"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ)
«Я должен признаться, хотя это и будет стоить мне жизни из-за клятвы...» — пролетели в голове слова Яриса. Как глупо, даже клятва — не панацея, только теперь она может кому-то стоить жизни... кому-то, кто в случившемся уж точно совсем не виноват.
Эмоциональная боль захлестнула меня с головой и стала невыносима. Я даже не поняла, когда давление на мое тело истаяло, и я смогла вырваться и рвануть прочь, не оглядываясь.
Я уже отплыла довольно далеко, когда мне подумалось, не было ли это то самое, «инициация»? Может, уже все? Честно говоря, никаких изменений в себе я не ощутила, но все же доплыла до ближайшего необитаемого острова и, усевшись на песок неподалеку от кромки прибоя, попыталась превратиться в человека. Я и представляла свои ноги, и пыталась их визуализировать, и просто пыталась дергать хвостом, будто ногами... но ничего не работало. Только внутри что-то болело.
Я вновь перешла на магическое зрение и оглядела себя. Все же я себя переоценила — в некоторых местах моего энергетического тела были видны прямо-таки прорехи от воздействия храма. Темные пятна в местах, где все энергетические источники были взорваны.
Я обхватила себя за хвост и расплакалась, упиваясь жалостью к себе.
Снова вспомнился анекдот про девочку, которая заплакала, только когда домой пришли родители, потому что раньше никого дома не было и никто не мог ее пожалеть. Глупо. Как же глупо!
Кажется, в последнее время я слишком размякла. Раньше, когда передо мной стояли вопросы выживания, я собирала себя в кулак и перла вперед, напролом. А теперь, когда быт налажен, нашла повод себя пожалеть. Нет уж. К черту все, к черту жалость к себе.
Как там было? «С великой силой приходит большая ответственность». Я должна научиться управлять тем, что мне даровал этот мир. И контролировать свои чертовы порывы.
И плевать, что это цитата из фильма про Человека-паука, главное — актуально.
Глава 49
Домой я приплыла уже поздно ночью. Поднимаясь из подвала, столкнулась с Кракеном. Он смерил меня светящимися в темноте желтыми глазами с вертикальным зрачком, и от него пошла эмоция, которую я бы могла обозначить как тяжкий вздох, если бы он был земным обитателем. Против воли покраснела.
— Ты что-то хочешь мне сказать? — от волнения я сопроводила ментальный вопрос словами вслух.
«Нет, ничего», — вновь эта эмоция, он разворачивается и хочет уплыть в бассейн.
Я не выдерживаю. Мне так тяжело внутри, сердце сжимается.
«Не бросай меня», — прошу нерешительно.
«Я тебя никогда не брошу, ты же моя хозяйка. Это ты все время меня бросаешь», — отвечает он и, и я понимаю, что он прав. С тех пор, как я поступила в Академию, я только и делаю, что все время его оставляю не у дел и даже не вспоминаю. А ведь он столько раз спасал мне жизнь!
«Я больше не буду», — это звучит жалко даже в моих собственных мыслях, но от Кракена все равно приходит сложная волна эмоций, в которой любовь и вера смешиваются с грустью от понимания того, что так не случится.
По дороге в свою комнату обещаю себе больше никогда не вести себя так, не ставить чужие интересы выше интересов своих близких. Кракен — самый лучший, самый верный мой друг, я должна отвечать верностью на его верность.
Спать в кой-то веке ложусь по-земному: на кровати и завернувшись в теплое одеяло. Я устала от всего русалочьего.
Утром с трудом нахожу, что надеть, так как большая часть повседневной одежды осталась в Империале. Все же моя вчерашняя решимость продемонстрировать людям, кто я есть на самом деле, проходит без следа. Может быть, имперцы не такие зашоренные в этом смысле, как жители Халифата, но не хочется однажды увидеть под своими окнами толпу с вилами и факелами.
Когда я выезжаю к завтраку по старой традиции верхом на тумбочке, так как мое кресло осталось в Академии, домашние стараются сдержаться и не подавать вида. Прежде чем сесть за стол, Долима молча и с улыбкой стирает мокрые следы, оставшиеся там, где я проехала. Кармелта накладывает мне самые лучшие кусочки, никто ни о чем не спрашивает и не удивляется. Только Оларг ближе к концу завтрака тихонько интересуется:
— Я могу тебе чем-нибудь помочь?
— Нет, — улыбнулась я, польщенная таким его желанием.
— А Барби? С ней и Ариком все в порядке? — в его голосе мелькнуло беспокойство.
— Все хорошо, они приедут, как всегда, в конце недели.
На этом разговор и был закончен. Все проявляли такт и ни о чем больше не спрашивали, в душу не лезли, и я могла не придумывать, как правильно соврать, чтобы меня не беспокоили.
Днем то бессмысленно чиркала ручкой в своем блокноте, то рисовала дизайн новых украшений. Потом обсуждали их с Жильетой, я так же показала зарисовки вещей, которые я увидела в подводном городе, пояснив, что видела подобное в Халифате. С камнями, конечно, мы особенно не работали, но Жиль заинтересовала техника, в которой было выполнено колье с рубином, в котором металл был похож на лаву. Она принялась экспериментировать с силой огня и воздухом, комбинируя их так и эдак, и в итоге умудрилась сделать похожий эффект, только более воздушный, благодаря чему создавалась ассоциация с морской пеной. Завороженная легкой текстурой, я включила фантазию и принялась набрасывать идеи применения этого эффекта.
Ну, а к вечеру, когда все собирались на ужин, к нам явился господин Глиренс Укерверс — глава гильдии магов Уркатоса. Увидев его, я метнула на Жиль гневный взгляд — очевидно, что именно она сообщила своему дальнему родственнику о моем возвращении в город. Впрочем, соблюдая приличия, я была обязана пригласить его к столу.
За ужином, как все приличные люди, глава гильдии разборок не устраивал, но после попросил возможности со мной переговорить.
— Ах, я так устала сегодня, что хотела бы пораньше лечь спать, — прозрачно намекнула, что не настроена на разговоры.
— Я не займу много вашего времени.
— Тогда говорите здесь, — я подъехала к нему на тумбочке, провожая к двери.
— Арина, неделя в разгаре. Вы же знаете, что пропускать занятия в Академии без уважительной причины запрещено...
— Знаю, — кивнула спокойно. — Спасибо, что напомнили, было приятно вас увидеть...
— Арина, у вас неприятности? Вам нужна помощь?
— Все хорошо, спасибо за беспокойство и спокойной ночи.
— Арина, за прогул вам грозит наказание: карцер или отработка...
Я тяжело вздохнула и все же призналась:
— Я не собираюсь возвращаться в Академию.
— Но тогда у вас отнимут временное разрешение на магическую практику!.. — возмутился Глиренс.
— Пусть, — я пожала плечами.
— Но тогда вы не сможете продолжать строить подводные тоннели и доработать систему фильтрации...
— Ну, у меня будет какое-то время, пока разрешение еще действует, — хмыкнула я. — Я успею закончить. А после... ну, если бумажки для вас важнее навыков, то пусть. Я состою в гильдии ювелиров и без магии не пропаду.
— Но Арина...
— Была рада повидать вас, Глиренс, — его пришлось практически выталкивать за дверь, и то он еще какое-то время стоял на крыльце, прежде чем сесть на свою лошадь и уехать.
Возвращаясь в гостиную, увидела, что Жильета стоит у окна. Остановилась.
— Это ты отправила сообщение Глиренсу, что я вернулась раньше времени?
— Простите, я не знала, что это тайна, — она независимо пожала плечами. — Мы собирались поужинать вместе, но, так как вы приехали, я сообщила ему, что вы вернулись и что обычно мы едим все вместе.
Я некоторое время смотрела на нее, прищурившись, пытаясь разобраться, не обманывает ли она меня. Но потом плюнула — не говорят человеческие эмоции о реальных желаниях и правдивом отношении. Главное, что страха какого-то у Жильеты сейчас не было. Но потому ли, что она не боялась моего гнева или потому, что действительно не видела в своих поступках ничего предосудительного? Я не знала.