Отдел К9: Убийство с привкусом феромонов (СИ)

— Ник! — просунулась в дверную щель головка Земской.
— Можем идти… — кивнул я девушке, вернул всем ящичкам и баночкам первоначальный вид, прикрыл дверки и двинулся к выходу из кабинета.
— Я прям задницей чувствую, — прошептала брюнетка, — что мне влетит из-за твоих непонятных махинаций, Грабовский.
— Прости, — виновато пробормотал я, просачиваясь в дверную щель.
— Прости в карман не положишь, — философски заметила девушка. — И одним кофе ты теперь точно не отделаешься!
  
— Намёк понял, — усмехнулся я. — Так мы идём, или здесь будем торчать?
— Иди за мной, — хмыкнула брюнетка…
Мы спустились по ступеням в подвальное помещение, свернули и прошли длинным полутёмным коридором без окон. Анна постучала кулаком в массивную металлическую дверь, дождалась, пока с той стороны скрипнут тяжёлые засовы, и через мгновение шагнула в низкий дверной проём, не забыв пригнуть голову, в отличие от меня, больно черканувшего макушкой острый край металлической рамы.
— Торговец стимуляторами, которого мы взяли пару дней назад в какой камере? — сухо произнесла Земская, обращаясь к двум девушкам на посту.
— В тринадцатой, — смерив меня заинтересованным взглядом, ответила одна из охранниц.
— Проводи нас, — коротко распорядилась брюнетка.
— Распишись, — равнодушно бросила одна из девушек, сделав пометку в толстом, с пожелтевшими страницами журнале посещений и развернув его на затёртой от времени металлической столешнице в нашу сторону. — Этот тоже идёт? — кивнула она на меня.
— Да, — дёрнула плечами Земская, ставя подпись напротив своей фамилии.
— Зачем задержанному психолог? — произнесла молчавшая всё это время охранница.
— Нужно провести психологическое тестирование, — пояснила Анна.
— Что-то я не припомню, чтобы вы раньше такое делали, — переглянулись охранницы между собой.
— Теперь делаем, когда есть подозрение на невменяемость или суицид.
— Да?
— Да…
— Хм… Ну ладно. Подпись поставила?
— Поставила.
— Тогда пойдёмте…
Девушка-охранница сунула висящий на поясе ключ в замочную скважину, открыла ещё одну дверь, пропустила нас вперёд и пристроилась позади нас.
— Тринадцатая камера в конце, — подсказала она.
— Я знаю, — буркнула Земская.
Мы преодолели узкий и тесный коридор с ржавыми дверями, остановились в маленьком тупике у стены и терпеливо дождались, пока наша сопровождающая откроет очередной замок.
— Можете проводить ваше тестирование, — усмехнулась охранница, дёрнув в сторону тяжёлый засов на дверях. — Я жду снаружи.
— Спасибо! — успел я поблагодарить в спину удаляющуюся от нас неторопливым шагом девушку и переглянулся с Земской. — Можно я сам поговорю с ним?
— Да иди уже! — вздохнула брюнетка.
— Спасибо! — благодарно улыбнулся я ей, толкнул тяжёлую дверь, пригнулся и шагнул внутрь…
Тесная, тёмная и неуютная камера пахла пылью, бетоном и мочой из отхожего места. На потолке висел плафон, разгоняющий по помещению неяркий жёлтый свет, у стены на креплениях болталась одна единственная койка, рядом стоял металлический умывальник и узкая дырка в полу — а-ля, деревенский сортир.
На тонком полосатом матрасе лежал мой старый знакомый — барыга из переулка. Первый человек, между прочим, которого я увидел, когда попал сюда.
— Ты что здесь делаешь, легавый? — уселся на койке мой старый знакомый, удивлённо уставившись в мою сторону.
— Пришёл проведать старого друга, — хмыкнул я, неторопливо пройдясь по камере и осмотрев здешние достопримечательности.
— Хромая псина тебе друг, а не я. Гнида! Это ты! Гад. Ты сдал меня! — сжал он кулаки и скрипнул зубами.
— Ну и чего ты злишься? — я сел на койку рядом с ним, краем глаза отметив, как он испуганно дёрнулся и отстранился. — Ты же сам себе выбрал такую жизнь. Никто не заставлял тебя торговать стимуляторами.
— Да пошёл ты, мра… Кх… — закашлялся он, не успев договорить и получив удар под дых.
Чёрт! Не люблю я эти методы, но иногда так проще всего получить нужные ответы. Да и безнаказанно выслушивать бесконечные оскорбления в свой адрес — такое себе. Чем больше ты терпишь — тем больше ты терпила, тем больше тебя перестают воспринимать всерьёз. Простая психология стаи.
— Ну-ну… — бережно придержал я согнувшегося барыгу за плечи. — Дыши ровно, сейчас полегчает… Такое бывает, когда слишком много гавкаешь и не следишь за языком.
— Что… Что тебе нужно от меня… — отдышавшись и зло глянув на меня снизу вверх, произнёс заключённый.
— Мне нужно знать, где ты берёшь товар.
— Да пошёл ты! — упрямо нахмурился мой собеседник и отсел от меня подальше, аж на целые двадцать сантиметров, уперевшись плечом в шершавую кирпичную стену. — Я тебе нихера не скажу!
— Зря… — вздохнул я.
— А что ты мне сделаешь? — ухмыльнулся он. — Снова бить будешь? Бей! Я и так из-за тебя схлопотал максимум, ублюдок! Пять сраных лет на рудниках!
— Ты торговал препаратами для изнасилования, мразь! — зло бросил я, напомнив ему, за что его взяли. — Пять лет рудников — это ты ещё легко отделался. Могло быть и хуже.
— Куда уж хуже! — недовольно посопел барыга.
— Вышка, например.
— Что? Какая вышка? — удивлённо вскинул он брови.
— Высшая мера — расстрел или смертельная инъекция, — взял я его на понт.
— Да чё ты несёшь! Какая, нахер, инъекция⁈
— Вот такая, например… — усмехнулся я, коротко замахнулся, зажав в руке незаметно извлечённый из кармана шприц, вонзил иглу в бедро мужичка и надавил большим пальцем на металлический поршень.
— А-а-а! — завопил барыга, неверяще уставившись на торчащий в его ноге и слегка раскачивающийся из стороны в сторону стеклянный шприц, с силой вырвал его и бросил на матрас рядом со мной. — Ты что сделал, урод⁈
— Вколол тебе препарат для смертельных инъекций. У тебя ровно две минуты, сто двадцать секунд, чтобы сказать мне правду. Потом уже никакой антидот тебя не спасёт, — достал я из кармана второй шприц, покрутив у него перед глазами.
— Херня! В полиции так не делают, — не совсем уверенно заявил он и тут же торопливо добавил, будто пытаясь убедить сам себя: — Вы не имеете права так делать! Вы… Вы… Полиция не может вот так просто казнить людей в подвалах!
— Ты идиот? Ты видел меня в форме? Я не работаю на полицию. Сто секунд, — сообщил я ему, заставив нервничать ещё сильнее.
— А на кого ты работаешь? — облизнул заключённый пересохшие губы.
— На Западный, — произнёс я, заметив, как взбледнул мой собеседник. — Угу… Вижу ты понял, каким людям перешёл дорогу.
— Я никому не переходил! — истерично взвизгнул барыга.
— Твой поставщик перешёл. У него лучше товар, дешевле цены… Он наращивает объёмы производства каждый месяц. Да ты и сам это знаешь, — равнодушно пожал я плечами. — Мы теряем деньги из-за него… Не смотри на дверь, тебе никто не поможет, — усмехнулся я. — Здесь все копы куплены. Они закроют глаза, даже если я тебя буду резать по кусочкам, — я ухмыльнулся и снова сообщил ему: — Восемьдесят секунд.
— Что ты хочешь знать? — сглотнул он слюну, заставив скакать кадык по тонкой шее вверх-вниз.
— Так-то лучше… Я знал, что мы договоримся, — усмехнулся я, покрутив шприц в пальцах и едва не выронив его на бетонный пол. Было бы неловко… — Ты берёшь товар в лаборатории?
— Нет, — поморщился мой собеседник. — Мы встречались с курьером в кафе. Он оставлял препараты, я деньги. Но лаборатория была недалеко.
  
— Откуда знаешь? — удивился я.
— Проследил один раз за ним на всякий случай, думал, может пригодится, — поморщился барыга. — Видел, как он входил в подвал жилого здания, а через полчаса вышел с точно такой же сумкой, как передавал мне. Видно, у него была ещё одна встреча с распространителем.
— Хитро… — покачал я головой. — Адрес?
— Комсомольская, 32.