"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ)
В приведения Иннокентий Иванович не верил, и вообще, суеверным человеком себя не считал, а потому пытался объяснить свои ощущения, пользуясь логикой и пониманием сути физических процессов. И если с физическими процессами его ощущения плохо состыковывались, то логика дала вполне приемлемый ответ - он по неизвестной причине попал под наблюдение нулевой структуры. Чтобы обнаружить энергетические следы их представителей и тем самым удостовериться в своём дерзком предположении, Рябов напичкал помещения, в которых ему приходилось находиться по долгу службы, а также все комнаты собственного дома, включая кухню и санузлы, датчиками, анализаторами и прочей спецтехникой.
Однако подобные меры никакого результата не дали, так как всё так же неожиданно и закончилось - нулевики больше никак не проявлялись; датчики, установленные Иннокентием Ивановичем, ни разу не зафиксировали чужого присутствия. Ну что ж, подумал Рябов, стало быть, парни ошиблись в объекте, видать, такое не только с обычными людьми случается.
Доктор, предоставив своим коллегам возиться с пострадавшим, стоял у дверей медпункта и, задрав голову, смотрел в прореху в тёмном ночном небе, из которой выглядывали звёзды. Увидев подошедшего Рябова, спросил, зевнув:
- Ну что, уже известно, из-за чего этот пожар?
- Молния, - ответил Иннокентий Иванович. - По рассказам очевидцев - шаровая.
- Странно, - фыркнул Доктор и достал сигареты. - Будешь?
- Что странного в грозе? - пожал плечами Рябов, беря сигарету. - В это время года грозы в нашем районе довольно часты. И шаровые молнии - не редкость.
- Странно, что только один пострадавший.
- Пятница потому что, - озвучил Рябов версию Михаила Мызина, напарника Сергея Горшечкина. - А что, действительно один?
- Других пока не приносили. Думаю, уже не принесут. Зря только из-за праздничного стола выдернули.
- А какой сегодня праздник?
- День психиатра.
- Разве? Помнится, ты говорил, что он когда-то осенью. В октябре, что ли...
- Хорошая у тебя память, Иннокентий, - похвалил Рябова Доктор и пояснил: - У меня каждая пятница - День психиатра.
- Принимаешь на грудь, Глебушка? - потянул носом Рябов.
- Сугубо, чтобы не свихнуться, - отрезал Доктор.
Иннокентий Иванович воззрился на него с большим удивлением.
- Не ожидал от тебя таких слов.
- А ты разве не знаешь, что все психиатры немного того? - усмехнулся Доктор. - И чем дольше они работают в своей профессии, тем больше становятся похожими на своих пациентов. А в итоге даже быстрее их оказываются у врат счастья.
- И что же ты называешь вратами счастья?
Доктор не ответил. Щелчком отправив окурок в пахнущую горелым черноту, повернулся и направился в медпункт, устало обронив на ходу:
- Домой, однако, поеду.
- Постой, Глеб, - окликнул его Рябов. Доктор обернулся. - Что с Горшечкиным? Выживет?
- Значит, фамилия этого парня - Горшечкин? Смешная... Выживет, куда он денется.
- А говорить когда сможет?
- Легкие мы ему провентилировали, к аппарату подключили, раны, как могли и чем могли, залепили. Ожоги у этого Горшечкина, конечно, не хилые, причём не только внешние, но и верхних дыхательных путей... Но для тебя, дорогой Кеша - любой каприз и совершенно бесплатно. Желаешь допросить бедолагу? Хорошо, сейчас парням скажу, вколят чего-нибудь бодрящего...
Неожиданно, едва не окатив собеседников водой из лужи, по направлению к административному зданию промчался Млечинский 'Мерседес'.
- О, господин Магистр пожаловали, - криво усмехнулся Доктор. - Да быстро как поспешает!.. Так что, сказать, чтобы Горшечкина твоего в чувство привели?
- Потом... позже. Не помрёт до утра?
- Не позволим.
- Ну что, надо к Млечину с докладом идти, - вздохнул Рябов.
- Кроме тебя некому?
- Магистр перед своей поездкой в Центр на подведение итогов операции 'Бомжи' официально назначил меня своим замом. Так что, выходит, некому.
- О! Поздравляю. А я и не знал о твоём повышении. Я ж из своей берлоги редко вылезаю, мне в командирском здании делать не фиг, потому и приказа на доске объявлений не видел. А сам ты мне не похвастался. Из скромности, разумеется?
- Да невелика честь... - потупился Иннокентий Иванович.
- Ну, не скажи... Неплохая ступенька на пути в Магистры. Для Млечина наше отделение - не предел мечтаний, он в Центр рвётся, здесь не задержится... Ладно, пойду-ка я, куда и собирался. И ты иди... куда собирался.
- Глеб, - снова окликнул Доктора Рябов. - А у Горшечника что-нибудь было...
- Кроме ожогов и копоти в лёгких?
- Флешка при нём была?
- Всё-то ты знаешь, Иннокентий Иванович...
- Ты посмотрел, что в ней?
- Поинтересовался, - утвердительно кивнул Доктор.
- Ну и?..
- Да ничего интересного. Фотки. Мужик с бабой какие-то. Пожилые. Судя по всему - родители. И деваха, подруга, наверное. Ничего так, симпатичная - брюнетка, четвёртый номер, не меньше, на правой щёчке - родинка.
- Сестра, - ответил Рябов, - двоюродная. Э-э-э, дай бог памяти... Шершень Елена Витальевна, в девичестве - Зарубина. Проживает в городе Осло.
- Тогда понятно, а то думаю: хороша больно для такого-то тюленя... А памятью тебя, Кеша, бог точно не обидел. Ты, небось, тут о каждом всю его подноготную знаешь? Небось, и мою родословную изучил?
В кармане Рябова зазвонил телефон.
- И не сомневайся, - серьёзно ответил он Доктору и, оторвав холодный взгляд от его бледного гладко выбритого лица, нажал кнопку соединения. - Да, Станислав Александрович. Уже иду...
Млечин ждал Рябова на крыльце административного здания.
- Чёрт знает что такое! - заявил Магистр, исподлобья взглянув на Иннокентия Ивановича, словно это Куратор устроил пожар. - Ваше левое крыло, ну, в смысле, где ваш кабинет находится, абсолютно не пострадало, а правое всё водой залито. И копотью несёт, когда теперь всё проветрится!..
Рябов изобразил на лице огорчение и промолчал.
- А что с моим кабинетом, вы видели? - продолжал Млечин. Иннокентий Иванович неопределённо промычал; в очерёдности его расследования административное здание стояло на последнем месте, поэтому в каком состоянии находится кабинет Магистра, он пока не знал. - Нет, вы только представьте - он выгорел дотла! Понимаете, дотла!! Всё сгорело, все... документы!! Всё к чёртовой бабушке!..
- Это ужасно, - едва сдерживая усмешку, вздохнул Рябов; об истинной причине бурного негодования шефа он догадывался - не столько сожаление о документах, превратившихся в пепел, сколько потеря сгоревших жарким синим пламенем коллекционных коньяков, джинов и виски рвала его душу.
- Но почему именно мой кабинет? - чуть не плача воскликнул Млечин и замолчал. Посмотрев на заместителя диким взглядом, заявил: - Это диверсия! Поджог совершили мои недруги, я в этом уверен.
- Не думаю, Станислав Александрович, - мягко возразил Рябов. - Более того, результаты проведённого мною расследования говорят о том, что причиной возгорания явилась шаровая молния. Точнее, несколько шаровых молний.
- Шаровая молния... Какого хрена она выбрала именно мой кабинет?! Чем он отличался от других?.. Окна, кстати, были закрыты. Я лично закрывал все окна, уезжая в Центр.
- Видите ли, Станислав Александрович, - начал Рябов, - шаровая молния - это такая энергетическая субстанция...
- Да знаю я, - раздражённо отмахнулся Млечин и вдруг резко успокоился. - Сгоряча сказал. Просто жалко, что всё... все документы сгорели. Но их, я думаю, можно восстановить.
- Естественно, - кивнул Иннокентий Иванович. - У нас в архиве на сервере резервные копии всех документов имеются. Кабинет ваш быстро отремонтируем, а пока можете мой занять.
- Ну уж нет, маловат мне ваш кабинетик, Иннокентий Иванович! Вы человек э-э-э... хрупкой конституции, а я, - Станислав Александрович весело похлопал себя по животу, - мне объём необходим. Да и не по рангу мне, Магистру регионального отделения, иметь кабинет малых размеров, меня и сгоревший-то не вполне устраивал. - Вслед за успокоением к Магистру моментально вернулись все его непомерные амбиции, высокомерие и апломб. - Я давно уже хотел его поменять. Там и комфорта было маловато - мебель непрезентабельная, и бар... Ну что это за бар - название одно... А что мы здесь стоим, господин Куратор? - Млечин начальнически кивнул Рябову. - Ведите-ка меня к себе, там и обсудим - где будем новый кабинет Магистра устраивать...