"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ)
После скучных и монотонных докладов, прозвучавших на симпозиуме, даже традиционный салат оливье, показался бы любому участнику симпозиума, изголодавшемуся за шесть часов сидения в конференц-зале, экзотическим блюдом. Что уж тут говорить о разнообразных, искусно украшенных розочками из морковки и лилиями из белого салатного лука, мясных и рыбных закусках и прочей, не менее аппетитно выглядящей и эффектно поданной снеди. Столы банкетного зала муниципального предприятия "Праздничный зал" буквально ломились от всей этой красоты и вкусноты.
Публика, прибывшая вечером на банкет, торопясь наброситься на еду, едва не смела со своего пути к столам виватовского тамаду, его совершенно деморализованного напарника и десяток нанятых Мадаленой специально для проведения этого банкета официантов. Над подготовленным Ильей сценарием нависла смертельная угроза.
Однако Илья по праву считался не только лицом фирмы, но и лучшим креативным менеджером, готовым к любым неожиданным поворотам сюжета. Моментально оценив обстановку, он громко выкрикнул одну единственную фразу: "Прошу к столу!" и поспешно ретировался с передовой линии, укрывшись за портьерой служебной комнаты.
- Что делать?! - задал классический вопрос Хрулёв, присоединившись к Илье спустя буквально минуту. В голосе ямщиковского протеже отчётливо звучали панические нотки.
- Ничего, - пожал плечами Илья, - пускай жрут.
- Кажется, мы потеряли инициативу! Нас уволят! Мадалена Геннадиевна нас уволит! Господи! Что же будет?!
- Если кажется - креститься надо, - Илья посмотрел на перекошенное страхом лицо напарника. - А чем больше крестишься - тем больше кажется.
"Послать бы такого параноика куда подальше, - подумал Илья. - Родственник хренов". А вслух сказал: - Не дрейфь, Аркаша. Сейчас немного в топки накидают, по паре-тройке рюмок выпьют, немного угомонятся и... приступим.
Всё вышло так, как он говорил - после первых двух-трех рюмок (кое-кто, конечно, успел выпить больше), когда с тарелок с закусками был сбит весь лоск, публика мало-помалу успокоилась, а наиболее продвинутые гости стали искать взглядами тех, кто будет их сегодня развлекать.
- Наш выход, Аркаша, - скомандовал Илья Хрулёву и решительно шагнул в банкетный зал.
Публика одобрительно загудела; у креативных менеджеров началась привычная работа.
Сотрудники "Вивата", развлекавшие гостей, порхали со сноровкой, достойной колибри - яркие, лёгкие и бесшумные. Собственно говоря, порхал Илья, Хрулёв больше напоминал не птичку, а бегемота, постоянно спотыкавшегося на ровном месте. Он умудрился зацепиться острым носком лакированной туфли за ножку стула одного из гостей и наверняка грохнулся бы, если б его не подхватил Илья, по счастливой случайности оказавшийся рядом. Аркаша судорожно вцепился в товарища и оторвал пуговицу от его пиджака.
- Извини, друг, я сейчас её найду и пришью, - испуганно пролепетал Хрулёв и полез под стол, потянув за собой скатерть.
Когда Илья выходил на короткий перекур, Аркадий пришил злополучную пуговицу, исколов себе пальцы иголкой.
Несмотря на такого напарника, Илья был в ударе. Распорядитель торжеств - это же фигура, если не первая, то далеко не последняя на празднике. А праздника хотелось всем, невзирая на экологические проблемы при перевозке серы по Енисею... И он блистал остроумием, сыпал шутками и прибаутками, знакомился и знакомил, старался обворожить всех, а главное - чувствовал себя всемогущим и всесильным. Он мог одним лишь словом заставить этих людей покатываться со смеху и затаить дыхание, ожидая, чем закончится очередной анекдот.
Банкет подходил к концу. Гостей, кого на подпитии, кого надравшихся весьма основательно, стали потихоньку выводить и рассаживать по арендованным для такого случая машинам. Илья тоже стал поглядывать на часы. Он оставил припаркованной возле ресторана свою новенькую "Ауди" и волновался, чтобы её в темноте кто-нибудь не задел, выезжая со стоянки.
"И черт меня дернул взять сегодня машину, - недовольно подумал он. - В такой давке не дай бог поцарапают, будешь потом за страховщиками год бегать, а мне кредит ещё полгода отдавать..."
Он вошёл в курительную на веранде второго этажа, из которой его машина была хорошо видна, и выглянул в распахнутое окно на улицу. "Ауди А5" цвета "платина" искрилась в свете неоновых фонарей, окружавших площадь перед рестораном. К гостям, вываливающимся из зеркальных дверей внизу, уже приставали местные жрицы любви, кучки гостей разбивались на парочки и громко спорили, кто с кем едет и кто кого провожает. Илья обратил внимание, что далее по дороге, метрах в ста, под деревом притаилась машина гаишников.
"Никто не любит дорогие машины больше чем нищие, инспекторы ГАИ и женщины лёгкого поведения. А я всё-таки правильно сделал, что купил то, что понравилось, а не то, на что денег хватало, - удовлетворенно подумал Илья. - Хотя Мадлен подшучивала надо мной: "Новая машина не служит показателем того, сколько у тебя денег, она показатель того, сколько ты должен". За копейки на копейках ездят..."
Внезапно чьи-то руки закрыли ему глаза. В том, что это женщина, Илья не сомневался - запах духов и нежная шелковистость кожи маленьких ладошек говорили сами за себя.
- Крошка? - неуверенно прошептал он, внутренне сомневаясь, что Мадлен изменила своему правилу "работа превыше всего".
- Угадал! - засмеялась женщина (не Мадлен, он это уже понял). - Загадай желание, а я его исполню!
Руки разжались; Илья обернулся и увидел молоденькую девчонку лет шестнадцати, которую заприметил еще во время конферанса - тоненькую, с прямыми чёрными волосами и непокорной чёлкой, нависшей над упрямыми серыми глазами. Она чем-то неуловимо отличалась от прочих гостей, не вписывалась в чиновничью массовку.
- Я жду, - капризно надула губки девушка.
- Чего? - удивился Илья.
- Желания, глупый! Есть у тебя заветное желание?
- У меня целый сундук желаний под кроватью! - брякнул он.
- Тогда я приглашаю тебя на белую ночь.
- Не понял. Какая белая ночь? Мы не в Питере...
- Белый танец - дамы приглашают кавалеров! Белая ночь - то же самое, но в постели. У нас целых три ночи впереди, а днем выспимся, пока это дурацкое сборище блатных и уродов будет свои доклады озвучивать.
- Извини, у меня другие планы, - Илья строго посмотрел девушке в глаза - тяжёлые, неподвижные, с огромными зрачками. Красивые глаза, но... нехорошая это красота, такие глаза у наркоманов бывают.
- Хочешь, я стану твоим желанием прямо сейчас? - Девушка положила руки ему на плечи - золотой браслет изумительной красоты и кольца с крупными бриллиантами заставили его скосить глаза. И только он взялся за её руки, чтобы скинуть их, как она резко подпрыгнула, обняв за шею, и крепко обхватила его торс ногами. Илья, упершись наглой "пиявке" в бока, попытался оттолкнуть её от себя, но не тут то было: она прижалась к нему ещё крепче и впилась губами в его губы. Потом откинула голову назад и громко захохотала.
И вдруг одновременно раздалось два удивленных возгласа:
- Илья?! - женский.
И мужской:
- Чёрт! Наталья?!!
В дверях курилки стояла Мадлен под руку с прокурором Полынограда Борисом Матвеевичем Ямщиковым - импозантным седовласым мужчиной в шикарном костюме от "Бриони". Оба замерли, поражённые увиденной картиной: смущенный молодой человек, поддерживающий за талию повисшую на нём девицу. Прямо сказать - довольно недвусмысленная поза. За спинами Мадалены и Ямщикова, словно их увеличенные тени, внушительно "отсвечивали" двое крепких парней в одинаковых чёрных костюмах и с одинаково непроницаемыми лицами в тёмных очках. Тонтон-макуты, мать их! Числились эти головокруты однозначно за службой безопасности прокурора.
Наталья - видимо, так звали девушку - разжала ноги и спрыгнула на пол. Одёрнув короткое платьице, произнесла тоном оскорбленной невинности: