Роковое решение

 
7. Август 2024 г.
 
Ребров
Хотел ли я тогда произвести впечатление на Женю, рассказав ей о Журавлеве и его связи с Калининой? Да, хотел. Знал, что у нее и без того каша в голове, что она запуталась, что ей плохо, но так злился на нее из-за Бориса, что с каким-то даже нехорошим чувством мщения рассказал ей о задержании Павла. Конечно, сгустил краски, потому что Павла не задерживали, но допрашивали. Как не допрашивать, если убита проститутка, стена которой увешана огромными фотографиями, где она, обнаженная, обнимается с нашим Журавлевым?
  
Спору нет, Лариса Калинина – настоящая красавица. Журавлев ей под стать, точно. Шикарная пара, прямо с обложки глянцевого дорогого журнала. Вот бы узнать еще, кто фотограф, где поймал их? Хотя, скорее всего, это продукт фотосессии. И фотограф наверняка известный, дорогой, фотографии просто-таки огромные, качественные. А уж какой там Журавлев! Ну прямо Ален Делон. И хоть фото черно-белые, стильные, но все равно видно, что глаза его светлые, я-то знаю, что голубые. И волосы черные. И тело точно его, мускулистое, красивое. Он покрепче Делона будет, это точно.
Понятное дело, что я первый набросился на него, еще там, в квартире Калининой, схватил его за грудки, затащил на кухню: признавайся, мол, и давно ты ходишь по девкам? Вел я себя, надо сказать, как идиот. Кто я такой, чтобы устраивать ему сцены? Из-за Женьки, само собой. Она из-за него разрушает семью, причиняет боль Борису, хотя и сама толком не знает, чего хочет, а он, получается, шляется по шлюхам.
Но Журавлев все отрицал. Кроме, конечно, того, что на фотографиях точно он. Да тут и без его признаний не было никаких сомнений. Но вот девушку эту он не знает, не был знаком и уж точно не фотографировался. Бормотал что-то про фотомонтаж, краснел и выглядел вконец растерянным.
– Слушай, Паша, ты же не отрицаешь, что это ты. Получается, что тебя точно кто-то снимал. А потом, если тебе верить, к твоему фото присобачили голую красотку, да? Да зачем же этой Калининой это было делать и тратить деньги, если с таким же успехом она могла бы взять фотографии самого Делона?
Думаете, я не просматривал потом в интернете фотографии Делона в обнаженном виде? Да, я мужик, но должен признать, что Журавлев наш круче. И они похожи лишь в белых купальных халатах, причем явно в гостиничных. Получается, что Журавлев, возможно, встречался с Калининой в гостинице.
– Да вспоминай ты уже, где с ней познакомился и кто вас снимал! – орал я на него, злясь и переживая одновременно. – Ее же убили!
– Отстань! – отмахивался от меня Журавлев и при этом хмурился, выглядел задумчивым.
Он пытался вспомнить, я так думаю, где и при каких обстоятельствах мог оказаться вместе с Калининой, но так и не вспомнил. Хотя у него для этого было вполне достаточно времени.
– Я не встречаюсь со шлюхами. Да и с чего ты вообще взял, что она проститутка?
– Соседка в первую минуту доложила. Потом к ней присоединились и другие соседи. Все утверждают, что она занималась этим не один год. Мужики к ней валом валили. Жила она на широкую ногу. Ты сам видел ее спальню? Кровать? Шкаф, набитый шубами и дорогими сумками… Если бы ты заглянул в ее тумбочку, то увидел бы много забавного: разные штучки, наручники, игрушки. И косметичка, набитая деньгами и банковскими карточками.
– Так надо и искать в этом направлении. Может, у нее был сутенер, – неуверенно блеял Павел.
Повторяю, я и злился на него, и переживал. Вот ведь влип парень!
Ножа, которым была зарезана девушка, не было. Но судя по тому, каким образом были нанесены удары, действовали неуверенно, кололи куда попало, пока нож не вошел в горло…
Замки, похоже, не были взломаны, значит, либо Калинина сама открыла дверь и впустила убийцу, либо у убийцы был свой ключ. Может, это был ее клиент или просто знакомый, может, подружка, которой она насолила. Да мало ли кто из ее окружения, кому она каким-то образом перешла дорогу! Может, стала свидетельницей другого преступления, может, ее убила жена ее клиента.
Работы предстояло много. Первое – это допросить всех соседей, кто мог бы знать или видеть ее знакомых. Второе – проверить камеру, установленную на козырьке подъезда. Вот ведь удобная вещь! Осмотреть с экспертами квартиру, попытаться найти что-то полезное, важное – словом, зацепку. Найти ее знакомых и друзей, которые могли бы помочь в расследовании. И главным свидетелем в деле, конечно же, мог бы стать Журавлев. Но его, понятно, отстранят от дела. Однако пока что этого не произошло, и он будет работать.
Вот как, как человек может забыть про связь с такой яркой и красивой девицей? Я не наблюдал у Пашки проблем с памятью. Тогда что все это значит?
Словом, я попросил экспертов поработать над этими огромными фотографиями, чтобы выяснить, не монтаж ли это. Хотя бы в чем-то надо было быть уверенным.
Эх, подумал я, сюда бы, в эту квартиру, Женьку, она точно нашла бы что-то интересное. И с соседями поговорила по-женски, так, как она это умеет, и вышла бы на какую-нибудь близкую подругу, как бы случайно познакомилась с ней, разговорилась и много чего выяснила бы про убитую Калинину. Проследила бы жизненный путь жертвы, откуда она родом, кто ее родители, с кем она переписывалась или перезванивалась, словом, кто бы мог рассказать о ней. Конечно, всем этим будут заниматься оперативники, но ни они, ни я с Пашкой никогда не сумеем заставить откровенничать людей так, как это делает Женька.
Но звонить ей тогда, когда она ушла из дома, когда в семье разлад и когда Борис в отчаянии, было в тот момент невозможно. Вот почему я так обрадовался его звонку. Бронников позвонил мне вечером того дня, когда обнаружили тело Калининой, и пригласил на ужин. Словно ничего не произошло и я, приехав, увижу семью в полном составе. Но Жени, конечно же, не было. Няня Соня слонялась по дому с потерянным видом, пока все же не решилась поделиться со мной. От нее я узнал, что Женя с Мишей у Антонины. Соня рвалась поехать туда, чтобы там присмотреть за малышом. Но разве я решал что-то? Это было семейное дело…
Ну а потом и Борис признался, что хочет поехать в Подольск за Женей. Конечно, он надеялся, что заберет ее оттуда. Но все осложнилось, когда мы узнали, что она на пути в Балашиху, что они с Тоней поехали спасать подругу от мужа-тирана.
Я наблюдал за Борисом и в какую-то минуту понял, что совсем не знаю его. Он всегда казался мне сильным человеком, ну просто глыбой. Знал, что он хоть и любит свою жену, но время от времени бывает с ней груб, я сам сколько раз был этому свидетелем. Но вот сейчас, когда она физически покинула его, когда уехала, бросив его и дом, я понял, как это сильно подкосило его. Он заболел. И физически, и психически. Он был сам не свой, Женька его сломала. Вот даже я, казалось бы посторонний человек, и то понимал, что надо срочно что-то делать, как-то исправлять ситуацию. Ведь никакого серьезного конфликта и не было. Возможно, Борис лишь ревновал Женьку к Пашке, но ничего не знал. Но если даже и знал (кто его знает, может, он следил за ней), то вел себя по отношению к жене и Павлу в высшей степени уважительно. Пашку вообще привечал, да они стали друзьями. Получается, что главным в этой размолвке было желание Женьки помогать им с Пашкой в расследовании, в то время как Борис считал это занятие опасным. И все! Но мало ли женщин, имеющих куда более опасные профессии? Даже врач-инфекционист, к примеру! Во время пандемии сколько врачей заразилось, а то и умерло! Или женщины-полицейские? А циркачки? А профессиональный спорт? Сколько травм, и физических, и психологических! Да даже ветеринаром быть опасно, а вдруг кто укусит? Стюардессы, журналисты! Да полно опасных профессий.
  
Может, стоит поговорить с Борисом на эту тему? Может, он изменит свое мнение и оставит Женьку уже в покое и прекратит придираться к ней или тем более не станет запрещать ей заниматься тем, что ей так нравится и что приносит реальную пользу обществу?! Да, то, чем она занималась до сих пор, не приносило денег, да и не принесет, но ей и деньги не нужны. У нее все есть. Или же Борис (не дай бог, конечно!) считает, что раз он содержит жену, то имеет право распоряжаться ею?