"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ)
Голова, опутанная длинными светло-русыми волосами так что и лица не видно, бессильно мотнулась в сторону. Кажется, человек был не в адеквате, он даже не пытался поддерживать себя на плаву двигая ногами и руками. Я огляделась - недалеко из волны торчал скалистый выступ вроде отмели. Море обхватило нас и мягко уложило на каменную твердь, и я вновь встряхнула спасенного за грудки, а потом, видя, что он не пытается убрать волосы и как-то понять, что происходит, сама отбросила их с лица.
Яркие серо-синие глаза, по-детски пухлые щечки, светлые брови и слипшиеся не то от слез, не то от соленой воды ресницы, посиневшие от холода губы. Девчонка.
- Какого черта ты решила убить себя? Совсем с ума сошла?! - закричала я, зверея по-новой.
- А что такое «черт»? - отмерла она, наконец. Ну, да, имперских ругательств я так и не выучила, и вставляла словечки по-русски.
- Это единственное, что тебя сейчас интересует?! - рыкнула я.
Тут она скуксилась по-детски, и крупные слезы потекли по пухлым щечкам:
- Зачем вы меня вытащили? Зачем?! Я столько времени набиралась смелости, чтобы прыгнуть, что же мне теперь делать?!.
Не выдержав этого детского отчаянья, обхватила девчонку руками и прижала к себе:
- Ну-ну, не плачь, поверь, я помогу тебе, я все исправлю. Исправить можно все, кроме смерти...
Она, всхлипнув, прижалась ко мне теснее и завыла, как маленькие дети, а я почувствовала, что что-то не так. Худющая фигура, костлявые плечи, совсем маленькая грудь - и непропорционально выпирающий твердый живот. Растерянно отодвинула ее от себя, положила руку на живот, и ощутила там, внутри, биение жизни, будто на ультразвуке.
- Нет! - вскричала она и, отвернувшись от меня, свернулась клубком, обхватив живот руками и подтянув к себе колени. - Не надо, не трогайте его...
- Черт... - только и смогла выдавить из себя я. Вот это логика беременных - то мы со скалы сигаем с дитем в животе, то его же оберегаем, будто, убив себя, его убивать не собирались.
- Не надо... не надо... ничего уже не исправишь... - всхлипывала она тихонько.
- Дуреха, - я обхватила ее за плечи, прижалась к спине, делясь теплом - это ведь только мне в почти-зимнем море может быть тепло. - Я ничего не сделаю против твоей воли, клянусь. Я тебе помогу. Скажи только, что случилось? Как мне тебе помочь, мы вместе придумаем.
Она обернулась, глядя на меня с надеждой, и только тут случайно коснулась рукой моего хвоста. Вскрикнула испуганно-удивленно, ее глаза наполнились слезами, и она тихо произнесла:
- Значит я все-таки умерла...
И потеряла сознание.
Я выругалась себе под нос.
Сидеть дальше на отмели определенно не было смысла, вряд ли беременной девчонке пойдет на пользу переохлаждение, поэтому я аккуратно подхватила ее волнами и потащила в сторону корабля, держа голову и грудь на поверхности, чтобы точно ничего не мешало дышать. Это только когда я одна в компании Кракена плыла под водой в течениях, казалось, что здесь недалеко, всего час или полтора пути, а вот если тащить кого-то, кого как можно быстрее надо согреть, так это ого-го какое расстояние. Я бы подняла ее на скалу и позвала людей, если бы была уверена, что о ней позаботятся: согреют и переоденут, да только вряд ли она от счастливой жизни со скалы спрыгнула. Хорошо хоть заранее мое внимание привлекла браслет выбросив, а то заметила бы я только кровавую кашу на скалах и ничего не успела бы сделать.
Браслет, кстати, я велела Кракену на всякий случай выкинуть - девушка ведь его бросила, значит так и надо. Будет надо - ей любимый другой подарит, а если нет, то лучше пусть никакие вещи ей о плохом не напоминают.
Как никогда я сейчас жалела, что не могу контролировать температуру воды. Вот Кирим вспомнился - он чай в собственной кружке подогревал по желанию, а у меня весь океан к услугам, а температурой его я управлять не в силах. Гадство.
И Кракена с посланием не отправишь - он сам-то много чего понимает, а передать ничего не может, а то бы велеть хотя бы воды вскипятить да ванну наполнить, чтобы девушку согреть сразу.
К кораблю я рвалась на всех парах, параллельно тщательно прислушиваясь к шевелениям ребенка у девушки в животе. Но как определить, что ему плохо - не знала, просто, когда он дергался и пинался, старалась будто бы погладить его околоплодными водами, как-нибудь успокоить. Не знаю, получалось ли, был ли в этом хоть какой-то смысл.
На палубу взлетела на волне, не замедляясь - как только корабль не перевернула. Тут же велела кипятить воду и тащить ко мне в комнату срочно. Один из полуорков понятливо метнулся в камбуз, а я потащила девушку в свою каюту и, уложив в ванной на пол, принялась выпутывать ее из холодной мокрой одежды. Здоровенную кастрюлю кипятка притащил Хэрас:
- Вылей воду в ванну, - велела я полуорку.
Идущий за ним следом Гарт, увидев полуобнаженную девушку на полу, густо покраснел и отвернулся, но не вышел:
- Что случилось? Я велел поставить еще кастрюлю воды.
Я потрогала воду, уже разбавленную пресной холодной водой, рукой, но нахмурилась себе не доверяя:
- Да, пусть подогреют еще пару больших кастрюль, - велела, и полуорк убежал выполнять поручение. Я посмотрела на девушку в исподней рубашке, на Гарта, стоящего спиной. -Потрогай воду пожалуйста, она достаточно теплая, чтобы согреть девушку?
Он замялся:
- А ты сама не чувствуешь?..
- Я не чувствую холода, - призналась растеряно, - а то как бы я плавала в зимнем море? Давай уже, я ее ведь до нога не раздела.
Он все равно двигался кое-как, стараясь поворачиваться к нам то боком, то спиной, чтобы пройти к ванной и попробовать воду рукой.
- Холодновато, - признался растерянно.
Сперва ждали полуорка с новой порцией воды, потом мужики наводили теплую воду в ванной, а я сидела обнимая девушку, завернутую в сдернутое с кровати покрывало, стараясь как-то согреть. Наконец, ванна была наполнена в меру горячей водой (я вовремя вспомнила, что сильно горячие ванны беременным вредны), и я осталась со своей спасенной наедине. Выпутала ее из одеяла, но снимать последнюю одежку в виде нижней рубашки и панталон не стала, прямо так погрузила в теплую воду и похлопала по щекам, пытаясь привести в сознание.
Огромные голубые глаза распахнулись и удивленно уставились на меня:
- Я сплю? Или умерла?
- Ни то, ни другое, - качнула я головой. - Меня зовут Арина, и теперь ты под моей опекой, потому что я тебя спасла.
- Как? - она растерялась.
- Ты хотела убить себя, тебе твоя жизнь была не нужна. А я спасла, значит теперь твоя жизнь по нашим законам принадлежит мне. Понятно?
- Ты меня убьешь? - ее глаза стали наполняться слезами.
- Нет, но ты будешь меня слушаться, пока я не решу, что ты достаточно выросла, чтобы тебя отпустить. Поэтому слушай мой первой приказ... - я сделала паузу, а потом тяжело выдохнула: - рассказывай. Что с тобой стряслось?
История была проста, как две копейки. Маленькая деревенька, где жил одинокий учитель с дочерью. Мать их бросила, укатив в новую жизнь в качестве любовницы заезжего торговца - дочь ей в новой роли содержанки была не нужна, да и отец не поощрял общение между девочкой и загулявшей матерью, испортившей себе (да и дочери заодно) репутацию своим поступком. Сам он занимался всем, чем мог зарабатывать образованный человек в провинциальной деревеньке: учил детей грамоте, писал за взрослых письма, зачитывал новые постановления и законы, помогал платить налоги, оформлять документы и многое-многое другое. Своему делу обучил и дочь, за неимением других наследников.
Девушка выросла и в семнадцать сдала сама экзамен, получила патент на преподавание. Только вот двое учителей в одной деревне - это слишком большая роскошь. Домашней учительницей или гувернанткой в богатый дом отец сам ее не отпустил, вместо этого через ассоциацию работников образования подобрал такое же тихое и безопасное местечко, как то, которое имел сам.
И жила бы она там спокойно и благополучно всю жизнь: учила детей, приняла бы предложение от какого-нибудь мелкого торговца и удачливого рыбака, да только случилось так, что занесло в их бухту случайным штормом большой купеческий корабль, да еще и не рассчитал капитан - сел корабль на мель. Повреждения были не сильные, корабль не затонул, но пришлось потратить время на ремонт.