукань – это большой город, – объяснял развалившийся в седле Хорь, – хотя и не такой, конечно, как у ваших князей строить принято. Вот туда и едем. Ещё два дня пути, если Бог даст лёгкую дорогу. Всё из-за обоза, конными-то мы бы быстро доехали. А так – медленно.
– А чего едем туда? – лениво спросил Димка и откинулся на мешках с чем-то мягким. Возница разрешил ему ехать на телеге, и только на подъемах приходилось соскакивать и подталкивать чудовищно скрипящую повозку в горку.
– Так к хану едем, к Юрию Кончаковичу. Наш Тугорбек будет на обиды жаловаться и проситься, чтобы в следующий поход обязательно взяли. А то курень-то у нас маленький, бедный. – Хорь горько вздохнул, – коши, то есть кочевые семьи, скотом небогаты, да и тому тесно, пастбищ мало. Вот Тугорбек и будет челом Юрию Кончаковичу бить, чтобы даровал кочевья побольше и у реки. Там трава гуще, заливные луга, бескормицы не будет. Но главное – в походы чтобы брал. Вот где раздолье! И саблей помахать можно всласть, и добычу, опять же, взять.
Димка лёг на бок лицом к собеседнику и подставил ладонь под щёку, чтобы было удобнее разговаривать:
– Хорь, а почему его так зовут – «Юрий»? Это же православное имя.
– Ну да, – согласился бродник, – он же – крещёный. Многие кыпчакские беки и ханы веру православную приняли. Дочек своих за русских князей и бояр выдают. Тут ведь – пограничье. И русичи местные, и кыпчаки – все на обоих языках говорят. Уж и не поймёшь иногда, кто где. Перемешались все – и кровью, и верой, и обычаем.
– Думаешь, хан даст беку, чего тот попросит?
– Должен дать, – убеждённо сказал бродник, – мы ведь не с пустыми руками едем. Вон, сколько телег – и все с подарками. И кожи, и шерсть, и меха. Серебро везём – правда, немного совсем. Я же говорю, курень у Тугорбека не очень богатый. Но главный-то подарок – в передней кибитке. Самое бесценное, что у него есть, бек решил Юрию Кончаковичу подарить…
Димка не успел узнать, что же такое самое дорогое предназначено хану – обоз встал на дневку. Соскочил с телеги, схватил уже привычно топор и деревянное ведро.
Имя-то и обувь ему вернули, а работу за холопа никто не сделает.
* * *Ярилов тащил два тяжёлых ведра к передней упряжке. Старался поймать ритм, чтобы неуклюжие бадьи не раскачивались, но всё равно – облил ноги ледяной водой. Остановился, громко выматерился.
Но тираду закончить не удалось. Димка заткнулся на полуслове. Войлочный полог кибитки откинулся, и тонкая смуглая рука в гремящих браслетах поманила Ярилова.
Юная красавица рассмеялась, обнажив ровные жемчужные зубки:
– Это на каком языке было сказано? Ни слова не поняла.
Димка почувствовал, как его кровь вспыхнула дурацким румянцем на чумазых щеках.
Девушка продолжала смеяться – будто рассыпала серебряные монетки по каменному полу.
– Ну, что ты молчишь? Или тебе губы носом прищемило?
Легко выбралась из кибитки, соскочила на землю. Чёрные волосы собраны в две тугие косы, кафтан вышит цветами.
Девушка подошла совсем близко, потрогала пальчиком Димкин нос – тот отшатнулся от неожиданности, неловко качнул бадьями, и вода вновь хлынула через края на штаны и берцы.
Незнакомке будто смешинка попала в алые губы – опять засмеялась. Аж ножкой в изящном сапожке притопнула от удовольствия.
– Точно Хорь про тебя говорил, что блаженного найдёныша в степи подобрали. Хотя для младенца ты великоват – вон какой вымахал! Как сказочный батыр Чухор, который для своей любимой золотую пыль с луны собрал. Вёдра-то на землю поставь, балбес. А то тебя водой в речку смоет, ха-ха-ха!
Димка стоял, растерянно глядя на красавицу. После двух дней неприятных неожиданностей, грубых собеседников, неаппетитных запахов и завшивленных шкур её вид поражал, как выстрел в упор. Причём – из гранатомёта.
Продолжая хихикать, девушка обошла вокруг Димы, как дети обходят новогоднюю ёлку, с любопытством разглядывая игрушки. С ангельской непосредственностью потрогала ткань армейских брюк, потеребила клапан бокового кармана. Провела пальчиком по рыжим вихрам.
– Вот какие у тебя волосы! Как огонь. Или как весеннее солнышко. Поэтому у тебя прозвище такое – «Ярило»? Ты же крящен, не стыдно поганое прозвище носить? Ярило – у язычников бог.
Потеребила за рукав:
– Ну, хватит молчать! Ты – блаженный, а не немой!
Димка, наконец, осознал, что вот так стоять пнём – верх идиотизма. Подумаешь, девчонка. Что он – девчонок не видел? И видел, и трогал, и… Неважно. Кашлянул и сказал:
– Моё имя – Дмитрий. А Ярилов – фамилия.
– Как? – не поняла девушка и удивлённо прикусила губку.
«У них же фамилий ещё нет», – вспомнил Димка. И объяснил:
– Ну, это как бы второе имя, родовое.
– А! – сообразила собеседница. – Древнее поэтому, да? Когда вы ещё некрещёными ходили?
Димка неопределённо промычал и кивнул.
– А я всё про вашу веру знаю, – похвасталась девушка, – меня поп учил. Это сейчас меня зовут Юлдуз, а скоро по-другому будут звать, окрестят. А вон батя идёт!
Тугорбек приближался, как всегда, неспешно, как и положено беку. Хмуро что-то сказал Юлдуз по-кыпчакски.
Та надула губки и капризно протянула:
– Ну, ата-а! Мне надоело в кибитке сидеть, уже и ноги затекли. Почему мне нельзя в седле, как всем, ехать?
– Сколько раз тебе говорить, Юлдуз! Тебя не должны видеть чужие люди. Никто ничего не должен знать, пока мы не приедем в Шарукань.
– И кто тут чужой? – спросила девушка. – Твой русский холоп?
– Не о нём речь, – терпеливо сказал Тугорбек, – вдруг кто появится?
– Да откуда, в зимней степи? Ха-ха-ха, – рассмеялась Юлдуз.
Пыхтя, подбежал Хорь. Протянул руку, показывая:
– Бек! Там, на холме, чужой. Воин. Стоит, на нас смотрит. Похоже, засада.
Тугорбек быстро развернулся и пошагал к холму, на ходу говоря Хорю:
– Дурак ты, бродник. Была бы засада – он бы прятался.
Юлдуз скороговоркой шепнула Диме:
– Ладно, потом поболтаем. Спасибо, что двоюродного братишку вылечил.
Поднялась на цыпочки, поцеловала в щёку и мышкой юркнула в кибитку.
Только качнулись витые из золочёной проволоки височные кольца да звякнули браслеты на тонких руках.
Город Согдея. Год 620-й Хиджры,
16-й день месяца мухаррама
Чистым ручьём почтения омывая свои ничтожные мысли, обращаюсь к тебе, мой Учитель, да продлит Всевышний твои годы.
Вновь злой червь волнения просверлил дыру в моей душе, как и три года назад, ибо я почувствовал повреждение ткани времени. Исполнив предписанные ритуалы, я обнаружил проникновение Чужака в кыпчакскую степь возле того самого языческого идола, что и в прошлый раз.
Возблагодарив Пророка (мир ему) и смиренно приняв все предназначенные моему недостойному телу испытания, увидел я, что Чужака зовут именем «Димитрий», и он, да разорвут его тысячи ифритов, следует сейчас в город кыпчакских ханов Шарукань.
Хваля Пророка (мир ему) за неоценимую помощь, не медля и промежутка времени, проносящегося между ударами сердца, я тут же направил свои стопы на север, следуя предначертанному.
Исполненный праведного гнева, я выполню свой долг Защитника Времени, найду и убью Чужака, да укусит скорпион его в печень.
Верный тебе, мой Учитель, да обрушится водопадом на тебя вся благодать небес.