"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ)

Рябов держал мальчика под охраной двух экорейнджеров в одном из специальных подразделений регионального отделения ЭКОРа, расположенном в десяти километрах от основной резиденции. Присматривать за ребёнком была приставлена женщина администратор.
Всё подразделение состояло из одного единственного двухэтажного кирпичного строения, надёжно спрятавшегося среди густого хвойного бора и окружённого высоким железным забором. Двери в здании были тоже железными с кодовыми замками, а окна зарешеченными.
  
Некогда здесь располагалась школа-интернат для детей военнослужащих; решёток тогда на окнах не было, а двери были простыми, деревянными. И забор был другим - дощатым и не таким высоким, - из интерната никто и никогда не сбегал. Позади здания имелся небольшой стадион, вернее, не стадион, а футбольная площадка, по периметру которой были вкопаны автомобильные покрышки. Теперь, в отсутствии детей, беговая дорожка вокруг площадки и сама площадка буйно заросли подорожником, одуванчиками и камнеломкой.
На фасаде корпуса, обращённом к спортивной площадке, красовалось некогда яркое и радостное, а ныне мрачное, выцветшее и побитое непогодой мозаичное панно, на котором были изображены бегущие мальчик и девочка с факелом в высоко поднятой руке. Алые (теперь бурые в мелкую серую крапинку) галстуки, повязанные на их шеи, развивались от быстрого бега. Художник-мозаичник не мог не сделать ребятам, спешащим зажечь огонь пионерской спартакиады, улыбающиеся лица, но со временем часть плиточек отвалилась, придав детским мордашкам иное выражение. В новом сценарии мальчик со зверским выражением лица, казалось, бежит вовсе не к своему светлому и счастливому социалистическому будущему вместе с подругой пионеркой, а пытается догнать её и отобрать факел, чтобы к чёртовой матери сжечь эту школу-интернат. А девочка убегает от него во всю прыть и в сильной панике.
В принципе, жилось здесь Димке Скрипченко не так уж и плохо. Всяко лучше, чем у бабы Зоси на хуторе, по крайней мере, сытнее. Кормили здесь здорово - богато и по-взрослому, - ни каши тебе манной или хуже того, овсяной, ни творожной запеканки, ни кислых пустых щей с одним лишь щавелем, картошкой да свекольной ботвой.
Собственно говоря, к хорошей кормёжке Димка уже давно привык. Ведь это когда было - он жил у бабы Зоси, - когда мама уехала в Россию искать работу. Долго её не было, считай, всю осень и зиму, только в конце апреля за ним приехала. И забрала с собой из украинского хутора в небольшой российский посёлок, где снимала комнату в частном доме у хозяйки, тёти Лены.
До лета Димка на маминой да на тёть Лениной стряпне так отъелся, что мама однажды сказала: 'Пора тебе, сынуля, лишний вес сгонять. И заканчивай лопать в три горла, а то будешь таким толстым, как я'.
 - А ты разве в три горла лопаешь? - удивлённо спросил Димка.
 Мама рассмеялась в ответ, а Димка торопливо добавил: 'И совсем ты не толстая, ты у меня самая красивая. Как баб Зося говорит, гарна дивчина'. Мама ещё пуще засмеялась и потрепала сына по вихрастой голове. А потом сделала строгое лицо и сказала: 'Нечего тебе, Дмитрий, у телевизора целыми днями торчать. Шёл бы лучше на улицу, с мальчишками в футбол поиграл бы. И вес лишний через пот сойдет, и глаза целей будут'.
Димка маму послушался, пошёл к пацанам, те его в свою компанию приняли без лишних разговоров и выставления условий - в небольшом посёлке, где мама комнату в тёть Ленином доме снимала, ребятишек - раз, два и обчёлся; новенькому только рады были.
К футболу Димка пристрастился...
Здесь тоже футбольная площадка есть. И мяч хороший, даже целых два мяча, новенькие! Вот только играть не с кем. С охранниками - дядей Лёвой и дядей Мишей - не поиграешь. Говорят, по инструкции не положено. Сидят себе на вкопанных колёсах, курят, да по сторонам глядят. Приходится с воспитательницей, тёть Элей, играть. Та не отказывается. Но разве это игра - с тётенькой! Разве что на ворота её поставить, но она и на воротах не шибко. Вратарь дырка из команды 'Пупырка'...
И телик есть. Смотри, не хочу - никто не запрещает, хоть целый день смотри. Да здоровущий телек! В полстены. У баб Зоси на хуторе телевизора не было. У тёти Лены был, тоже неплохой, но не такой огромный. И каналов здесь - море! Детских только - шесть штук. Есть и не совсем детские. Боевики там, про войнушку фильмы крутят. И дисков с мультиками полно - полки в шкафу забиты. Но с киношками больше. Тётя Эля отобрала, какие можно ребёнку смотреть, остальные унесла куда-то. К себе, наверное. Комната воспитательницы напротив Димкиной; двери - и в её комнату, и в Димкину - всегда открытыми должны быть, такой порядок здесь. Но хоть они и открыты настежь, в свою комнату воспитательница тётя Эля Димку никогда не пускает.
Нет, она добрая, тётя Эля, но строгая. Весь день с ним, ни на шаг от него не отходит - с ним и мультики смотрит, хоть ей они совсем не интересны, с ним за столом во время еды сидит, гуляет, когда он скажет, в футбол играет... как умеет. Если Димка ей что-то своё, детское, рассказывать станет, или начнёт вопросами засыпать - слушает, отвечает, не говорит раздражённо, как некоторые взрослые: отстань, надоел. Но только девять часов вечера, строго так ему: 'Скрипченко, пора спать ложиться. Спокойной ночи'. И уходит, оставив двери открытыми.
Димка давно уже сам спать укладывается. Разденется, одежду аккуратно на плечики повесит и в шкаф уберёт, потом умоется (в его комнате туалет с ванной есть), зубы почистит, ложится и почти сразу засыпает. Привык.
В общем, здесь жить можно. Но...
Мама обещала, когда от бабы Зоси брала, что теперь они всегда будут вместе. Что больше она никуда не уедет, не оставит Димку одного. В посёлке, правда, ему тоже приходилось одному часто оставаться - мама не каждый день приезжала, а несколько раз в неделю. От места, где она работала, до посёлка недалеко, километров десять, но рейсового транспорта нет - ни автобусов, ни маршруток. Только на попутке можно добраться, или если кто-то с работы подвезёт. Приезжала мама поздно, ночевала, а рано утром уезжала, когда Димка ещё спал. Иногда - правда, это редко бывало - оставалась на выходной. У неё выходной не в субботу или в воскресенье был, а когда как. Иногда мамы по три-четыре дня не было. Как правило, после таких задержек, у неё и случался выходной день.
А теперь мамы долго не будет. Дядя Кеша сказал, что мама в служебной командировке, задание выполнит и вернётся. А когда - неизвестно. Уехала и даже не попрощалась...
Плохо без мамы. Иной раз на Димку такая тоска нападает, что сбежать отсюда хочется... А как убежишь? Дядя Лёва с дядей Мишей стерегут, за ворота не пускают. Говорят, охраняют. От кого - непонятно. И тётя Эля глаз с него не спускает. Воспитательница! Не воспитательница она, а тюремщица! И дядя Лёва с дядей Мишей не охранники, а тюремщики.
Однажды (это где-то на третий или четвёртый день, как его сюда привезли, было) Димка твёрдо решил сбежать. Правда, сгоряча решил. Сгоряча, но твёрдо. Ночью. Не караулит же его тётя Эля под дверью всю ночь! А лаз под забором он уже давно заприметил. В него взрослый человек не пролезет ни в жизнь, а Димке этой узкой щёлочки вполне достаточно. Ну, подкопает мал-мал, если что.
Лёг он в тот вечер в постель, полежал сколько-то - час или больше... Да нет, меньше, конечно, нетерпение разбирало. Решил, что все уснули, встал, оделся и к двери. Слышит, а из открытой двери воспитательницы тихие голоса раздаются - её, тёти Элин, и мужской какой-то, вроде, дяди Лёвин. Потом тётя Эля хихикать стала; ни разу Димка не слышал, чтобы она смеялась, улыбалась и то редко.
  
Постоял Димка в нерешительности, но всё-таки крадучись, по стеночке, двинулся по коридору. Да, ёлки-палки, толкнул плечом картину, что на той стене висела. Та возьми и упади. Дядя Лёва из воспиталкиной комнаты выскочил - в одних трусах почему-то, - схватил Димку за шкирку, да как заорёт: 'Куда это ты намылился, сопляк!' Димка стал мычать что-то маловразумительное, заикаться - напугался, чего греха таить...